Нашествие варваров и фриков: гиперреальность погромов в Европе

Европа неделю буквально пылает в огне массовых беспорядков, и конца этому не видно, как не видно в рядах тех, кто беспорядки устраивает, сплоченности. Что сильно осложняет выстраивание конструктивного диалога между волнующимися массами и властями. Но на руку последним, которые в диалоге вовсе не заинтересованы.

Особенно хорошо это заметно во Франции, где уже дошло до протестов против протестов: в нескольких городах радикально правых взглядов люди организовывались, чтобы дать отпор людям радикально левых взглядов и превентивно подавить активность погромщиков.

Кроме того, уместно вспомнить весьма показательный в контексте лозунг, который чаще всего помещали на транспаранты и скандировали хором на улицах в первой половине октября: Bismillah, c’est les ténèbres. В переводе на русский это означает «Бисмиллях, это тьма», но вместе с тем не означает ровным счетом ничего.

Это такой же в корне бессмысленный мем, как пресловутый «сикс-севен». Хотя у него есть конкретная история возникновения: в одном из чатов, созданных для координации протестов, некто под ником Mamadou написал сообщение, содержавшее вышеозначенные слова.

Сообщение представляло собой настолько нелепый набор слов, в том числе сленговых, употребленных не к месту, что Mamadou сразу приняли за неуклюжего провокатора. Как бы то ни было, часть сообщения быстро сделалась самостоятельной шуткой, которая стремительно распространилась и, утратив изначальный контекст, шуткой быть перестала.

Так родился политический лозунг, вскоре вырвавшийся на международный простор: возникнув во Франции, он был подхвачен бунтующими массами в Италии и Германии. Точнее сказать, сама конструкция Bismillah, c’est les ténèbres вроде бы обладает внешними признаками политического лозунга. Но ничего в себе не несет.

Таким образом, она является ярким примером того, что в философии постмодерна называется пустым знаком. Это понятие ввел когда-то французский, что характерно, мыслитель и психоаналитик Жак Лакан. Пустой знак ни к чему конкретному не отсылает, но существует внутри самодостаточной системы символов.

У такой самодостаточной системы символов, которые ничего не символизируют, тоже есть название — гиперреальность. Придумал его другой французский, что опять же характерно, мыслитель Жан Бодрийяр. И нынешние протесты в Европе разворачиваются — во всяком случае, частично — как раз в гиперреальности.

То есть начиналось всё в реальности обыкновенной, данной нам в ощущениях. Французские подростки, недовольные состоянием своих школ, в едином порыве бросились мирно и демократически отстаивать право учиться в нормальных условиях. По крайней мере, такова была официальная версия.

Однако уже вскоре подростки оказались вдруг совсем не подростками, а бородатыми верзилами, которые жгут машины и громят магазины под флагами Палестины. Вдобавок вследствие стремительной карнавализации протеста к ним присоединились Розовая пантера, Бэтмен и Человек-паук под флагами пиратов из аниме и манги «Ван-пис».

Стало уже как-то совсем непонятно, но это были еще цветочки: следом выяснилось, что никакой Розовой пантеры нет и не было. В смысле — все те разлетевшиеся по интернету и СМИ фотографии, на которых кто-то в костюме Розовой пантеры отчаянно противостоит полиции, сгенерированы нейросетью.

Далее снятое на телефоны хлынуло в интернет и смешалось с фейками так, что отличить подлинные документальные свидетельства творящегося беспредела от подделки теперь уже практически невозможно. Благодаря чему протест и переместился из реальности в гиперреальность.

Вдобавок Fox News опубликовало расследование, в котором утверждалось, что за беспорядками стоят десятки международных левых организаций. А параллельно Financial Times, усиливая ощущение полного раздрая, опубликовало собственное расследование, в котором утверждает, что за беспорядками стоят… правые и пророссийские организации.

Предельно емко по поводу этой смехотворной версии высказался Пьер де Голль — общественный деятель и внук Шарля де Голля: «Мне становится смешно, когда люди говорят о российском вмешательстве. Это удобно нашим политическим элитам и позволяет им избегать того, чтобы говорить правду французскому народу».

