Применимо к нашим реалиям выявленный расклад мнений напоминает боевую диспозицию политических и прочих сил к чему-то явно уже готового общества. Запроса на монархию, как показал наш недавний опрос, в обществе нет. Большевизм в его прежней форме, с одной стороны, исчерпал себя, с другой — всё ещё популярен. Так что идёт на смену нашим временам?

Иван Шилов ИА REGNUM

Читайте также: Хочет ли Россия монархии? Кто надеется на неё? Итоги опроса о монархии

102 года минуло с Великой Октябрьской социалистической революции, позволившей построить на обломках Российской Империи другую, ещё более могущественную страну. Однако среди невообразимого множества праздников и дат Российской Федерации 7 ноября упоминается лишь как некая «памятная дата», а никакой не праздник. Какова была бы реакция гражданина Франции на высказывание в духе того, что 14 июля — День взятия Бастилии — больше не праздник? Не привело ли бы это к окончательному в своей тотальности общественному противостоянию в стране, известной трепетным отношением её народа к своему неоднозначному для прочих прошлому? Потому и мы начнём наше исследование результатов опроса с вопроса № 3.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 1. Генеральное распределение ответов на вопрос № 3 «Великую Октябрьскую социалистическую революцию в СССР называли главным событием ХХ века. Так ли это, как Вы считаете?», %

Большинство — 70% от общего количества участников опроса — считают Октябрьскую революцию либо главным событием XX века, либо равным по значимости Великой Французской революции. Несогласие с этой оценкой выразила четверть опрошенных, при том, что чуть меньшее число всё-таки считают Октябрьскую революцию событием значимым, пусть и не главным. Доля же тех, для кого та, наша революция есть начало качественно новой эпохи, более чем в 20 раз превосходит долю отказывающих ей в какой-либо исторической значимости. И меньшинство посетовало на чрезмерную переменчивость нашего прошлого, то есть на зыбкость фундамента настоящего и (особенно) будущего нашей страны.

Соотношение долей мнений о значимости Октябрьской революции в зависимости от возраста, уровня доходов, численности населенного пункта проживания и даже от симпатий к той или иной парламентской партии качественно соответствует общему результату по ответам на данный вопрос. Однако в количественном их распределении между группами по указанным выше параметрам есть и серьёзные расхождения, формирующие даже и тенденции.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис 2. Распределение однонаправленных ответов на вопрос № 3 «Великую Октябрьскую социалистическую революцию в СССР называли главным событием ХХ века. Так ли это, как Вы считаете?», в зависимости от возраста респондентов, без не ответивших, %

Значимость Октябрьской революции в зависимости от возраста респондента растёт, однако для возрастной группы 18−30-летних ценность этого события скачкообразно снижается. Достигает среднего по опросу уровня среди родившихся в 1968 году и далее с увеличением возраста лишь растёт.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис 3. Распределение однонаправленных ответов на вопрос № 3 «Великую Октябрьскую социалистическую революцию в СССР называли главным событием ХХ века. Так ли это, как Вы считаете?», в зависимости от уровня доходов респондентов, без не ответивших, %

В зависимости от уровня доходов это отношение к революции как к важнейшему событию ХХ века варьируется от максимума среди самых бедных до минимума (но и то — целых 65%) у самых богатых. Примечательно, что здесь нет радикального разброса мнений, который говорил бы, что революция была (и остается) значимой только для бедных, а для богатых она в лучшем случае символ потери богатства, и важность имеет разве что в этом смысле.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 4. Распределение однонаправленных ответов на вопрос №3 «Великую Октябрьскую социалистическую революцию в СССР называли главным событием ХХ века. Так ли это, как Вы считаете?», в зависимости от политических взглядов респондента, %

