«У нас в Харькове точно так же»: записки белгородского таксиста

Мама с дочкой. Похожи, просто удивительно. Обе пухленькие, низенькие, светленькие и в очках. Мама расположилась впереди, дочка — позади.

Только отъехали, начали обсуждать меню:

— Давай кашу приготовлю.

— Не хочу кашу.

— Тогда могу ленивые голубцы.

— Тоже не хочу. Мам, давай что-нибудь другое.

— Ну что другое? Супчик, что ли?

— Супчик можно.

— А на второе фрикадельки приготовлю. Пойдёт?

— Пойдёт.

— Ну, хорошо. Завтра после работы займусь. Нам с тобой на неделю спокойно хватит. Вчера папа звонил. Недолго. Оборвал разговор, кто-то пришёл там у него. Обещал перезвонить, но пока молчит. Но ты же знаешь, там требуют, чтобы телефон выключен был. Если увидят, у кого включён, могут сразу в штурма отправить. А нам это надо?

Не удержался, спросил:

— Служит муж?

Она словно и ждала вопрос:

— Служит. Контракт подписал. Пока где-то там окопы роет, блиндажи строит. Ну и пусть строит. Пусть зарплата меньше, зато живой. Не нужны нам эти деньги, нам папа нужен. У меня в чате одна жёнушка прямо бесит. Каждый день ноет, почему он не звонит? Ну, правила такие, пыталась ей объяснять. Бесполезно. Не дай бог, попадётся с телефоном… Нет уж. Я от него не требую, чтобы звонил часто.

— А почему он ушёл? Военный?

— Нет, даже в армии не служил. Но давно разговаривали, обсуждали. Мысли были. А ушёл, когда меня с дочкой на автовокзале дрон накрыл. Бежали прямо по битому стеклу. У дочки — шок, у меня — паника. Слава богу, не достал до нас. А потом в дом, где бабушка живёт, мы сейчас, кстати, к ней едем, попал, вот здесь, на Богданке. Окна все вылетели, и в квартире разруха. У бабушки контузия. Сейчас-то очухалась, и квартиру восстановили уже. А тогда… Как последний знак для него. Сразу контракт и подписал. Сказал: «Сколько я буду смотреть, как они по родным лупят». И ушёл.

Двор был перекрыт. Какой-то нехороший человек поставил машину так, что нос перекрывал дорогу. Немного, сантиметров на десять. Но не проедешь.

— Здесь высажу вас?

— Да, конечно, — засуетились они.

Хлопнули дверцы, и я отправился за следующей заявкой. Приятная женщина, правильная. Повезло контрактнику с тылом. Что ж, удачи! А что окопы копает? Так и окопы кому-то копать нужно.

Харьковчанка

Миловидная, улыбчивая, уверенная в себе. Деловито забралась на заднее сиденье, легко поздоровалась. Поездка минут на двадцать, хотя навигатор утверждает, что доедем быстрее. Но он не знает, что, несмотря на прифронтовой статус города, пробки у нас никуда не делись.

Тронулись. И только вывернул на Богданку, встали в пробку. Так и знал. Из-за спины донёсся бодрый голос пассажирки:

— Вроде говорят, что из Белгорода народ массово выезжает, а дороги забиты. Вы сами как, замечаете, что машин стало меньше?

— Да вы знаете, летом было попроще, а как школа началась, пробки вернулись. Такое ощущение, если народ и выезжал, то только на тёплый сезон. Ну, сами видите.

— Вижу, у нас в Харькове точно так же. Как сентябрь, так не проехать.

— А вы харьковская?

— Ну да. До 2022 года, до февраля была харьковская.

— То есть до начала СВО? Интересно.

— Ну да. Там целая история. У меня родители в Белгород переехали уже давно. Квартира у них в Дубовом. Я их частенько навещала. Я сама за рулём. В Харькове у меня тоже квартира и мастерская в центре города. Так там и остались. Я вообще шила и разработкой лекал занималась. И сейчас занимаюсь.

В 2021-м у меня мама ковидом переболела. Еле выжила. И тогда я поняла, что нужно быть поближе к родителям. И в конце года надумала переезжать. Уже недвижимость присмотрела. Прикинула, продам квартиру в Харькове, хватит на дом недалеко от родителей. Вид на жительство у меня уже был, гражданство собиралась оформлять. Ноябрь был. И тут на пустой объездной попала в аварию. Естественно, поездка отложилась. Стала ждать компенсацию. А у нас ковид, суд откладывают и откладывают. И состоялся он только 21 февраля, а выплату мне назначили на 23-е.

Женщина увлечённо тараторила, я внимательно слушал. Похоже, история интересная.

— Так вот, 22-го мне пишет знакомый из Белгорода. Спрашивает, когда ты приедешь? А я же без машины. И хотела с одной знакомой женщиной отправиться, пассажиром. А она 24 февраля выезжать собиралась. А знакомый мне и говорит: «Нет, ты едешь завтра. Я тебе потом всё объясню. Выезжай, не мешкая. Собери всё самое необходимое. И на границу! Я тебя встречу». В тот же день я приготовила документы.

