Клюква и суровость: почему на стереотипы о русских не стоит обижаться

Некоторые думают, что клюква — карикатурно-стереотипные представления о России и русских, находящие выражение в тех или иных художественных образах — это что-то плохое, оскорбительное. Тогда как на самом деле, если как следует разобраться, ровно наоборот — поистине лестное.

Генерируя и тиражируя так называемую клюкву, западные авторы, даже если и имеют намерение тем самым русский народ выставить в неприглядном свете, в действительности зачастую лишь укрепляют представление о русских как о людях невероятной стойкости и силы духа.

Взять самый распространенный, глупый и старинный — появившийся задолго до появления самого термина «клюква» — миф о России. Якобы у нас медведи по улицам толпами гуляют. Откуда он взялся? А взялся он из далекого 1526 года, когда Москву посетил дипломат Священной Римской империи барон Сигизмунд фон Герберштейн.

В окрестностях Москвы тогда зимой медведи-шатуны как раз аномально распоясались и стали терроризировать массово население. Барон это увидел и, вернувшись к себе в Европу, увиденное изложил в своих «Записках о московитских делах». Ну а европейцы, ту книжку прочитав, решили, что это в наших краях обычное явление.

А если европейцы что-то вбили себе в голову, то переубеждать их бесполезно (множество подтверждений тому мы прямо сейчас наблюдаем). Впрочем, зачем переубеждать? Ведь можно с другой стороны на это посмотреть: какой человек может существовать в условиях ежеминутной опасности быть съеденным медведем?

Правильно: только человек невероятной стойкости и силы духа. При этом вот какое дело. Подлинных, невыдуманных фактов, подтверждающих невероятную стойкость и силу духа русского народа, и без того хватает. Просто любую страницу истории России достаточно открыть — и оттуда эти факты хоть половником черпай.

Но проблема в том, что те же факты нередко одновременно говорят о недостаточной стойкости других народов, которые русский народ в разное время на стойкость проверял. А это обидно, получается. Кому охота вспоминать лишний раз о проигранной драке, которую сам же затеял?

Да что там история — достаточно актуальную новостную сводку открыть. И там тоже немало таких фактов отыщется. Русская стойкость проявляется каждый день, причем как на полях сражений, так и в быту. Но тут всё равно та же вышеописанная проблема выскакивает. И что с этим делать?

Конечно, создавать художественные образы, выражающие карикатурно-стереотипные представления о России. Эта стратегия разработана лучшими западными умами еще во времена холодной войны и претворяется в жизнь повсеместно по сей день. Однако результаты дает, мягко говоря, противоречивые.

Причин тому как минимум две. Первая причина состоит в том, что западные авторы, пытаясь как-то очернить Россию, фактически раз за разом воспроизводят тот же миф про медведей, невольно внедренный в массовое сознание бароном фон Герберштейном. Разница только в том, что они это делают нарочно.

Только, понятно, вместо медведей на улицах выдумывают какие-нибудь другие обстоятельства, якобы для России характерные и показывающие, как у нас всё чудовищно, кошмарно, невыносимо. Зима круглый год, КГБ денно и нощно за каждым гражданином шпионит и чуть что сразу отправляет в GULAG, ну и так далее.

Не менее, а то и более подчас упорно в этом направлении работают, скажем так, русскоязычные авторы, регулярно поставляющие на престижные европейские кинофестивали фильмы, целиком посвященные беспросветности бытия в России. Вот и последний Каннский фестиваль без такого фильма не обошелся.

Это как раз такая клюква, которую вполне правомерно называть плохой и оскорбительной. Поскольку когда кто-нибудь чужой России подгадить пытается — это одно. Мало ли, в конце концов, каких-нибудь чужих нам подгадить пытались и пытаются. А когда тем же самым занимается номинально вроде бы свой — это уже другое совсем.

Тем не менее даже номинально свои, которые снимают фильмы о беспросветности бытия в России для европейских фестивалей (а больше их никто и нигде, по большому счету, не смотрит), всё равно лишь укрепляют бренд под названием «Русская стойкость». Потому что раз у нас впрямь такая беспросветность, то какие же мы крутые, раз в ней выживаем.