Зато в довольно большой степени отказывают Октябрьской революции в её значимости сторонники либерализма и глобализма, неприязнь коих к этому событию настолько велика, что они в немалом количестве вообще отказываются считать его значимым для истории.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 5. Генеральное распределение ответов на вопрос № 2 «Что, как Вам известно, произошло 7 ноября (25 октября по старому стилю) 1917 года в Петрограде?», %

Вопрос о том, что же всё-таки произошло 7 ноября (25 октября по старому стилю) 1917 года в Петрограде, казался бы праздным, если не относительно распространенное незнание о событиях тех лет. Из распределения ответов следует, что 13% опрошенных — то есть почти каждый восьмой — о тех событиях имеют или неверное представление, или вообще никакого. Как бы вы предположили, кто хуже всех осведомлен о произошедшем — школьники? Отнюдь: туманнее всех (в два раза хуже среднего!) представляют себе события того исторического дня опрошенные в возрасте до 40 лет включительно. Абсолютным антилидером среди них являются уже упоминавшиеся выше 18−30-летние, среди которых почти пятая часть уверена, будто 7 ноября 1917 года в Петрограде свергли монархию, а 6% вообще не в курсе, что случилось. К ним близки граждане в возрасте 31−40, из них 15% полагают, что в октябре 1917-го свергли монархию, а 4% вообще не знают, что случилось. Впрочем, школьники отстают ненамного: в 14% случаев они считают, что события Октября связаны со свержением монархии, а в рекордных 7% даже не представляют содержания событий.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 6. Генеральное распределение ответов на вопрос № 1 «Что лично Вы отмечаете в ноябрьские праздники?», %

Предыдущие ответы дополняют картину результатов центрального вопроса — о том, что же именно отмечают наши читатели в ноябрьские праздники. Как выяснилось, день Октябрьской революции остаётся главным праздником ноября для 42% респондентов, а почти треть предпочитает вообще ничего не праздновать. Десятая часть отмечает в эти дни праздники, придуманные после распада СССР в целях замены воспоминаний об Октябрьской революции на… ну хоть на что-нибудь. И почти столько же отмечают православный праздник — День Казанской иконы Божьей Матери.

А вот если разнести по датам и смыслу праздники, отмечаемые 4 и 7 ноября, получится уже несколько иная картина. Так, ещё со времён Ельцина в России была предпринята попытка отмечать вместо годовщины Октябрьской революции некий «День согласия и примирения», который в этом году справили 0,7% респондентов, а день собственно Октябрьской революции и связанный с этой с этой датой День воинской славы в память парада 7 ноября 1941 года на Красной площади отметили 47% (в 68 раз больше). То есть антисоветская пропаганда, конечно, работает — но с учетом того, насколько давно и массированно она ведется, работает далеко не так эффективно.

Средние данные по опросу соответствуют возрастной группе 41−50-летних, которая делит возрастные группы респондентов на две части. В той, что старше, популярность празднования дня революции выше и с возрастом растёт. В «младших» же группах она существенно ниже средней. Так, день Октябрьской революции популярен у почти трети школьников, что немало, хотя пятая часть из них предпочитает современные праздники. Молодёжь вообще в эти дни в основном предпочитает ничего не праздновать.

Если признание значения революции в группе с высокими доходами было довольно высоким, то вот готовность отмечать эту дату с ростом уровня доходов падает: от 49% среди самых бедных до 38% среди самых богатых, а отказ праздновать вообще что-либо, напротив, нарастает — от 29% до 36% соответственно.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 7. Генеральное распределение ответов на вопрос № 4 «Каковы причины революций 1917 года в Российской Империи, как Вы считаете?», %

