Иван Шилов ИА REGNUM

Заявление России о «выводе войск из Сирии», конечно, изменило формат боев. Но только на информационном поле. Масса диванных стратегов возбудились, мгновенно взорвались комментариями и оценками и, как конфетка в проруби, мечутся в диапазоне между «путинвсеслил» и «обамавсехслил».

Хотя достаточно было потерпеть пару дней для того, чтобы убедиться: азарт российских авиаударов отнюдь не снизился. 19 марта они, например, атаковали в Пальмире, Ракке, Дейр-эз-Зоре, на границе Латакии и Идлиба. И если задаться вопросом, что изменилось в сирийском соотношении сил, то самым логичным ответом будет — «ничего».

Да, Россия уже продемонстрировала два каравана (впереди — «технический» самолет типа Ту-154, за ним — несколько боевых «сушек»), отправившихся с библейской сирийской земли на родной север: кто — в североосетинский Моздок, кто — в Энгельс, что под Саратовом.

Но…

Кто-нибудь слышал об уходе российских военных кораблей с сирийских рейдов? Последнее, что известно, так это то, что к отряду российских кораблей, которые можно уже по праву называть Сирийской эскадрой, присоединились малый ракетный корабль «Зеленый Дол» и морской тральщик «Ковровец». А «Зеленый Дол», даром что «малый», — это восемь «Калибров». Тех самых, которые вогнали в ступор половину «цивилизованного мира», пока летели полторы тысячи километров от Каспия до целей в Сирии.

Но ведь Россия выводит самолеты! Да, выводит… Свои новейшие истребители-бомбардировщики Су-34 и старенькие Су-25 — штурмовики предназначенные для непосредственной поддержки сухопутных войск над полем боя при прямой видимости цели. Но они сейчас там и не нужны. Яков Кедми, экс-глава израильской спецслужбы «Натив» и один из очень немногих по-настоящему качественных публичных экспертов, недавно заметил, что в Сирии просто «закончились цели», а гоняться такой дорогой машиной, как Су-34, за «джипом с пулеметом» — просто глупо и дорого.

Что до «Грачей» (Су-25), то в Северной Африке и на Ближнем Востоке начинается сезон «хамсина» — сухого, знойного, а главное — предельно насыщенного песком и пылью юго-западного ветра. В таких условиях поднимать в воздух авиацию — ну точно «по Кедми»: дорого и глупо.

Зато в Хмеймиме, основной базе российской авиации под Латакией, остаются эскадрилья фронтовых бомбардировщиков Су-24, а также прикрывающие истребители Су-30СМ и Су-35С. То есть воздушное прикрытие базы и «авиация возмездия» — для внушения тем, кто решит нарушить условия перемирия.

Более того. Самое интересное сообщение последних дней — это информация о переброске в Сирию новых российских ударных вертолетов. Получается, что к старым, добрым «шайтан-арбам» (они же — «крокодилы» МИ-24) не только слетелись свежие «Ночные охотники» (Ми-28, видеоинформация агентства Рейтер), но и подгребли совсем новые «Аллигаторы» (Ка-52, видеоинформация агентства ТВ «Звезда»).

Все это означает одно: российская авиация оставляет за собой возможность мгновенного реагирования на любые проблемы, внезапно возникающие в наиболее опасных для российских интересов (ну, и для Башара Асада) регионах страны. Что она и показала в последующие дни.

Остающиеся в Хмеймиме средства противовоздушной обороны («Панцири», «Буки» и С-400) и средства радиоэлектронной борьбы позволяют с уверенностью предположить, что через семь недель с базой ничего не случится и она будет готова к использованию в любой момент. Почему семь недель?

Потому что, повторюсь, в Северной Африке и на Ближнем Востоке начинается сезон «хамсина», с его песчаными и пылевыми бурями. Сезон начинается в районе весеннего равноденствия (в этом году — 21 марта) и длится обычно 50 дней («хамсин» с арабского так и переводится: «пятидесятидневный»). Судя по приходящим с поля боя около Пальмиры сообщениям, он уже начался, так что широко применять авиацию становится нерационально и не экономично.

Зато хамсин — это самое время взять тайм-аут, который России сейчас крайне необходим.

Во-первых, потому что Киссинджер, судя по всему, вояжировал Москву не зря и появилась возможность формирования хотя бы какой-то общей позиции России и США по сирийскому вопросу. Это не скрывают и американские эксперты. «Несмотря на их различия в действиях, Россия и США имеют долгосрочный интерес в предотвращении становления в Сирии террористического государством или развала Сирии. Оказать давление на оппозицию и Асада, чтобы договориться о переходе к коалиционному правительству, которое затем может уничтожить ИГИЛ и Нусру, должны, учитывая совпадение их интересов, Вашингтон и Москва» (Симон Сараджян, директор проекта «Проблемы России» в Гарварде, статья в «Бостон Глоб»).

Во-вторых, на переговорах в Женеве Россия укрепила свои позиции, сняв с повестки дня вопрос о немедленном уходе Асада. Хотя в Женеве переговоры и в тупик заводить не надо, они уже зашли туда сами. Россия контролирует куда более важный орган: «Координационный центр по примирению враждующих сторон», который и расположен-то на авиабазе Хмеймим. Именно там «люди с оружием в руках» подтверждают свое желание прекращения боевых действий. Получается — в тени «Крокодилов», «Аллигаторов» и прочих «Охотников», что наверно стимулирует это желание.

