Гендиректор «Росатома» Алексей Лихачёв по итогам недавних переговоров с министром энергетики Турции Алпарсланом Байрактаром озвучил проблему, которая долгое время не афишировалась. Проект строительства первой турецкой атомной электростанции «Аккую» силами российской корпорации столкнулся с колоссальным давлением. Прямое противодействие со стороны западных правительственных структур приводит к увеличению стоимости работ и сдвигу сроков сдачи объектов. По сути, строить объект приходится в условиях разрыва привычных технологических и финансовых цепочек.

Иван Шилов ИА Регнум

Масштаб проекта делает его чувствительным к любым сбоям в поставках. Станция состоит из четырех энергоблоков с реакторами ВВЭР-1200 общей мощностью 4800 мегаватт. Общий объем инвестиций оценивается в 20–22 миллиарда долларов. Западная стратегия давления на проект выстроена по двум основным векторам: финансовому удушению и технологическому саботажу.

В финансовом секторе главную угрозу представляют вторичные санкции США. Опасаясь отключения от долларовой системы, турецкие банки максимально усложнили проведение платежей, связанных с российскими контрагентами. Это создает кассовые разрывы, замедляет расчеты с тысячами локальных субподрядчиков и усложняет закупку строительных материалов на внутреннем турецком рынке.

Технологический барьер оказался еще более ощутимым. Показательный пример — взаимодействие с Siemens Energy. Немецкая корпорация, ссылаясь на внутренние экспортные ограничения своего правительства, заблокировала поставку уже оплаченного комплектного распределительного устройства с элегазовой изоляцией. Это оборудование является критически важным звеном для выдачи. Схожие отказы европейских производителей касаются насосного оборудования, систем автоматики и специализированной электроники. Все это делается ради срыва пусконаладочных работ.

Строителям пришлось в экстренном порядке искать другие пути. Замена оборудования, пригодного для технологически суперсложного ядерного объекта, требует времени на поиск альтернативы, проведение новых инженерных расчетов и получение разрешений от турецкого регулятора по ядерной безопасности. Проблема с оборудованием Siemens была решена за счет оперативного разворота в сторону Азии. Поставщиком аналогичных распределительных устройств выступили китайские корпорации. Интеграция китайской электротехники потребовала изменения проектной документации, что привело к потере нескольких месяцев, однако это полностью закрыло зависимость от европейского вендора. Аналогичная работа проведена по сотням других товарных позиций: детали, попавшие под экспортный контроль ЕС и США, замещаются продукцией российских заводов или закупаются в дружественных странах.

В сфере финансов проект спасает его уникальная юридическая структура. АЭС «Аккую» возводится по модели BOO (Build-Own-Operate — «Строй-Владей-Эксплуатируй»). Российская сторона выступает стопроцентным владельцем станции. Финансирование стройки осуществляется напрямую из России, минуя международные рынки заимствований. Для обхода банковских ограничений используются механизмы прямых межправительственных договоренностей, расчеты в национальных валютах и альтернативные каналы клиринга, защищенные от мониторинга западных финансовых разведок.

Сама Турция смотрит на вопрос прагматично. Для Анкары своевременный запуск станции является вопросом выживания национальной экономики. Текущий энергетический кризис, вызванный блокировкой Ормузского пролива и взлетом мировых цен на углеводороды, обнажил уязвимость турецкой энергосистемы, опирающейся на импортный газ и уголь.

После выхода на проектную мощность четыре блока «Аккую» будут генерировать около 35 миллиардов киловатт-часов в год, закрывая до 10% общей потребности Турции в электроэнергии. В рамках долгосрочного соглашения цена на закупку части электроэнергии зафиксирована на уровне 12,35 цента за кВт·ч на 15 лет вперед. В условиях спотового рынка, где цены на сжиженный природный газ (СПГ) подвержены резким колебаниям, стабильная базовая генерация с предсказуемым тарифом становится важнейшим конкурентным преимуществом для турецкой индустрии.

Именно поэтому администрация Реджепа Тайипа Эрдогана, несмотря на статус члена НАТО и другие «но», оказывает проекту максимальную административную поддержку. Турецкие ведомства ускоряют выдачу лицензий, содействуют в решении таможенных вопросов и на политическом уровне блокируют попытки западных дипломатов заморозить стройку.

В целом признание Алексеем Лихачёвым факта увеличения стоимости и сдвига сроков лишает ситуацию излишней лакировки. Западные ограничения действительно работают, заставляя российскую корпорацию тратить дополнительные ресурсы на логистику, перепроектирование и создание резервных финансовых каналов.

Вместе с тем попытка остановить возведение первой турецкой АЭС терпит неудачу. Готовность блоков находится в высокой стадии, на первом реакторе идут процессы горячей обкатки и подготовка к физическому пуску. Адаптация «Росатома» к режиму технологической блокады формирует важный прецедент для мирового рынка. Российская атомная индустрия доказывает способность реализовывать сложнейшие мегапроекты за рубежом с практически полным исключением западного оборудования из производственного цикла. Задержка в сроках сдачи объектов в этой ситуации — неизбежное зло и приемлемая плата.