Распределение ответов на вопрос о причинах революций 1917 года получилось весьма показательным. Бросается в глаза, что треть респондентов прямо указывают на объективные предпосылки формирования революционной ситуации в России тех лет. Пятая часть опрошенных справедливо говорит про усталость народа от войны, чуть меньше — про слабость и коррумпированность власти, а 12% — про подрывную деятельность оппозиции и иностранных агентов (куда без них!). Если свести ответы воедино, то выйдет, что, по мнению 80% опрошенных, причины февральских и октябрьских событий 1917 года в России были чисто внутренними. Винить демократию, которая привела к тому, что народ слишком много о себе возомнил, склонны лишь 2% респондентов, что в сумме с подрывной деятельностью оппозиции и иностранных агентов составляет не вполне убедительные 14%, сопоставимые с долей в 13% опрошенных, считающих основной причиной революции чисто экономические причины — засилье и лоббизм крупного отечественного капитала и зависимость страны от внешних кредиторов и поставщиков.

При ответе на этот вопрос можно было выбрать несколько вариантов ответа. Это позволило выявить и некоторые весьма существенные расхождения во мнениях опрошенных. Так, распределение мнений респондентов, считающих, что причиной Октябрьской революции стали наболевшие социальные проблемы и бедственное положение народа, качественно такое же, как и по опросу в целом. А вот среди тех, кто считает причиной революции подрывную деятельность оппозиции и иностранных агентов, расклад несколько иной: они склонны винить в подрывной деятельности лоббизм отечественного капитала в той же степени, что и иностранных кредиторов, плюс демократическое волеизъявление народа.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 8. Распределение ответов на вопрос №4 «Каковы причины революций 1917 года в Российской Империи, как Вы считаете?», в зависимости от уровня дохода респондентов, %

Не удивило распределение ответов в зависимости от уровня дохода. Чем беднее респонденты — тем чаще они считают, что причиной революции стало тяжелое положение народа. И наоборот, среди самых обеспеченных меньшинство склонно считать, что голод и бесправие могут подтолкнуть на радикальные действия. Зато богатые чаще прочих винят внешнее влияние, оппозицию и иноагентов и являются абсолютными лидерами по числу тех, кто вообще не представляет, что может испортить людям жизнь настолько, что они свергнут существующий порядок вещей.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 9. Генеральное распределение ответов на вопрос № 5 «Как Вы оцениваете роль Октябрьской революции в истории нашего государства?», %

Роль Октябрьской революции в истории нашего государства положительно оценивают 60%, а негативно — 26%. При этом треть респондентов считает человеческие потери, понесенные в результате революции, недопустимо высокими. Причём среди положительно оценивающих роль революции таких почти в два раза больше.

Позитивное отношение к роли революции растет с возрастом: от половины опрошенных школьников до трех четвертей пенсионеров, преодолевая среднее по опросу значение на исходе 50-летнего возраста. С «провалом» до 43% в возрастной группе от 18 до 30 лет, уже не первый раз демонстрирующей сугубую особость своего мнения (причем в рамках разных наших опросов). Чему планируется посвятить отдельное исследование ИА REGNUM.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 10. Распределение однонаправленных ответов на вопрос №5 «Как Вы оцениваете роль Октябрьской революции в истории нашего государства?», в зависимости от уровня дохода респондента, без не ответивших, %

Заметна разница в положительной оценке революции в зависимости от места проживания респондентов и уровня доходов. Среди жителей мегаполисов таких 58%, а среди селян — уже 69%. Последняя цифра соответствует доле мнений по данному вопросу среди респондентов с очень низким доходом. А к группе опрошенных с очень высоким уровнем доходов она плавно снижается до 49%. Опять же не удивило, что позитивное отношение к революции более распространено там, где доход ниже, а негативное — там, где доход выше.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 11. Генеральное распределение ответов на вопрос «День Октябрьской революции больше не государственный праздник, но МВД, ФСБ и ряд прочих госструктур празднуют годовщины создания своих ведомств с 1917-1918 годов. Уместно ли такое раздвоение в трактовке отечественной истории, как Вы считаете?», %

