Новая Ганза и старый меч: с какой «независимостью» поздравили Украину гости

В этом году поздравление Зеленского с Днем независимости было каким-то особенно истеричным.

Перечисление всех достижений могучего, единого народа, сохранившего в то же время человечность, выглядит более-менее стандартно, но вот общее настроение таково, как будто «фюрер нации» с трудом пересиливает себя, чтобы не упасть на асфальт, корчась в рыданиях.

Потому что поверить в сказанное вряд ли может даже человек под воздействием всяких химических веществ, ослабляющих критическое мышление. Хотя тезис о том, что «украинцы всегда делали всё, чтобы в один день сказать: «Боже! Мы свободны!» весьма справедлив — если только примерить его к людям, плывущим через Тису.

Но куда интереснее другой тезис, про коалицию, которую Украина собрала «на стороне правды» — и таких стран больше, чем неких других. Потому что список гостей, прибывших в Киев, неожиданно раскрывается в рамках теории итальянского экономиста и социолога Джованни Арриги про системные циклы накопления капитала.

А она прекрасно помогает лучше уложить в голове происходящее.

Итак, если убрать из списка гостей имена, должности и титулы, то останется не Запад, не НАТО, не «коалиция желающих» и уж тем более не «носители правды». Вы увидите Британию, Данию, Норвегию, Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву и, чуть ниже по списку, Германию и Ирландию.

А это — современный политический контур того самого североевропейского пространства, которое когда-то связывал торговый Ганзейский союз. То есть то есть той сети накопления капитала, от которой пошла дальнейшая экспансия Европы.

Умник Арриги описывал историю капитализма как последовательность всё больших оболочек. Сначала город-государство, затем Голландия, выросшая на костях Ганзы и создавшая первый финансовый хаб — Амстердам, а также ее конкуренты в итальянской Генуе.

Затем Британия — третий системный цикл накопления, где произошло полноценное соединение капитализма и империализма: Лондон стал одновременно финансовым центром, торговым узлом и центром имперской военно-политической системы. А когда там промышленный цикл начал угасать — появился и новый центр накопления в виде Германии и ее промышленности.

Затем континентальные Соединенные Штаты, и их гегемония теперь находится в той фазе, которую Арриги считал предвестием смены системного центра.

Каждое последующее воплощение больше предыдущего, живет дольше, но заканчивается одинаково — финансовой экспансией, когда деньги перестают превращаться в заводы и начинают превращаться только в другие деньги (через кредиты, долговые инструменты, переспределение богатства) и ищут новые формы организации пространства.

Но о чём Арриги писал меньше, так это о моменте, когда старая оболочка уже не держит, а новой еще нет.

Тогда большие форматы рассыпаются на мелкие региональные, где государства держатся по той логике организации пространства, по которой они жили раньше. Балтийское пространство собирается само, без разрешения, без управляющего центра, по старой привычке, когда большой зонтик вдруг исчез.

От него, как вишенка на торте, приехал лишь отставной вице-президент.

И вместе с ним на Украину поехали не «друзья», а места, где оседал транснациональный корпоративный капитал, прежде всего американский. Деньги, уже не умеющие становиться заводами, рядом с государствами, которые уже не умеют становиться армиями. Те же прибалтийские карлики когда-то косвенно участвовали в ганзейских делах просто как территория, где сильные страны строили свои Таллины (taani linn — «датский город»).

Теперь они так же косвенно участвуют сейчас, не в состоянии предложить ничего реального, кроме политической вовлеченности. Да и Британия здесь вовсе не главная: у нее больше нет собственной экономической и демографической массы, позволяющей самостоятельно заменить США.

А при чем тут вообще киевский истерик, потрясающий ракетами и дронами как главным достижением 35 лет независимости?

О, вот тут как раз арриговская оптика лучше всего показывает логику вещей. Во времена Ганзы и глубоко вовлеченной в ее дела Англии на юге активно жизнедеяли конкуренты. Богатая Генуя финансировала Испанию как свой «меч», силовую структуру, которая шла в бой и позволяла зарабатывать на войнах, не участвуя в них.

То есть если ганзейская логика — это способ организации пространства, то генуэзская — способ организации капитала.

Страны Северной Европы могут собираться в региональный блок, связанный морем, общими экономическими интересами, инфраструктурой и общей угрозой. Но для поддержания военной силы этого недостаточно. Поэтому у них вместо Иберии теперь есть Украина. С тем лишь отличием, что Генуя нанимала сильную, суверенную Испанию, а Украина полностью зависит от внешних кредитов, оружия и снабжения.

Меч ей дают — как это случилось с нынешним торжественным разрешением использовать англо-французские ракеты SCALP. Но она не контролирует ни кузницу, ни казну, ни значительную часть цепочек, которые позволяют этим инструментом пользоваться.

В ганзейской логике организации пространства используются старые британские идеи. Когда сухопутные границы второстепенны, морская логистика защищена правилами Лондона и Россия полностью отрезается от влияния на морские перевозки. В первую очередь в Балтике и на Севере — но и на Чёрном море, с его зерновыми перевозками и «Дунайским экспрессом».

Всё это должно быть под контролем. Россия должна быть истощена.

Нельзя давать расти континентальным гегемонам, для этого Германия, строившая свою «сухопутную империю» внутри ЕС за счет российских энергоресурсов, была отрезана от них — опять же руками Украины. Старая франко-германская ось в Европе поломана, центр принятия стратегических решений переносится на север, с лояльной Лондону коалицией.

Любые углеводородные и сырьевые потоки из России должны идти только через морские терминалы под контролем западных компаний.

А решается эта задача путем физического уничтожения целого народа, которому «в большой праздник» рассказывают, какой он героический, замечательный и обязательно выстоит.

Украина не является партнером, неинтересна как источник технологий, сырья или рабочей силы (те, кто в ней заинтересован, как раз и не приехали). Именно поэтому никто в государственный праздник не вспомнит, что по арригианской схеме носитель меча всегда истощается, его место занимает следующий, а деньги спокойно переезжают дальше.

Так было со всеми — с Испанией, Нидерландами, самой Британией, уступившей США. Теперь слабость видна и у военной дубины Штатов. Что уже говорить про страну, добровольно согласившуюся побыть дроном-камикадзе.

Россия во всей этой длинной истории тоже находится там, где всегда и была — на месте автономного центра силы внутри того самого пространства, которое североевропейская сеть хотела бы сделать максимально открытым для себя. Она в схеме Арриги занимает особое положение: не став очередным центром системного накопления западного типа, но и не превратившись в контролируемую периферию этой системы.

И не согласна ей быть, выстраивая свою систему, внутри которой когда-то и Украина достигла пика своего цивилизационного развития. Колесо неизбежно сделает очередной оборот, вновь выстроив баланс сил. Лишь на месте бывшей космической, индустриальной и научной державы останется территория с долгами и разрухой.

Вместо нее деньги найдут кого-то другого, другой меч, другую силу. И истерические спичи в Киеве о его незаменимости — лишь из-за понимания, что ненужным он станет уже очень скоро.