Милосердие не покупают. История Лерчек как урок базовых ценностей общества
Признаюсь честно: писать о помиловании блогера Валерии Чекалиной и возникшей вокруг этого события бури эмоций я взялся потому, что вообще ничего не знаю о её «успешном успехе», проектах и аферах.
Мне неинтересны такие люди, и в принципе я вряд ли отличил бы её от любой другой симпатичной молодой женщины.
У других ситуация иная: им пришлось бы оценивать всё через призму личного отношения к её тяжелой болезни, диагностированной сразу после рождения четвертого ребенка, качество курсов, которые она продавала, и прочие особенности «Лерчек».
Как будто она неким образом отличается от других искателей и искательниц легкого успеха и внимания миллионов. А также желающих уклониться от уплаты налогов, желательно с выводом за рубеж полученных денег. Ведь именно это и стало одной из причин сложных отношений блогера с государством и приговора к пяти годам лишения свободы условно со штрафом в размере 763,5 млн рублей.
Мужа Чекалиной, как можно узнать из новостей, при этом оставили там, где он и был: 7 лет колонии общего режима и штраф 194,5 млн рублей, его помилование не касается.
То есть проблема в конечном счете сводится к тому, что человек, занятый в весьма циничном бизнесе, в котором нет места милосердию, состраданию и любви к ближнему, пытавшийся обмануть государство, в итоге обратился к этому государству именно за милосердием.
И, что удивило многих, получил его.
Да, есть особые обстоятельства: малолетние дети, необходимость выезда из страны в надежде спасти жизнь. Однако всё это относится именно к той сфере, которую блогеры и «инфоцыгане» любого калибра, равно как и телефонные мошенники, ни во что не ставят.
Любой человек, вовлеченный в «криптовалютные проекты», «программы духовного развития», вообще в среду подобных бизнесов, на милосердие рассчитывать не может. Ты взрослый, сам принимал решение обмануться, так что обижайся только на себя.
Ни возраст, ни состояние здоровья, ни жизненные проблемы, ни наличие детей не помогут вам вернуть потерянные деньги и имущество. Жалостливые истории внезапно возникают там, где за содеянное светит тюрьма. Тогда ценность жизни упавшей «звезды соцсетей» вмиг возрастает.
Короче, милосердие признаётся безусловной ценностью — но исключительно в отношении себя. Причём особенно охотно это право признаётся за персонами известными, богатыми и в известном смысле влиятельными (что и вызывает праведный гнев граждан по отношению, в частности, к «Лерчек»).
Мне можно, потому что я особенный.
Однако же милосердие — не индульгенция, которую можно прикупить в момент опасности. Это принцип человеческого общежития, который предполагает хотя бы минимальную способность видеть в другом человеке человека, а не добычу.
Если же представитель того удивительного мира, который паразитирует на нашем внимании, слабости и пороках, не способен на милосердие, если для него чужая беда — лишь удобная возможность заработать, то у общества остаётся другой инструмент защиты — закон.
Тот самый, который должен быть одинаков для всех: и для простого человека, и для миллионера с огромной аудиторией, и для блогера, привыкшего превращать собственную жизнь в бесконечное реалити-шоу.
В этом есть, как мне кажется, безупречная логика. Нельзя требовать снисхождения к себе, одновременно отказывая в элементарной справедливости другим. Иначе получится не правосудие, а привилегия для тех, кто лучше умеет разыгрывать роль жертвы.
Кстати, подозрения в том, что «теперь мы скоро увидим рекламу лекарства от рака», возникают не от злобного цинизма, а от понимания психотипа: именно такого поведения мы ждем от того, кто любое событие использует исключительно как инструмент самопродвижения.
Тем не менее есть случай с персональным помилованием, и он на самом деле поучительный — для тех, кто способен учиться. Он может заронить в холодные коммерческие души симпатичных девушек и юношей искорку чего-то настоящего. А в голову заложить мысль, что милосердие не отменяет ответственности, равно как и наоборот.
Но заложится это или нет — ведает один Бог.
Зато нам точно известно, что вне зависимости о того, как ведут себя люди в интернете, некая константа справедливости и сострадания существует. Это точка опоры и для хороших, и для плохих, и для середнячков — для всего общества. Закон и наказание учитывают те самые личные человеческие обстоятельства, которые могут повлиять на решение о помиловании или смягчение кары.
Только это не вписывается в законы рынка: здесь нет и не должно быть публичного конкурса на самое трогательное страдание, где побеждает тот, у кого больше подписчиков и громче информационная кампания. Если закруглять мысль про Валерию Чекалину, то есть конкретная семья, где один из родителей-аферистов отбывает срок, а второму дана возможность позаботиться о детях и попытаться победить болезнь.
И то же самое происходит с другими людьми, имена которых вы не знаете.
Потому что милосердие не должно зависеть от того, насколько симпатичен нам человек, это не награда за хорошее поведение и не услуга в обмен на раскаяние. Это одна из тех базовых нравственных основ, на которых стоит наше общество — и без которых оно давно бы дошло до взаимного уничтожения.
Мы можем возмущаться чужим лицемерием и не испытывать ни малейшей симпатии к тем, кто наживался на доверии других. Но не должны отказываться от самого принципа сострадания. Потому что однажды оно может потребоваться любому из нас.
А если вы готовы проявлять человечность только к тем, кто её «заслужил» в ваших собственных глазах, то очень скоро не останется никого, кто мог бы рассчитывать на неё в принципе.