Ну а вторая причина — скорее драматургическая. В хорошем сюжете ведь главное что? Чтобы злодей был колоритным, запоминающимся. А когда задача к тому же стоит как следует демонизировать геополитического противника — тут-то и появляются все эти прекрасные ребята вроде легендарного Ивана Драго из «Рокки 4».

Или возьмем чуть менее известный, но еще более наглядный в контексте пример. Юрий Бойка в исполнении Скотта Эдкинса изначально появился в качестве злодея в необязательном сиквеле тюремно-бойцовской драмы Уолтера Хилла «Обсуждению не подлежит» с Уэсли Снайпсом и Вингом Реймзом.

Однако товарищ Эдкинс (британец, к слову) так здорово справился с ролью монструозно свирепого русского тюремного воина, что далее этот необязательный сиквел вырос в целую трилогию, вокруг него построенную. И в конечном счете Юрий Бойка из однозначно отрицательного персонажа превратился в культового героя.

Как-то так и складывается парадоксальная ситуация: чем больше западная индустрия аудиовизуальных развлечений пытается навредить имиджу России, тем более привлекательным имидж России становится в глазах простых западных обывателей.

Вот еще, например. Тренд Slavic Stare (славянский взгляд), захвативший западный сегмент соцсетей в прошлом году с легкой подачи Мелании Трамп. Суть его была в попытках (чаще всего безуспешных) воспроизвести суровый, холодный и непроницаемый взгляд, свойственный, согласно наблюдениям западной же публики, славянским женщинам.

Хотя вообще-то Slavic Stare стал всего лишь продолжением более широкого тренда — Slavic Core («славянский шик»), предполагающего копирование типичного зимнего наряда русской женщины конца XX века: все эти длинные шубы, меховые шапки, платки с цветочными принтами и прочие вещи, которые некогда считались у нас признаками роскоши.

Сюда же — и попсовые музыкальные композиции, такие как Sigma Boy и «Мой мармеладный», которые вдруг становятся мировыми шлягерами и звучат за границей, что называется, из каждого утюга. И детские мультики, которые провоцируют скандалы, но не перестают быть международным блокбастером.

Другое дело, что можно сколько угодно практиковать Slavic Stare, носить меховые шапки, слушать Катю Лель и смотреть российские мультики. Но это всё не более чем очередной вариант карго-культа. Соответственно, толку будет чуть. Чтобы русской стойкостью обзавестись, мало обвешаться симулякрами. Нужно стать русским. По-настоящему.

Для этого, конечно, родиться в России желательно. Но не обязательно. Чему в истории России также есть множество живых доказательств, чьи имена в эту историю вписаны золотыми буквами. Всех их объединяют искренняя любовь и преданное служение интересам России.

Кроме того, необходимо понимать, что стойкость и сила духа берутся ведь не просто так, из напитанного русским духом воздуха. А вырабатываются в упорной борьбе с неблагоприятными обстоятельствами. Иными словами, Сигизмунд фон Герберштейн про медведей-то не то чтобы соврал.

Медведи у нас по улицам действительно ходят. Не каждый день и не такими уж толпами, но тем не менее. И вообще жить в России во все времена было не для слабаков. Правда, чаще не в силу тех обстоятельств, про которые нам рассказывают в клюквосодержащих фильмах. И уж точно не из-за медведей. А из-за козней геополитических противников.

Ну и из-за не самого комфортного, прямо скажем, климата в том числе. Который, впрочем, нисколько не помешал нам создать уйму разных замечательных вещей, включая русскую культуру, столь многообразную в своих проявлениях. И даже не самые, мягко говоря, выдающиеся из этих проявлений становятся популярными на Западе.

Что это, как не очередное неопровержимое свидетельство русской стойкости? Если конкретно — стойкости русской культуры, которую, как и саму Россию, постоянно кто-то хочет запретить. А она всё равно, хоть ты тресни, остается объективно великой и как минимум одной из самых востребованных и влиятельных в мире.