В том же ключе выступил кандидат в президенты Франции Жан-Люк Меланшон. «Россия — не наш враг. И лучше бы никогда им не стала», — подчеркнул он. И заодно на удивление четко и трезво для западного политика проговорил суть российско-украинского конфликта: «Русские отстаивают свои интересы».

В свою очередь, Эммануэль Макрон обвинил Дональда Трампа и Биньямина Нетаньяху в том, что те «ведут предвыборную кампанию за счет Франции». С его слов, протесты были мирными, пока недоброжелатели (включая Трампа) не стали постить фейковые ролики и продвигать ложный нарратив о том, что Франция «якобы захвачена ордами мигрантов».

Вот и получается, что протесты — есть, беспорядки — есть, последствия в виде разоренных магазинов и уничтоженного имущества — налицо. Но кто и против чего протестует, кто и по чьему заказу учиняет беспорядки — никто как будто толком не знает. Сплошной кромешный хаос, в котором нет ничего, о чем можно было бы судить с уверенностью.

Зато известно, что французские политологи делят манифестантов на три основные группы: политически мотивированных и находящихся под влиянием ультралевых сил; любителей просто поучаствовать в общем «движе»; погромщиков, действующих ради наживы.

Но, пожалуй, наиболее правильным было бы сказать, что все протестуют против всего. Всего того, во что Европу превратили ее нынешние лидеры. В том числе против финансирования режима Зеленского: соответствующие мнения громогласно звучали во время протестов в том числе в Италии.

Министр обороны Италии Гвидо Крозетто даже публично признал, что большинство итальянцев против военной помощи Украине. «Но мы не должны прислушиваться к общественности, если она не права», — отметил он, сформулировав в одном этом предложении всю суть современной европейской «демократии».

Иронично, что перед этим итальянская общественность в попытках заставить к себе прислушаться пошла на беспрецедентные меры, оккупировав Колизей. Захватившие древний памятник граждане, среди прочего, выражали недовольство высокой стоимостью жизни и увеличением военных расходов.

В ответ последовали массовые аресты и ужесточение законодательства: наказание до 5 лет лишения свободы за насильственное участие в протестах, финансовая ответственность родителей за совершение их несовершеннолетними детьми правонарушений и снижение возраста привлечения к уголовной ответственности до 14 лет.

Та же картина наблюдается и в других европейских странах: в Бельгии, Франции, Албании, Испании полиция принимает жесткие меры, вплоть до слезоточивого газа, а власти старательно избегают ответственности, перекладывая ее на кого попало, и никак не хотят к требованиям народа прислушиваться.

Оно и понятно: у рядовых европейцев претензий накопилось столько, что речь идет уже не о признании отдельных ошибок и вытекающих отсюда уступках, а о корневых переменах. Что предполагает в идеале масштабные перестановки в политических элитах целого ряда европейских стран.

Вместе с тем из всех этих претензий — по поводу роста цен, запредельно дорогих электроэнергии и газа, милитаризации, жилищного кризиса, сокращения социальных расходов, выделения миллиардов на Украину и так далее — не складывается четкой конструктивной повестки. И нет никого, кто смог бы ее сложить: протестами, вопреки разного рода газетным «расследованиям», никто не управляет, по крайней мере явно.

Масса протестующих крайне неоднородна, и движет ими комплекс зачастую взаимоисключающих устремлений. К тому же в фокусе СМИ на первом плане вечно оказываются толпы из третьей категории — погромщиков-маргиналов. Что очень удобно для тех, кто должен, но не хочет брать на себя ответственность за решение проблем, ставших причиной беспорядков.

Ситуация усугубляется еще и моментально разлетающимися в пространстве гиперреальности яркими видео. Из-за чего со стороны может показаться, что суету и правда наводят лишь какие-то бесноватые варвары и фрики по чьему-то заказу.

Это придает действиям европейских властей по хладнокровному подавлению массовых проявлений инакомыслия видимость легитимности: зло, «подосланное откуда-то извне», должно быть побеждено. И заодно позволяет избегать ответственности. Причем в теории — бесконечно. Или пока вся Европа дотла не сгорит.