Почти половина опрошенных считает нормальным и вполне допустимым ведение летоисчисления основных российских силовых ведомств от времён Октябрьской революции, хотя их предшественники (армия, полиция, контрразведка и прочие) существовали и до неё. С такой трактовкой истории в разной степени не согласны 41% респондентов. Наибольший разброс мнений продемонстрировали «виновники торжества» из тех самых силовых структур, причем из них вдвое больше мнений «за» нынешнее положение вещей (62% против 30%). С ними по большей мере солидарно государственное и муниципальное чиновничество (53% «за», 37% — «против»), что логично и понятно: люди-то — «государевы». А вот конкуренты силовиков за обладание информацией — сотрудники СМИ, шоу-бизнеса и рекламы — в отношении данного вопроса возглавили своеобразный антирейтинг: против подобного положения дел выступили 48% опрошенных из их числа, и только 39% отнеслись с пониманием.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 12. Генеральное распределение ответов на вопрос № 7«Если б Вы жили в 1917 году, на чьей стороне Вы были бы?», %

Ответы на этот вопрос наглядно демонстрируют отношение жителей России к событиям революционных лет. Большинство мысленно перенесшихся в 1917 год (40%) были бы на стороне большевиков. Царя мало кто поддержал бы, впрочем, Временное правительство — еще меньше, даже уехать из революционной России решилось бы большее число респондентов, чем вставших на одну из этих двух сторон. А пробольшевистское большинство, не очень существенно меняясь количественно, сохраняется в самых разных распределениях респондентов по самым разным признакам. Например, в распределении по возрастам.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 13. Распределение ответов на вопрос №7 «Если б Вы жили в 1917 году, на чьей стороне Вы были бы?», в зависимости от возраста респондентов, без не ответивших, %

Минимальную (но всё же серьезную!) поддержку большевикам оказали бы 18−30-летние, уже доказавшие свой пассионарный настрой по прочим вопросам. Разброс мнений в данной возрастной группе также впечатляет: доля монархистов среди них максимальна, как и доля эмигрантов. Доля «монархистов» с возрастом респондентов убывает, а вот из пенсионеров при этом доля «большевиков» максимальна. Поддержать Временное правительство решились бы 13% школьников (в три раза больше среднего) и 7% (в 1,7 раз больше среднего) молодых людей от 18 до 30 лет.

Что же до зависимости распределения мнений от численности населенного пункта: количество «большевиков» растёт от 39% опрошенных из мегаполисов до половины принявших участие в опросе селян. Также пропорционально падает среди них и количество «монархистов»: с 14% до 11%. А сторонников Керенского больше среднего лишь в мегаполисах, но ненамного — всего 5%.

Зависимость от уровня располагаемых доходов также не удивляет: доля сторонников большевиков падает с ростом доходов — от 51% у самых бедных до 36% у самых богатых, которым большевики в той ситуации всё равно нравятся больше прочих. Пропорционально росту доходов растёт и приверженность «монархизму» (с 11% до 17%), Временному правительству (от 3% до 6%), а также желанию эмигрировать (от 13% до 25%).

Наиболее существенную поддержку большевикам семнадцатого года склонны оказать силовики с никем не превзойдённой по размеру долей в 55%. Правда, и «монархистов» среди них немало — 14%, как и среди чиновников, а максимум — у рыболовов/рыбоводов и сотрудников СМИ, шоу-бизнеса и рекламы (21%). Среди которых количество желающих «срочно валить» рекордно высоко — 23%, даже больше, чем среди финансистов (22%). Впрочем, и из них почти треть всё равно поддержали бы большевиков.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 14. Распределение ответов на вопрос №7 «Если б Вы жили в 1917 году, на чьей стороне Вы были бы?», в зависимости от политических предпочтений респондента, без не ответивших, %

Занятно, что и среди сторонников парламентских партий большинство выступило бы на стороне большевиков, включая ЕР (из приверженцев этой партии треть выступила за большевиков). Среди приверженцев СР таких немногим больше, а вот в электорате ЛДПР обнаружилось и максимальное (для парламентских партий) число желающих эмигрировать (19%). Больше только у непарламентских либералов. В данном распределении интересно ещё и другое: и сторонники ЕР, и сторонники ЛДПР показали заметную склонность к «монархизму» (по 24%).

