«Не думай о плохом»: о свайпах, дофамине и никуда не исчезающей реальности

Еженедельный разбор статистики новостей человека неравнодушного неизменно огорчает: миллионы просмотров собирает как правило всякая чепуха. За внимание к серьезным событиям и глубокой, качественной аналитике надо буквально бороться — прорывы здесь редки.

Коллективный читатель не хочет понимать причинно-следственные связи, ему неинтересны движущие силы и невидимые, закулисные интриги. Ему интересно, как блогер подвернула ножку, кто умер или женился, «забил кальян на куличе» или родил иной треш-контент.

Ну и, конечно, милые зверюшки.

И всё это можно было бы принять как данность, если бы буквально рядом, в той же самой стране, где девочки с губами что-то наговаривают в камеру, жалуясь на не доставленную вовремя посылку из маркетплейса, не горели после ударов дронами дома, не гибли дети, не захлебывались в ежедневных проблемах выживания прифронтовые регионы, террористы не взрывали бы бомбы и не вовлекали в свои черные дела бестолковых подростков.

Этот разлом иногда по-настоящему пугает.

В одной и той же ленте новостей, в абсолютно одинаковых прямоугольниках вёрстки, через запятую идут смерть в Белгороде, теракт и остывший кофе из доставки. Экран смартфона совершил невероятное: он уравнял ценность человеческой жизни и бытовой дискомфорт. Упаковал трагедию и выпендрёж в один и тот же хронометраж.

И вот для бесконечно большого количества людей мелкий личный дискомфорт полностью затмевает глобальную катастрофу, которая находится как бы за пределами их чрезвычайно важного персонального мира.

В этой вывернутой наизнанку картине сбоящий VPN ощущается как личная трагедия, потому что он рушит привычный цифровой комфорт. А погибшие люди в соседнем регионе — как далекий, абстрактный шум на экране. Чужой контент, который можно просто свайпнуть вверх.

Поскольку тебя лично это никак не касается и «со мной такого случиться никогда не может».

Именно поэтому, кстати говоря, когда что-то случается — это становится огромным шоком, равным падению неба на землю. Поскольку ломается магия «не думать о плохом — тогда оно и не притягивается», о которой мне как-то рассказывал один продвинутый цифровой бизнесмен, которого я спросил, есть ли у него дома запас еды и батареек.

Выглянув за окно, нетрудно заметить колоссальный разрыв между государством и гражданином.

Пока система решает макрозадачи — бьется за кибербезопасность, строит цифровой суверенитет, отбивается от террористов, мучительно прикрывает города от летящей с воздуха смерти, обыватель бьется в истерике, что у него «не грузится сериал». Для него врагом становится не террорист и не иностранная спецслужба, а то ведомство, которое ограничило его доступ к мгновенному дофамину.

Хотя это, конечно же, не только глупость и инфантилизм, но еще и физиология.

Она фиксируется в цифрах: за последние 20 лет среднее время удержания внимания на одном экране упало втрое — с двух с половиной минут до жалких 40–47 секунд перед тем, как человек переключится на другое.

Такой мозг физически не способен сопереживать трагедии, он перекидывает картинку дважды в минуту и просто лишился привычки концентрироваться. Чтобы включилась истинная, человеческая эмпатия, требуется время, тишина и глубокое осмысление проблемы.

Но алгоритмы выдачи дрессируют нас иначе. За Белгородом идет рецепт бутера, за едой — котик, за котиком — мем. Бездумное прокручивание лент с видосами заодно стало и новой броней: мозг просто защищается информационным фастфудом от экзистенциального ужаса реальности, сознательно выбирая ментальную глухоту.

И вместо вовлечения в настоящее, где кто-то (как справедливо указывают мне коллеги) плетет маскировочные сети и собирает посылки с носками для солдат, выбирает истошный крик по поводу… ну не знаю, отложенного показа «Человека-паука».

Чтобы через неделю уже об этой проблеме и не вспомнить. Клиповое мышление породило клиповое сочувствие. Плохо? Безусловно.

Но я не собираюсь призывать немедленно это исправить через регуляторную политику и заставить алгоритмы отечественных соцсетей давать трафик «действительно важным новостям».

По такому пути уже ходили в одной соседней стране, где общество искусственно взвинчивали годами, принудительно вовлекая в эмоции по поводу и без повода. Перманентная коллективная истерика, ежедневные эмоциональные качели и транслируемая из каждого утюга зрадоперемога привела к выжиганию психики целой нации.

Стране, которая всю свою историю стоит перед постоянными попытками разрушения извне, такое разрушение собственного тыла противопоказано. Поэтому в России и остается базис нормальной жизни.

Просто нормальность не равна благоглупости.

Переключение оптики — это не обязанность перед кем-то сверху и не силовое решение оттуда же. Очевидно, оно должно стать сугубо осознанным решением. Практически внутренней, духовной практикой конкретного человека.

Зачем это нужно?

Не потому, что «так надо» государству или тем, кто «лучше понимает ситуацию». Это нужно нам самим, чтобы окончательно не потерять человеческий облик. Наша реальность сложна и опасна, и она никуда не денется, сколько бы мы ни прятались от неё за алгоритмами выдачи.

Скроллинг ленты с милотой и бьютиблогерами не отменит сложных раскладов, в которых есть и вечные угрозы, и текущие проблемы, способные испортить вам жизнь и здоровье.

К примеру, разбив нос увесистым кулаком в когда-то гостеприимной стране или засунув в вонючую тюрьму. Вот такого, да, прекрасного человека, который приехал тратить деньги и наслаждаться жизнью, отгоняя от себя мысли о плохом.

Кроме того, в мире, где внимание человека продается и покупается за 40 секунд, способность осознанно замедлиться, выйти из дофаминового транса, удержать фокус на настоящих, серьезных вещах — это акт личного сопротивления. Прочитать лонгрид и проверить информацию — это акт личностного роста.

Не надо круглосуточно плакать над новостями и рвать сердце по поводу каждой трагедии, это невозможно. Лучше поберечь эмоции для родных и близких. Но и отгораживаться от своих людей, от своей страны тоже не дело. Те, кто её покинул, могут подтвердить, что других «своих» в этом мире нет и не будет.

Речь о том, чтобы внутри себя восстановить честную иерархию ценностей. Чтобы четко понимать, почему нельзя называться Гитлером при заказе кофе, по какой причине на самом деле имеются проблемы с бензином и почему помощь, реальное дело и прямое физическое участие значительно важнее сотни лайков, репостов и комментов.

Только сохранив эту внутреннюю шкалу, мы можем называться зрелым обществом, а не просто кликающей биомассой, дрессированной алгоритмами соцсетей. Хотя, конечно, кто-то непременно выберет оставаться биомассой, полагая, что в этом личностный рост и состоит.