Где-то у Боливии: Украине выставлен счёт за отказ от сложного мышления

Во времена яростных батлов по вопросам украинской истории и культуры, когда на форумах еще сидели вместе украинцы и россияне, дискуссии строились на каких-никаких аргументах, «пруфах», книжках и прочих материальных доказательствах.

В послемайданную эпоху все дискуссии в публичном поле строились уже на конфликте умненьких аргументов и яростных воплей в ответ, когда соответствующие тезисы буквально отскакивали от зубов. А когда появилась возможность уничтожить любые проблески интеллектуальной дискуссии физически, это было сделано немедленно.

Поскольку та форма общественного устройства, которая была принята как идеал, требовала только одного — истовой, непробиваемой веры в свою правоту и отказа от критического мышления.

А без постоянного развития, без работы ума, а главное — без запроса на это, — вера оглупляет, подтягивая под себя всю окружающую реальность.

Украина стремительно поглупела — и это уже фиксируют не всякие заполошные колумнисты с их злыми языками, а статистика. Согласно данным International IQ Test за 2025 год, опубликованным недавно, Украина занимает 84-е место в мире, прилепившись между Филиппинами и Боливией.

Россия — в первой десятке, Белоруссия — в первой двадцатке, США — где-то рядом. Украина, стартовавшая в независимость с того же образовательного фундамента, что и ближайшие соседи — в хвосте.

Да, этот тест— не академический эталон. Это не рейтинги качества образования (PISA) от Организации экономического сотрудничества и развития. Методология у него упрощённая, выборка не всегда корректная, а сам рейтинг часто критикуют за онлайн-формат. Он измеряет «общий интеллект», оценивая логическое, вербальное и пространственное мышление, а также способность к анализу и обобщению информации через графические задания.

Но у него есть одно важное качество: он хорошо отражает динамику. И вот эта динамика для Украины — убийственная.

До переломного рубежа 2014 года она находилась в середине мировой таблицы — примерно в диапазоне 55–65-го места по различным IQ-рейтингам и смежным индексам. К 2020 году страна сползла в район 70-х позиций, а после 2022-го — окончательно провалилась в восьмой десяток.

Это не скачок и не ошибка измерения. Это — тренд.

И он напрямую связан как раз с верой в то, что разрушение самого основания, на котором интеллект держится как массовое явление, — наилучший путь к успеху.

Обесценивание человеческого капитала, напрямую связанного с той самой работой ума, сложными профессиями, прикладной экономикой.

Когда есть специалисты по презентациям и «инклюзивному пространству», но никто не понимает, как устроены канализация и система отопления — сейчас это прекрасно видно по барахтанью в попытках как-то починить разваленную советскую инфраструктуру. Когда в избытке желающих рассказать про дикую и немытую Россию, которая «всё украла у других народов», но из всех собственных изобретений — машинки для разрушения и смерти, детали для которых покупаются в Китае.

Советская Украина была частью одной из самых сложных научно-технологических систем XX века. Киев, Харьков, Днепропетровск — это авиация, ракетно-космическая отрасль, кибернетика, приборостроение, материаловедение. Университеты, НИИ, КБ и заводы образовывали единый замкнутый контур: образование — наука — опытное производство — индустрия.

В такой системе умные были нужны. Более того — без них она просто не работала.

Только контур этот был интегрирован с Россией и всей союзной экономикой, создавая эффект взаимного роста. После его разрыва деградация затронула не только какие-то конкретные заводы, ставшие банально бесполезными. Начал стремительно обесцениваться человеческий капитал. Потому что интеллект не существует в вакууме. Он воспроизводится только там, где есть сложная экономика, наука и индустрия.

Когда этого нет — умные становятся лишними: та форма существования, которая была избрана на Майдане, не требует инженеров, исследователей, проектировщиков и аналитиков. Задачи ставятся от обратного: ни в коем случае не допустить восстановления системы промышленного, научного и культурного обмена с Россией. То есть больше никогда не быть умными и сложными.

А чтобы это получилось с гарантией, высокотехнологичные производства уничтожены или превращены в ТРЦ, автосалоны и офисы. Научные школы распались. Образование утратило смысл как социальный лифт. Оно больше не готовит создателей — оно штампует обслуживающий персонал для системы уничтожения.

Если Украина ежегодно теряет десятки тысяч выпускников школ — то это последствия демографической ямы и массовой эмиграции.

Но когда совершенно сознательным решением резко сокращается количество абитуриентов (а значит, и вузов) — то это отказ уже от массового образования как такового.

В 2029 году поступать в учреждения высшего образования смогут только выпускники пилотных академических лицеев, количество которых составит около 15 тысяч человек.

Образовательная система сжимается, упрощается и вырождается потому, что ненависть заменила рациональность, а миф — анализ. Вместо развития — «борьба». Вместо науки — пустая гордость за то, что Сергей Королёв и Игорь Сикорский «были украинцами». Только при этом подражают не им и не академику Глушкову, директору — основателю Института кибернетики НАН Украины, не создателю украинской школы биохимиков академику Александру Палладину, чьими именами названы улицы в Киеве.

Подражают навязшим уже в зубах Бандере и Шухевичу, планомерно вовлекая в новый пантеон всякую шушеру из круга их подчиненных — не интеллектуалов, а террористов. И такие, как они, планомерно вытесняют имена настоящей элиты из географии Киева, что укладывается в общую закономерность.

Когда общество приучают, что впереди будет только хуже, что единственный способ поиска решений — магическое мышление, что любые провалы — это происки врагов, результат может быть только один: интеллектуальная примитивизация.

Экономика без индустрии не нуждается в сложных умах. Политика без суверенитета не нуждается в критическом мышлении. Государство, живущее на чужие деньги, постоянно выпрашивая в долг, не заинтересовано в людях, способных творить и ставить сложные вопросы. Поэтому наиболее способные либо уезжают, либо уходят во внутреннюю эмиграцию, либо включаются в «работу беспилотных войск».

В этом смысле 84-е место в IQ-рейтинге — даже не приговор. Это счёт, выставленный за отказ от желания сохранить сложность мышления. За разрыв экономических связей, на которых держалась интеллектуальная экосистема. За подмену развития мифами о мнимом величии.

Общество, которое принципиально отказывается быть умным, не должно удивляться, что в мировых рейтингах оказывается там, где сегодня находится Украина — да оно в целом и не слишком удивляется. Для этого ведь тоже нужно немного напрячься.

А парадокс ситуации состоит в том, что главный страх, которым активные граждане продолжают друг друга стимулировать — что русские придут забрать у них Украину. То есть образ жизни, образ мышления, способ хозяйствования и, главное, дома. «В них поселятся оккупанты».

Целый директор Института нацпамяти, «академический историк» и бывший русский Александр Альфоров пугает, что России нужны два ресурса: «история и дети для пополнения их демографической ямы».

И все они, обратите внимание, находятся в мейнстриме, даже не пытаясь увидеть, что детей вывозят подальше от бандеровского рая их собственные родители и всё равно куда — хоть в Россию, хоть в Португалию. Поскольку на родине у них шансов стать кем-то стоящим нет никаких.

Ну, а то, во что превратили свои дома и свою жизнь дураки, не представляет интереса вообще ни для кого в мире. В том числе и для самих украинцев.