По случаю наступающего в Киеве постапокалипсиса пафосные реплики про «выстоим» можно стерпеть от многих, но только не от одного из самых бездарных президентов в истории человечества — Виктора Ющенко.

Иван Шилов ИА Регнум

Всеми забытый «Пчеловод» из своей шикарной усадьбы в Новых Безрадичах внезапно выполз с пронзительными словами о том, как во дворах киевского левобережного спального района Троещина стоят «алтари нашей воли».

То есть палатки для обогрева населения огромного жилмассива, оставшегося без электричества, отопления, водоснабжения и под угрозой замерзания канализации.

По случаю чего глава района уже пообещал накопать во дворах ям для оборудования туалетов с дыркой в полу.

В этом (и во всем остальном) Виктор Андреевич, у которого нет никаких проблем ни со светом, ни с теплым сортиром, видит «неимоверную внутреннюю силу моей нации», её собранность, взаимопомощь. Палатки и ледяной зев очка — «символ всего украинского духа».

«Враг снова пытается погрузить нас в средневековье, отобрав свет, воду и тепло. Но он, в своем рабском ослеплении, никак не поймет одной истины: нельзя выключить свет в тех, кто и сам есть светом», — написал Ющенко в соцсети и, наверняка отправился откушать за здоровье «моей нации» в просторную гостиную, наслаждаясь уютом и покоем в кругу семьи и многочисленных слуг.

Ведь на занимаемой им территории в 3,5 гектара расположилось целое мини-село. Помимо жилого дома, здесь есть ферма, сад, пруд, столярная мастерская, знаменитая пчелиная ферма, хата-музей и несколько ветряных мельниц.

Наверняка любой из 300-тысячного населения Троещины смог бы там почувствовать себя «незламным».

Однако всем этим людям при худшем варианте развития событий остается либо бежать, либо ждать весны, когда их уличные ямы с фекалиями растают и в районе начнется эпидемия холеры, брюшного тифа, гепатита или еще какой-нибудь заразы. Как в те самые средние века, о которых упомянул Ющенко.

Только вот он не просто упомянул, а сам сделал всё для их популяризации и скорейшего возвращения Украины в XVII век, когда и Троещина была селом, принадлежавшим Троицкому монастырю Киево-Печерской лавры.

Став президентом Украины через давление улицы, во главе которой стоял «помаранчевый» Львов, Ющ прославился лишь тем, что сделал национальной идеей культ смерти и дал зеленый свет на полное переписывание истории в «украинском измерении». Отныне все должны были бесконечно скорбеть по умершим от голода во время индустриализации в 30-е годы. И, естественно, любые деяния «преступной власти», затеявшей этот «геноцид», могли быть только плохими.

Советское прошлое, давшее Украине массово жилищное строительство, промышленную базу, сложные производства, систему образования и здравоохранения, космические ракеты и атомные электростанции, переселившее босоногих жителей села в городские квартиры, стало с рыданиями проклинаться.

Началось время разудалого «патриотизма», который с годами только набирал обороты, снося и круша символы советского прошлого — но удивительным образом пользуясь всем тем, что обеспечивало комфортную жизнь декоммунизаторов и деколонизаторов.

Плямкая губами в очередном своем припадке любви к трипольским глиняным горшкам, вышиванкам и предметам народного быта (которые он сам ездил покупать на антикварный слет), Виктор Андреевич и сам не спешил переселиться в хату с земляным полом и печным отоплением.

Так же, как и жители Троещины, благодаря которым в Киевсовет впервые попало праворадикальное западноукраинское ВО «Свобода» и в Киеве появились проспекты видного нациста Романа Шухевича и, конечно же, Степана Бандеры.

Народ Трои (как район называют киевляне) одновременно хотел быть «свидомыми украинцами», но продолжать жить в многоэтажках, строительство которых на месте двух сёл началось в 1981 году.

Вместо деревянных хат, страдавших от регулярных наводнений, появился современный жилмассив на намывных территориях, в 1982-м он вошел в состав Киева, и бывшие обитатели Черниговской губернии в одночасье стали столичными штучками. Ездили на работу не в деревянных лодках через Днепр, а в городском транспорте по новому вантовому мосту, названному Московским — ныне переименованному в угоду новейшим патриотическим веяниям в «Северный».

