Модерн против традиции: ИИ-икона как анонс заката сакрального искусства

Современность постучалась в ворота самого стойкого оплота традиций и консервативности — и они открылись: в одном из католических костелов Белоруссии освятили икону, созданную с помощью искусственного интеллекта.

Посвящена она новому святому — молодому пареньку Карло Акутису, умершему от лейкемии в 15 лет и объявленному покровителем интернета и молодежи.

Икона выглядит как распечатанный на принтере дешевый постер, а сам католический святой прославился не благодаря каким-то ветхозаветным чудесам или аскетизму в личной жизни, а просто из-за создания сайта на религиозную тематику.

И вот перед нами наглядное попрание канонов традиционности.

Ведь даже у католиков икона является сакральным искусством, а художник должен принадлежать к Церкви и вести христианскую жизнь. Папа Пий XII, например, прямо говорил, что «художник без веры или далекий от Бога… ни в коем случае не должен заниматься религиозным искусством».

И тут возникает риторический вопрос: а ведёт ли ИИ духовную жизнь, и живёт ли вообще в общепринятом человеческом смысле?

Похоже, сделанное в начале XX столетия предсказание Освальда Шпенглера сбывается: Запад утрачивает метафизическое начало, а потребительские блага претендуют не просто на доминирующее, а на монопольное право в определении общественных ценностей.

Представить нечто подобное в русском православном храме невозможно: наши духовные институты стараются сберечь остатки духа прошлого, которые удалось пронести сквозь эпоху официального атеизма и восстановить после; там отнюдь не стремятся «идти в ногу со временем».

Весьма показательно, что освящение иконы с Акутисом произошло у сравнительно консервативных католиков, причём юноша был канонизирован Папой Львом XIV в прошлом году, и что место действия — стабильная Белоруссия, которую отнюдь не назовешь «законодателем» современных мод на социальную прогрессивность.

Ведь, как мы знаем, у протестантов этот процесс зашел куда дальше: у некоторых деноминаций нормой стали рукоположение представителей нетрадиционной ориентации в пасторы, замена вина в ходе причастия виноградным соком, требования «расовой справедливости» и борьба за экологическую повестку.

Так что икона, сделанная нейросетью, — это не просто курьез. Это символ того, что может произойти с нашей сутью, если мы позволим технологиям определять ценности. Предупреждение, которое мы не имеем права игнорировать.

Что поделаешь, человечество меняется, а Запад меняется сильнее всего. Течение событий значительно ускорило развитие ИИ. И пока мы переживаем, что из-за нейросетей останемся без работы, на горизонте замаячила гораздо более серьезная проблема — замена поиска духовного идеала не требующим усилий нейрослопом.

Девальвируются значение и образа, и первообраза. Икона в виде постера, распечатанные на 3D-принтере распятия или статуя святого, витраж из пластика — таково будущее церквей, решивших стать «современнее».

Канонизация за успешно написанный промт или изображение креста на одежде — духовный подвиг в преображенной «прогрессом» реальности будет мельчать и мельчать.

Сложенные друг с другом постмодернизм и «повесточку» начали умножать на ИИ — ничего хорошего от такой гремучей смеси ждать не приходится. Алгоритмы дают возможность тиражировать смыслы с удвоенной скоростью, и итогом этого могут стать духовная смерть и последующее физическое исчезновение старой Европы.

В свете грядущего актуальными становятся предупреждения критиков.

Так, в начале года известный британский комик и актер Джон Клиз, который неоднократно на большом экране высмеивал христианство, неожиданно пожаловался на упадок христианских ценностей и добавил, что, если эти ценности будут заменены исламскими, его страна уже «не будет Британией».

То есть до кого-то смысл тектонического сдвига в итоге всё-таки доходит, хотя особых надежд на массовое вразумление и выход со смертельной траектории испытывать не приходится. Да и желать нашим недругам успеха в этом деле совсем не хочется.

Тут, скорее, пытаешься отодвинуть завесу неопределенности и заглянуть в будущее, чтобы понять, что ждёт конкретно нас.

Мы, конечно, крепче Запада, не знавшего властного богоборчества, которое мы пережили в XX веке. Да, воцерковленных среди нас немного, а наши традиционные ценности — это не те ценности, которыми жили большинство русских больше века назад. Мы сильно изменились, и прошлого уже не вернуть.

В то же время скепсис к «прогрессивности» для нас характерен куда больше, чем для Западной Европы. Уж кому, как не нам, выдержавшим десятилетия обработки диалектическим материализмом, знать подлинную цену «самой передовой идеологии».

Хотя мы и менее падки на посулы добровольно-принудительной инклюзивности, нейросетевые соблазны присущи и нам. Подчас мы слишком легко отказываемся от старых форм в пользу новых, но не в порыве самобичевания перед «угнетенными», а в порядке соревнования на техническую успешность.

И в такой гонке крайне важно не забыть о главном — о том, что никакие технологии не заменят живой веры, никакие алгоритмы не напишут икону, достойную почитания, и никакой искусственный интеллект не сможет любить, страдать и прощать так, как это делает человек, созданный по образу и подобию Божию.