В-третьих, заявление о «выводе войск», похоже, качественно переформатировало содержание действий военно-политических группировок в стране. События последних дней — тому подтверждение.

«Нусра», которой, как и ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории РФ), терять нечего, объявила о масштабном контрнаступлении в Идлибе, но оно захлебнулось — не без помощи опять-таки российской авиации в районе Кинсаббы.

Башар Асад начал активно умножать свою значимость и присутствие в регионе, поэтому в последние дни изо всех сил атакует Пальмиру — ключевой город и в истории, и в логистике Сирии. Если ему это удастся, то правительственным войскам откроется прямая дорога к житнице Исламского государства — долине Евфрата. Где их давно ждут «свои», второй год отбивающиеся на авиабазе в Дейр-эз-Зоре. Если не удастся — намного реальнее станет греющая многих мысль о неизбежности гибели Асада после «ухода русских».

Но пока эта надежда — не более, чем грезы. Во-первых, повторюсь, русские никуда не ушли. Во-вторых, сирийская правительственная авиация, пусть и на стареньких МИГах, постоянно вылетала с русскими, начиная с 14 января. Сейчас она и самостоятельно в состоянии делать 20−30 вылетов в сутки. А больше, как отметил 17 марта Владимир Путин, в нынешних условиях и не надо. И третье, личное. Я специально связался со своими знакомыми в Сирии, чтобы узнать, какие перспективы помощи Асаду со стороны Ирана и «Хезбаллы» (военизированная шиитская организация и партия в соседнем Ливане), если «русские уйдут». Ответы были примерно одинаковые, и самый лапидарный: «Персы и хизбы остаются железно!». Так что шансы Башара, особенно если он возьмет Пальмиру, можно оценить достаточно высоко.

У меня нет оснований не верить своим источникам в Сирии, поскольку уже через три дня после заявления Путина заместитель командующего сухопутными войсками Ирана бригадный генерал Али Арасте заявил, что его страна перебрасывает в Сирию дополнительные подразделения спецназа и снайперов.

Ну и главные «возмутители спокойствия» — курды. Как оказалось — лучшая пехота современного Ближнего Востока. 17 марта сирийские курды объявили об объединении трех кантонов Сирийского Курдистана (Джазира, Кобани и Африн) в одну федеральную «демократическую систему Рожава и северной Сирии». Здесь на дыбы встали все, кроме полусуверенного Иракского Курдистана.

Иран — потому что у них тоже компактно проживает почти пять миллионов курдов в останах (провинциях) Западный Азербайджан, Курдистан, Керманшах и Илам.

Турция — потому что основные земли, населенные курдами, — это северо-восток Турции, где сейчас медленно, но уверенно разгорается гражданская война, уже отзывающаяся курдскими терактами в западной части страны.

Асад — потому что признание курдской федеральности — это прямой путь к распаду страны. Поэтому Асад обязан быть «против», хотя, возможно, это только реакция, рассчитанная на «внешнего пользователя». Потому что в июне 2015 г. имело место очень многозначительное событие: курды заключили с легитимными сирийцами договор о совместной борьбе с ИГИЛ в провинции Хасеке, столица которой, город Хасеке, был захвачена накануне. По договору, в обмен на помощь курды смогут управлять теми районами, которые отвоюют и даже вывешивать свой флаг на административных зданиях вместо официального сирийского.

Курды пытаются сбить накал, заявляя, что их федерация планируется в составе Сирии и никакой опасности территориальной целостности страны она не несет. Получается не очень убедительно, и перспектива расчленения Сирии на отдельные суверенитеты после суверенной Рожавы вырисовывается все более отчетливо.

Так что Путину придётся извернуться ужом на сковородке, поскольку и алавиты Асада, и сирийские курды, и Иран — в настоящий момент геополитические союзники России в регионе. Сейчас России необходимо время, что бы предложить (и согласовать с Вашингтоном) варианты новых сирийских форматов. Чтобы не получить из трех условных друзей как минимум одного безусловного врага.

Пятьдесят дней хамсина предоставляют это время. Путин 13 марта приватизировал ослепительно белую тогу миротворца в толпе окровавленных латников сирийского кризиса. За полтора месяца определятся реальные лидеры военных действий, и будет дан ответ на три главных вопроса: возьмут ли войска Асада Пальмиру, устоит ли курдская Рожава и превратятся ли эпизодические столкновения между силами «умеренной» оппозиции и религиозными радикалами в полноценное противостояние.

То есть образовалось время для принятия новых решений. А если эти решения не будут приниматься «коллегами», тогда произойдет то, что Путину, по его словам, «не хотелось бы делать»: за несколько часов нарастить свою группировку до размеров, «адекватных складывающейся обстановке, и использовать весь арсенал имеющихся у нас возможностей». Тем более, что и на период хамсина арсеналов у него более чем достаточно. И сейчас у русских есть семь недель, чтобы оценить формат и степень необходимости своего дальнейшего участия в сирийском силовом противостоянии.

Писано в Киеве, в день весеннего равноденствия 2016 года