Хуторское лакшери: почему украинской элите совсем не жалко страну

«…ь — так королеву, воровать — так миллион»: один из главных героев операции украинского НАБУ «Карфаген», судя по представленным в суде записям, оказался человеком не только деятельным, но и философски настроенным. Причем именно эту нехитрую максиму прокурор Специализированной антикоррупционной прокуратуры специально предложил судье обдумать перед уходом в совещательную комнату.

И тут действительно есть над чем задуматься. В одной короткой фразе довольно точно описана философия современной украинской элиты: если уж получил доступ к большим деньгам, то нужно непременно пройтись по всему списку маркеров богатства.

«Чтобы перед пацанами не стыдно было».

Когда-то это был белый спортивный костюм «Адидас», толстая золотая цепь и «пятая бэха». Теперь можно открыть дело любого пойманного на горячем «успешного человека» — и там как под копирку: квартиры в одних и тех же ЖК, дома в одних и тех же селах, паркоместа, часы, бесконечный перечень машин, которые даже скучно перечислять по названиям.

Особенно выразительно это видно на примере 24-летней одесситки Елизаветы Ивахненко, фигурирующей в материалах дела под прозвищем Муза, но немедленно переименованной народом в ту самую Королеву. Барышня участвовала в легализации денег, которые зарабатывал на крышевании кол-центров ее покровитель в Генпрокуратуре, и получала взамен подарочки.

В материалах суда и журналистских публикациях вокруг нее — привычный каталог показателей дорогой жизни: Mercedes-Benz EQE, недвижимость, Loro Piana, Miu Miu, Messika, шубы, браслеты и часы Audemars Piguet, стоимость которых обвинение оценивает примерно в 60 тысяч долларов.

Самое прекрасное в этой истории — как Муза (в 22 года устроенная на позицию замдекана в юракадемии) собирается идти на государственную службу — и сразу в замминистры. А вот подходящей небрендовой сумки в шкафу нет, и вообще «нечего надеть». Если удалять по просьбе «масика», косящего денежку в Киеве, раздражающие антикоррупционные органы картинки «лакшери лайф» из соцсети, то придется удалять вообще всё.

Это же просто ужас, буквально стереть всю свою жизнь!

При этом представьте декорации: грязная, раздолбанная и безо всякой войны Одесса, утыканная прыщами уродливых новостроек, проблемы с водой и светом, абсолютные (зато патриотически настроенные) идиоты во всех кабинетах, всё вокруг буквально рассыпается в пыль.

А девушка переживает, как же появиться с дешевой сумкой в интернете.

Или вот сам ее любовник, киберпрокурор Крапива: квартира в «Комфорт Тауне», квартира в «Файна Тауне», участок там, участок сям, у жены «Мерседес», у любовницы тоже. А у папы — фитнес-центр. Зачем человеку в пенсионном возрасте фитнес-центр?

Ответ на этот вопрос дает список имущества вряд ли вам известного народного депутата Украины Вячеслава Медяника. Его внезапно найденный журналистами дом примерно на 370 «квадратов» и стоимостью около 1 млн долларов, записанный на няню семьи, находится в закрытом коттеджном городке «Хутор Ясный».

Остается только снять шляпу перед застройщиком, который четко понимает психологию целевой аудитории.

Хуторское лакшери всегда имеет поразительно короткий список мечтаний. Продолжая список с королевой, «если квартира — то в «Комфорт Тауне», если дом — то в Козине». У более продвинутых село Козин меняется на Закарпатье, следующий уровень — Марбелья, а у топов украинской коррупции это уже Ницца и Монако.

Но схема работы коррупционного сознания у всех одна: если есть возможность взять еще одно паркоместо — надо брать. В «Монополии» именно так и выглядит победа — собрать улицы, поставить дома, не особенно задумываясь, зачем вообще играешь.

Марбелья ведь тоже не потому, что человек влюбился в это место и хочет в нем жить, выращивать виноград и делать прекрасное вино, которое никто еще на этом свете не пивал. Просто потому, что «па-багатому».

Мешок денег в человеческом воображении чисто теоретически должен открывать широкие горизонты. На эти деньги можно уехать в кругосветное путешествие, купить старый дом и превратить его в музей, открыть издательство полезных книг, восстановить театр, заниматься коллекционированием с публичными выставками, финансировать университет, да мало ли.

Можно придумать себе совершенно новую жизнь.

Однако вместо нее появляется фольклорный золотой унитаз, только уже не из поместья Януковича, а из истории друга Зеленского — Тимура Миндича.

Человечество тысячелетиями училось архитектуре, живописи, музыке, собирало библиотеки и растило прекрасные сады. Но когда украинскому элитарию необходимо показать, что хозяин очень богат, самый короткий путь лежит через сантехнику.

Не надо сложных культурных кодов. Золото понятно всем.

И так всегда происходит с изначально недалеким человеком, когда он получает доступ к огромному баблу, не приобретая вместе с ним ни масштаба личности, ни образования, ни представления о прекрасном, ни даже собственного образа будущего.

Коррупция, конечно, неистребима.

Она была при фараонах, существовала в Римской империи, пережила монархии и прекрасно чувствует себя в современных демократиях и в авторитарных режимах, живущих в иллюзии полного контроля. Государственные деньги будут пытаться красть всегда. Но вопрос в том, какие люди получают возможность распоряжаться украденным.

Их даже война не прошибает, не дает задуматься о чем-то, кроме желания купить еще одну хату.

Так исчезает само понятие элиты. Элита — это ведь не просто группа людей, у которых много денег и охрана. Она отличается способностью создавать что-то, что переживет ее собственное потребление: от частных школ до политических проектов с большими идеями.

Если самые богатые люди страны одновременно оказываются самыми скучными и примитивными пользователями золотых унитазов, то проблема уже далеко не в коррупции, а в обществе, в котором действует отрицательный отбор.

Оно сверху донизу поражено синдромом «хуторского лакшери». И наверх в нем поднимаются те, кто может положить под матрац больше всех денег, но вообще не понимают, зачем им страна как таковая, что их вообще с ней связывает, кроме пачки паркомест.

А раз ничего не связывает — то и не жалко: в конце концов продадим и уедем в Марбелью. Со всеми вытекающими применительно к нынешней непростой ситуации.