Любовь человекоторпеды. Как романы онлайн становятся технологией войны

Утро начинается не с кофе, а с хороших новостей — наши спецслужбы предотвратили очередной теракт. Я сразу скажу, что сегодня восхищаюсь их работой, когда читаю почти ежедневные новости: «пресекли, предотвратили» — давление и нагрузка беспрецедентны.

При этом, наверное, первый раз (на моей памяти) сразу засветили лицо задержанной. Типаж таков, что сначала показалось — а вот же, вроде в «Пятёрочку» вместе ходим. Этим и страшен: обычное лицо, каких тысячи у современных девчонок, — особенно с их пристрастием усреднять себя до какого-то модного стандарта.

Присмотревшись, стало понятно — фигурантка очень похожа не только на известную нам Дарью Трепову, но и на уральскую террористку Валерию Марченко, осуждённую на 21 год. При этом, что любопытно, всех объединяет не только типаж, но и вера в искреннюю любовь украинского куратора.

Так почему же современные женщины оказываются настолько управляемыми через обещание любви?

Портрет сегодняшней задержанной обычен: ей 25 лет, небольшой город в Ростовской области (к слову, давно прочувствовавший на себе прилёты украинских БПЛА), скорее всего, не менее обычная семья — скучно и бесперспективно. Куда лучше сказочный принц в шароварах, с деньгами уже сейчас и светлым будущим, адреналин и страсть по переписке — «слова любви вы говорили мне вместе с чатом джипити».

Всё в тренде. Не знаю почему, но роман по переписке сейчас более эмоционально привлекателен для многих молодых людей, чем реальный физический контакт.

Даже больше — усиливает аффект ожидания личной встречи, которую не особо торопятся приближать. Но именно в этот роман я не верю, буквально из-за одной фразы: «Если что — обращайтесь!»

Когда теракт совершила Трепова, люди настолько были поражены, что некоторые пытались оправдать её какими-то диагнозами — инфантильная, наивная, обманули. Ну, до тех пор, пока не увидели её взгляд из зала суда. А здесь уже всё проще, сомнений её действия не вызывают, да и она не скрывает — сама нашла, сама списалась, сама предложила помощь и ждала ответа.

Первое задание было в Питере — собрать информацию о точках доступа вайфай в общественных местах. Для чего это было нужно — страшно даже подумать. Ладно, если это проверка на исполнительность и отсутствие лишних вопросов, сказали — сделала. А если нет?

Но больше интересует другое: когда получила подобное задание, понимала же, с кем работает и что может в этих общественных местах случиться, что почувствовала? Не верю в инфантилизм и примитивность сознания, а вот в отсутствие человеческого сопереживания — верю.

Даже несмотря на присутствие на задержании собаки, любовь к ним и забота — уже давно не показатель человечности.

В скрине переписки с куратором обращают на себя внимание цифры. Квартиру девушка сняла в неплохом районе, как бы коммуналка в шестьдесят тысяч рублей о многом говорит. Чистый подъезд, консьерж, сквер с аккуратными дорожками — это всё стоит аренды в 150 тысяч рублей.

Даже на секунду представила «радость от внезапных хором» — настоящая московская жизнь с красивым видом из окна, дождалась!

И вот с этого момента особенно хочется влезть в голову и понять, какие же мысли посещали её за несколько месяцев. Ты, девочка из нормальной семьи (скорее всего), с определённым набором знаний из школы и определённым культурным кодом, с кругом друзей и знакомых. И вот собираешься убить человека.

Тщательно готовишься, старательно выполняешь все указания, подбираешь маскировку и слушаешь от куратора — что?

Не думаю, что нам покажут переписки, и не уверена, что само определение «романтические отношения» использовано в описаниях правильно. Но вербовка, конечно, никогда не начинается с просьбы убить. Она начинается с создания ощущения исключительности. Когда тебе впервые говорят, что только ты понимаешь, только ты нужна, только тебе доверяют. А потом постепенно повышают ставки.

Вплоть до «убей, и ты будешь моей». «Взорви, и мы будем жить в лучшем месте мира». «Расстреляй — и я подарю тебе звезду».

Я, конечно, утрирую. Но на самом деле мне сложно представить современную девушку, которая много раз за день использует слово «эмпатия», и при этом её можно развести на романтику через убийство. А она совершенно спокойно говорила о том, что последствия своих действий понимает.

Любовь здесь не отменяет осознанности. Она лишь отключает внутренние запреты и делает человека удобным инструментом.

Только одну аналогию вижу, а именно вербовку женщин-смертниц на Северном Кавказе и в исламских странах, где работала примерно такая же схема — через любовь.

Только там хотя бы можно объяснить управляемость человекоторпеды разницей менталитетов, общим отношением к женщинам в культуре, изначальной привычкойк подчинению, выработанной воспитанием, извините, даже забитостью. Но это же явно не наш случай!

Барышня с достаточно нормальной речью, современно одета, в мирное время и не зная её целей — назвали бы миловидной. Такая симпатичная кучерявая соседка с модным пёсиком и «small talk» о феминизме у лифта. Это сейчас она нам монстром кажется, и мы ищем сходное во внешности с уже известными убийцами.

У неё точно уже были отношения, я уверена, что для мужчин она выглядела привлекательно. Но что послужило толчком для того, чтобы искать любовь «на стороне», когда уже несколько лет твои сверстники на войне, а ты такая, Джульетта местечкового разлива, бежишь сломя голову в противоположный лагерь? Почему здесь это работает?

Любовь — любовью, но всегда остается инстинкт самосохранения. Женщины по природе своей стараются опасности избегать, если, конечно, не совсем отбитые. Тем не менее уже есть десятки историй именно с женщинами, когда очередную инициативную пособницу не просто «кидали», удаляя все переписки и не перечисляя обещанных денег, а просто убивали — используя втёмную, когда взрыватель в руках куратора, а ты об этом даже не знаешь.

И почему-то такие истории проходят мимо этих «влюблённых» девочек, осознание приходит, уже когда их спасли от печального финала наши «злые спецслужбы». У всех спасённых одинаково удивлённое выражение лица — могло произойти со всеми, но не со мной.

Ну да, вы же так старались! Кто же мог подумать, что вы просто расходный материал, который точно так же не заслуживает жалости — как её не было у вас в отношении ваших будущих жертв.

Если мы имеем дело с каким-то крупным сбоем в психике, я не вижу гуманных способов остановить эти «любящие сердца». От их страсти с каждым разом круг жертв увеличивается, им всё равно, что рядом с координируемым ими взрывом может появиться ребёнок — безвинная душа, в них нет жалости и понимания последствий.

Так, может быть, и нам жалеть не стоит? А давать из гуманизма такие сроки, чтобы даже Трепова тихо выдохнула, что ей дали меньше и у неё ещё есть шанс пожить.

Единственный, кто в этой утренней истории вызывает переживание, — симпатичный пёсик корги. С ним всё будет хорошо, в отличие от хозяйки — его забрал сотрудник, который несколько месяцев вёл разработку несостоявшейся невесты-террористки.

Единственная настоящая забота во всей этой истории досталась собаке. Потому что люди, обещавшие любовь хозяйке, с самого начала готовили ей смерть.