Восхищаться Израилем, не жалея Россию: на двух родинах не усидишь

Очередное обострение ракетных отношений между Израилем и Ираном вызвало очередную волну креатива у бывших российских творцов, осевших в Земле Обетованной. Так, например, жена музыканта Андрея Макаревича рассказала, что из-за «иранского салюта» им с сыном пришлось аж 40 минут прятаться на обочине дороги, а затем «мелкими перебежками» добираться до своего дома.

По нему тоже «прилетело» — выбито несколько стекол. Ну и, конечно же, в конце следовала обязательная приписка с благодарностью местным службам спасения из числа пожарных, врачей и полицейских, которые оперативно устраняли все повреждения.

А юморист Геннадий Хазанов с восхищением рассказал о том, как война против Ирана создает израильскую нацию. «Я не перестаю удивляться внутреннему стержню людей, которые здесь живут, — говорит он. — Нужно большое мужество, чтобы тут выжить. Психологически выжить».

У нас естественно возникает вопрос к тем, кто еще недавно был лидером общественного мнения в России: почему можно распинаться по поводу Ирана за выбитые стекла в израильских домах — но ни слова плохого не говорить в адрес Украины?

Хотя она целенаправленно бомбит российские дома, бьет по гражданским поездам, автомобилям и даже велосипедам с подростками.

Или стекло дома ценой в 30 шекелей для них важнее, чем жизнь российского ребенка? Того самого, чьи родители стояли на концертах «Машины Времени» или аплодировали на спектаклях Хазанову?

Почему можно восхищаться действиями израильским коммунальщиков, спокойно и размеренно делающих свою работу под защитой «Железного Купола» и ВВС — но притом в упор не замечать самый настоящий героизм коммунальщиков российских? Тех самых, которые под постоянными обстрелами и дроновыми атаками восстанавливают дома, ЛЭП, ТЭЦ, водопроводы, спасая тем самым жизни сотням и тысячам жителей Луганска, Донецка, Курска, Белгорода?

8 июля очередной из них был убит в ЛНР украинским дроном, который целенаправленно охотился за машиной коммунальных служб. А 10 июня ВСУ там же нанесли удар по «скорой», убив водителя.

Почему все эти «люди с прекрасными лицами» в упор не замечают героизма российских спасателей, которые вытаскивали детей из-под завалов колледжа в Старобельске? Того самого колледжа, который был разрушен целенаправленным ударом дронов.

Господин Хазанов ведь входил в состав общественного совета при Следственном комитете РФ — он может поинтересоваться на предмет того, что и как там произошло на самом деле. Если бы, конечно, у него появилось такое желание.

Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» может рассказывать о становлении израильской нации в войне, которую эта страна почти не ощущает. Но при этом морщить носик от того, как многонациональное и многоконфессиональное российское общество сплотилось вокруг защиты Отечества в рамках СВО.

Где каждый помогает как может.

И тот же Хазанов — между прочим, до сих пор числящийся директором Московского театра эстрады — мог бы вносить свою лепту. Например, ставить спектакли, посвященные русским солдатам и гражданским людям, тоже совершающим подвиги. Или выступать перед бойцами на передовой или в госпиталях с выездной бригадой — он ведь наверняка знает о такой практике как бывший конферансье оркестра Леонида Утёсова.

Однако он не ставит — и, видимо, никогда не поставит.

Некоторые, возможно, объяснят его поведение тем, что отечество у него теперь другое. Что, уехав в Израиль, Хазанов, Макаревич, Галкин (обещавший сдавать кровь на нужды израильской армии) и прочие персонажи сменили подданство и теперь считают «своими» израильтян.

Но почему так, если родились они в России, здесь выросли, получили образование, известность, деньги, зрителя. Россия сделала их теми, кем они стали? Неужели просто по факту смены места жительства?

По всей видимости, нет. В другую страну они приехали уже состоявшимися, но одновременно творчески исчерпавшимися людьми, выезжавшими на старых заслугах и узнаваемости. Второй карьеры там не получится. Нового успеха — тоже.

Ведь тот же Хазанов пытался выступать перед местной публикой, но многие его номера выглядят устаревшими даже для российской аудитории. Что уж говорить о людях, которые десятилетиями живут в Израиле и давно существуют в другой культурной реальности. В итоге связь с российским обществом потеряна, связь с израильским так и не возникла.

Они как знаменитый сферический конь в вакууме. А значит, им нужно барахтаться всеми ногами, пытаясь упереться копытами во что-то твердое. Выслужиться перед новой Родиной, чтобы она их хоть как-то заметила. Позволила не просто прожирать накопленные за годы работы в России деньги, но и предоставила что-то соответствующее статусу, к которому они привыкли дома.

Да, можно считать Израиль своей настоящей родиной. Их право. Никто не требует любви или благодарности по расписанию. Но тогда нужно рвать все связи с тем, что ты считаешь теперь чужим и неправильным. Не пытаться сидеть на двух стульях, не оставлять «запасные плацдармы», не пытаться проскочить между капельками.

А Геннадий Викторович, восхищенный израильской нацией, всё же продолжает руководить московским театром — несмотря на бесконечные заграничные вояжи.

Между тем театр ведь работает не для абстрактного общечеловечества. Он работает для конкретного народа. А если ты не знаешь, чем этот народ живёт, что переживает и чем гордится, если ты не видишь нации в своих (бывших?) соотечественниках, то возникает вопрос уже не политический, а профессиональный.

Как можно заниматься своим делом, будучи полностью оторванным от жизни зрителей? И обращаться уже к совершенно другой, находящейся на другом краю земли аудитории: какие вы стойкие, какие героические, какие особенные. Как же я вас чувствую, люблю, восхищаюсь вами.

Примите меня в свой круг.

Поиск нового теплого местечка можно вести уже без отрыва от новой аудитории. Только проблема в том, что подобные комплименты вряд ли помогут. Аплодисменты за прошлые заслуги не выдаются автоматически. А однажды сделанный выбор нужно принять во всей его полноте: как и положено заслуженным народным артистам, лауреатам многочисленных премий и кавалерам орденов.