Примечательно, что из верующих респондентов большевики 1917-го года могли бы положиться на 54% мусульман и 38% православных, причем из православных царя поддержали бы вдвое меньше (а из мусульман — и вовсе только 8%). 37% представителей прочих конфессий поддержали бы в то время большевиков, а 13% — всё-таки царя.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 15. Генеральное распределение ответов на вопрос № 8 «Придётся ли нам пережить очередную революцию на своём веку, как Вам кажется?», %

Мнения разделились почти поровну.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 16. Доли граждан, считающих в скором времени революцию в России вероятной — или наоборот, %

Уверенность в неизбежности революции находится в прямой зависимости от возраста опрошенных: среди школьников революционеров вдвое больше, чем консерваторов (58% против 29%), а среди граждан возраста 41−50 — революционеров 45% и консерваторов 10%.

Распределение мнений в зависимости от уровня образования показало, что шансов на революцию не видят лишь респонденты, получившие диплом о высшем образовании. В том, что это всё-таки будет, чаще других уверены опрошенные с неоконченным средним образованием.

Напрашивается осторожный вывод, что наблюдаемый «революционный настрой масс» в большей степени вызван не анализом поступающей информации (которым в большей степени владеют люди с высоким образовательным цензом и жизненным опытом), а скорее эмоциональным восприятием несправедливости, как наблюдаемой лично, так и получаемой из СМИ и социальных сетей.

Ольга Шклярова ИА REGNUM
Рис. 17. Распределение однонаправленных ответов на вопрос №8 «Придётся ли нам пережить очередную революцию на своём веку, как Вам кажется?», в зависимости от уровня дохода респондентов, без не ответивших, %

Как известно, Октябрьская революция в народных массах была борьбой бедных и угнетенных против буржуев. В этой связи показательно распределение мнений в зависимости от уровня доходов респондентов: предчувствие революции у лиц с низкими и очень низкими доходами оказалось высоким и практически идентичным мнению респондентов с очень высокими доходами. Просто богатые и средний класс занимают консервативную позицию. Совпадение мнений «пролетариев» и «буржуев» по данному вопросу показывает, что в социальном нашем, согласно Конституции, государстве нарастает ощущение социальной несправедливости. И в обществе созрел запрос на перемены, судя по которому, многие считают, что естественным способом привести в чувство госуправление и экономику уже не выйдет.

Так, 47% чиновников видят ситуацию скорее благоприятной, а 45% — предреволюционной. С ними категорически не согласна половина опрошенных силовиков, а почти половина — согласна. В любом случае раскол в госаппарате, включая силовую его часть, похоже, имеет место.

Среди верующих респондентов мнения тоже разделились. Так, половина православных видят консервативный настрой в обществе, а 43% — революционный. Среди мусульман половина наблюдает признаки надвигающейся революции, а 45% — нет.

Иван Шилов ИА REGNUM

В народный наш обиход, с подачи мыслителей прошлого, прочно вошло несколько хлёстких, хоть и небесспорных с научной точки зрения, утверждений: о том, что история повторяется, что развивается она по некой магической спирали, что сослагательного наклонения не знает и что, явившись в первый раз трагедией, ко второму своему появлению она же превращается в фарс. Который в наших реалиях чаще получается совсем не смешным, а иногда — и более страшным, чем предшествовавшая ему трагедия.

Но памяти свойственно окунаться в прошлое и сопоставлять его с настоящим, давая возможности прогноза на ближайшее будущее. Так что ждёт ли нас очередная революция — вопрос, судя по очень большой популярности опроса, для многих в нашей с вами стране совсем не пустой. И ответ на тот вопрос, скорее, положительный.