Одновременно для нужд нового района была построена ТЭЦ-6, которая является основным источником тепла и электроэнергии для Троещины, и не только для неё. От станции частично запитаны и правобережные районы, а для левого берега она критически важна, обеспечивая жизнь в 2 тысячах многоквартирных домов.

Однако, согласно новой логике, всё это было неправильным и ужасным — наследием «оккупации».

Хотя сколько мы (в качестве политической оппозиции) ни указывали возбужденным гражданам, что оккупационный свет в их квартирах должен выедать им глаза, стены жечь, а вода из советских труб негативно влиять на здоровье, они упорно продолжали требовать вычеркнуть любые упоминания «совка», одновременно пользуясь его благами.

Но очевидная нелогичность и несправедливость такой ситуации не могла существовать бесконечно.

Если уж «всё должно быть украинским», а «советская символика исключена из общественного пространства», если «декоммунизация — вопрос национальной безопасности», а за благо Украины сражался только узкий круг лиц, список которых утвержден Институтом нацпамяти, то пейзаж объективно должен был быть подогнан под заданные параметры.

Нельзя по проспекту Бандеры попасть на Северный мост, далее выехать на проспект Шухевича, свернуть налево и оказаться в советском жилмассиве. Это ломает всю конструкцию: там должны быть сёла Вигуровщина и Троещина, свободные от оков тоталитаризма. Без света. Без централизованного водоснабжения и водоотведения. Без отсталых 40-летних теплоэлектроцентралей и чугунных батарей, которые нельзя регулировать «как в Европе».

Свет будет только внутренний, как и завещал Виктор Ющенко. Вообще-то по-хорошему и мост нужно снести, поскольку его металлоконструкции делались в Воронеже, а проектировщики и строители были награждены премией Совета министров СССР — преступно соединить два берега великой реки и два киевских района решила ненавистная Москва.

Вот и советница секретаря СНБО по вопросам энергетики Ольга Бабий уже заявила, что украинцы должны «научиться и научить детей, внуков и правнуков жить в условиях, когда в любой момент может не стать света, тепла и воды. Это наша новая жизнь».

И главное, всех лидеров мнений она устраивает: нет капитуляции, мы выстоим, врагу нас не сломить.

То есть тот путь, на который они вытолкнули всю страну еще в далеком 2005 году, путь, ведущий к полному разрушению нормальной жизни, по-прежнему считается единственно верным. Тем более что в их персональной Украине, как правило, всё отлично — прямо как у Юща. Возвращаться в тьму средневековья должны все остальные, утешаясь тем, что только так можно обрести истинную свободу и независимость.

А ямы для туалетов в городских дворах наверняка заставят копать русскоязычных, поскольку «это они во всем виноваты».

Конечно, всегда есть вариант, который широко, публично и неоднократно предлагался как решение всех проблем: перестать бесконечно жить старыми обидками, искать кругом виноватых, цепляться за идиотские фантазии, форматировать прошлое и крушить настоящее, чтобы подогнать его под идеологически выверенную картину мира.

Признать очевидное: всё, что делало Украину более-менее современным государством, было создано в советское время, которое вознесло темный и отсталый народец на новую ступень развития. Часто даже против его воли. И очевидно правильной задачей было бы поблагодарить, сохранить и дальше развивать, не застревая навсегда в 80-х годах прошлого века.

Дружить со всеми соседями. Зарабатывать. Быть главным мостом между крупнейшими рынками Евразии — хоть Московским ты его назови, хоть Северным. Украине на роду написано быть главным транзитным хабом континента и жить припеваючи.

Однако такие, как Ющенко, решили, что для полного успеха нужно «символическое пространство», мова, традиционный украинский быт и культура села — и убедили в этом миллионы людей, у которых нет поместья в Безрадичах. А раз это был их выбор, то это само мироздание приводит реальность в соответствии с коллективным желанием украинцев: сортирная яма — это квинтэссенция декоммунизации.

Ведь каждый всегда получает то, чего хотел больше всего на свете. И жалобы тут неуместны, поскольку абсолютно нелогичны.