Февраль 2026 года показал, что говорить о достижении задач энергетической безопасности Евросоюза рано. Итоги текущего отопительного сезона наглядно демонстрируют фундаментальную уязвимость системы, наспех перестроенную под доминирование спотовых поставок сжиженного природного газа. Главный физический индикатор устойчивости — баланс закачки и отбора — ушел в глубокий минус. С начала отопительного сезона страны Европы извлекли из подземных хранилищ газа (ПХГ) больший объем, чем смогли запасти за всё предыдущее лето. Чистый отбор превысил 55 млрд кубометров. Европа встречает календарную весну с опасно истощенными резервами — стоило всего одной зиме оказаться ниже нормы (причем не по всей Европе).

Иван Шилов ИА REGNUM

Статистика ассоциации Gas Infrastructure Europe (GIE) на последнюю неделю февраля 2026 года фиксирует быстрое падение текущих резервов. Совокупный уровень заполненности европейских ПХГ рухнул ниже отметки в 31%. В исторической перспективе это означает отставание на 16–17 процентных пунктов от среднего показателя за последние пять лет. В абсолютном выражении дефицит запасов относительно исторической нормы достиг 16 млрд кубометров.

Ситуация в Северо-Западной Европе — промышленном ядре континента — выглядит еще острее. Хранилища в Германии и Франции заполнены едва ли на 21–27%, а в Нидерландах этот показатель спикировал к 20%. Если текущие темпы извлечения сохранятся, к моменту официального завершения зимнего сезона в конце марта Европа подойдет с резервами на уровне 25%. Это наихудший результат с кризисной зимы 2017–2018 годов.

Истощение резервов имеет несколько объективных причин. Температурный фон оказался заметно жестче предыдущих мягких зим, что потребовало сжигания дополнительных объемов газа в электроэнергетике на фоне периодических спадов ветровой генерации. Одновременно с этим Евросоюз был вынужден кратно (почти в 10 раз) нарастить экспортные перетоки газа на территорию Украины для поддержания ее дефицитной энергосистемы. Эти факторы наложились на отсутствие гибкости базовых поставок, создав идеальный шторм для складских запасов.

Текущая ценовая конъюнктура безошибочно отражает нарастающую нервозность трейдеров. В феврале котировки фьючерсов на хабе TTF колебались в диапазоне €30–36 за мегаватт-час (MWh), с локальными скачками почти до €36. Рынок чутко реагирует на любые внешние раздражители: от обострения отношений между США и Ираном до малейших угроз судоходству в Ормузском проливе, через который проходит пятая часть мирового СПГ, включая важнейшие катарские объемы.

Ключевая проблема заключается в том, что низкие переходящие остатки превращают грядущий летний сезон закачки (с апреля по октябрь) в бескомпромиссную финансовую гонку. Для возврата запасов к директивным 90% к ноябрю 2026 года Брюсселю придется импортировать рекордные объемы сжиженного газа. Аналитики агентства Kpler прогнозируют, что потребности Европы в импорте СПГ достигнут 145 млн тонн в текущем году.

Европейским энергетическим концернам предстоит конкурировать за свободные грузы с азиатскими покупателями. Фьючерсная кривая уже закладывает ощутимую премию на летние месяцы: дешевого ресурса для комфортного восполнения резервов не предвидится. Вплоть до осени рынку предстоит оплачивать своеобразный «налог на пустоту», удерживая цены на стабильно высоком уровне, чтобы стимулировать перенаправление американских танкеров с азиатских маршрутов в порты Роттердама и Гавра.

А теперь мы имеем еще и войну в Иране с частичным или полным перекрытием Ормузского пролива, а также ударами по нефтегазовой инфраструктуре Персидского залива. То есть цены на СПГ могут взлететь еще сильнее.

Перспективы следующей зимы (2026–2027 годов) оцениваются аналитиками вроде бы с осторожным оптимизмом, базирующемся на множестве допущений. Главная надежда Европы связана с вводом в эксплуатацию масштабных СПГ-проектов в США (в частности, Golden Pass) и на Ближнем Востоке. Агентство S&P Global прогнозирует рост мирового предложения СПГ почти на 10% в течение 2026 года.

Если эти мощности выйдут на рынок без технических задержек, глобальный баланс смягчится, а средние цены могут скорректироваться к уровню €26–30 за мегаватт-час.

Однако этот позитивный сценарий уравновешивается политическими решениями самого Брюсселя. С января 2027 года вступает в силу полный запрет Евросоюза на импорт российского СПГ. Выпадение этих объемов потребует немедленного замещения, что оставит европейскую энергетику в состоянии хрупкого равновесия.

В эпоху долгосрочных трубопроводных контрактов ПХГ служили надежным стратегическим буфером для сглаживания сезонных пиков потребления. Сейчас они являются коммерческим инструментом, подчиненным логике глобального арбитража. Хранилища больше не гарантируют физической безопасности; они лишь отражают финансовую способность Европы перекупать газ у остального мира.

Выход из назревающего энергетического тупика Европа будет осуществлять проверенным, хоть и болезненным методом: через дальнейшую деиндустриализацию и подавление внутреннего спроса. Энергоемкая промышленность континента (химия, металлургия, производство удобрений) уже сократила потребление газа на 11–15% по сравнению с 2022 годом. Возврата к прежним объемам не предвидится — многие производства окончательно релоцированы в США или Азию.

Дополнительным тяжелым бременем станет грядущая климатическая регуляция. Подготовка к внедрению системы торговли квотами на выбросы ETS2 в 2027 году распространит углеродный налог на сектор отопления жилых зданий и транспорт. По оценкам профильных агентств, включение этих секторов в углеродный рынок может взвинтить конечные цены на газ для европейских домохозяйств и бизнеса на 30–50%. Искусственное удорожание ископаемого топлива призвано ускорить переход на тепловые насосы, но в краткосрочной перспективе оно лишь усилит инфляционное давление.