Когда границу переходила, шла и оглядывалась. Чувствовала, что не скоро вернусь. А уже когда перешла на российскую сторону, мужики стоят, в бинокль на посадку смотрят. Я им и говорю: что вы там увидели, зайцев?

А они: «Зайцы тоже есть. А вы что такая весёлая?»

Я сама не знаю, возьми и скажи: «А что не веселиться? Мы многое пережили. И это переживём». Сама не поняла, почему так сказала.

И вот я приехала в Белгород. Я, чемодан, ноутбук и мой внутренний мир. Получилось за восемнадцать часов до начала СВО. Меня этот друг встретил. Ночевала у родителей. А окна комнаты выходят на юг. Там только частный сектор. До горизонта. Я в два часа проснулась и не могу уснуть. Из угла в угол. Волнуюсь, почему, не могу понять. А в пять часов вижу огоньки в небе. Я на балкон, а вдалеке вспышки.

Подняла родителей. Они когда-то работали в Афганистане. Они и говорят: «Это ракеты, доченька».

И тут мне пишет моя дочь: «Мама, нас бомбят, мы уехали из города. Твою машину оставили и котиков тоже».

Я говорю — котиков заберите. Про машину вообще не переживала. Котиков, главное! Ну, они потом вернулись, уже под бомбёжками, забрали.

Пробку мы давно миновали и уже приближались к адресу. Скорее всего, пассажирка не успеет закончить рассказ, а занимательно. Решил немного её ускорить.

— И как вы сейчас? Всё нормально, прижились?

— Вполне. Я ещё в Харькове научилась работать в цифре. И сейчас пишу новый курс обучения по своей специфике. Мне заказали. И ещё в «Новых возможностях», знаете? Это конкурс для начинающих бизнесменов.

— Слышал такой.

— Так вот, я в нём со своим проектом грант на миллион выиграла. Так что сейчас я открываю курсы моделирования одежды. Купила оборудование, технику. И помещение в аренду взяла. И вообще, в Белгороде я уже как дома. Недавно ещё в проекте участвовала. Коллекцию одежды шили по эскизам детей. Я с матрёшками делала. Сегодня это мой как бы бренд. Футболки с моими матрёшками по всей стране уже носят.

Тут мы и приехали. Я обернулся:

— Интересная история. Похоже, ваш ангел-хранитель не из простых. Не только активный, но и со связями.

Она улыбнулась, открывая дверцу:

— Вполне возможно.

На том и расстались. А историю эту я на следующий же день записал.

Народный музыкант

В руках старенький баян, одет простовато. Лет под сорок, подтянут. Где-то я его видел. Не помню. Неловко улыбаясь, забрался на заднее сиденье. Баян — на коленях.

— Уселись? Поехали.

Дорога в небольшое село под Белгородом. По дороге пассажир развернул баян. Прислушиваясь, что-то подбирал. Я не удержался:

— Сочиняете?

— Ага. Стихи новые дали, вот пытаюсь мотив нащупать.

— И что, часто пишете?

— Регулярно. Я профессиональный музыкант, пятнадцать лет только учился: в музыкальной школе, в колледже, в институте культуры… Потом концертмейстером в институте. И сейчас на нескольких работах работаю. В БГЦНТ руковожу самодеятельным хором «Надежда».

— А что это такое?

— Белгородский государственный центр народного творчества. А ещё в музыкальной школе, в институте культуры подрабатываю. И пою в церковном хоре. А песни, да, у меня их сотни.

— Вот это да! А про что?

— Разные. Много про Белгород, про подвиг. Есть песни про наших героев. Например, про танкиста Андрея Ивановича Попова, именем которого улица названа. Знаете же?

— Попова? Конечно.

— Казацкие песни и песни военные, лирические. В общем, сложнее сказать, про что я не пою.

— И всё время с баяном?

— Ну да. Это мой кормилец, поилец, одевалец и даже иногда на такси возилец.

Я же и на улице пою. У песочных часов, на стометровке, в парке…

— А я думаю, где я вас видел…

— Там наверняка и видели.

— И что, нравится вам на улице петь?

— Знаете, нравится. Во-первых, это дополнительный доход. А у нас, у музыкантов, он лишним не бывает. Во-вторых, это моя гражданская позиция. Кто-то воюет на СВО, кто-то волонтёрит, а я пою патриотические песни, продвигаю исконно русский инструмент, влияю на сознание людей. А между песнями я разговариваю с народом. Говорю: «Держитесь, земляки. Да, трудно, но мы сильные, мы выдержим. Потому что мы русские, с нами Бог. И русские не сдаются».

Остановите на углу, пожалуйста.

Я затормозил в указанном месте.

Бережно придерживая баян, музыкант выбрался из салона. Попрощались душевно.

Эх, забыл спросить, как его зовут. Но ничего, увижу в городе, подойду. Денежку кину. И руку пожму. Парень-то достойный.