Кембриджский словарь на днях назвал словом года «human», то есть — «человеческий».

ИА Регнум

Намекая, видимо, что человеческого в нас становится все меньше, катастрофически, прямо на глазах таем как айсберги, исчезаем как мамонты, стираемся как ластиками, и надо за каждое слово зубами держаться, сражаться за свою и общечеловеческую человечность.

Не поспоришь, положение критическое.

На дворе эпоха Ивана Ивановича, он же ИИ. И что тут думать? В чем спасение?

Возможно, в Колобке.

Колобок — личность, собранная по сусекам, наметенная по амбарам, сотворенная по крохам. И нам, видимо необходимо себя и свою человеческую идентичность по тому же рецепту находить, собирать и хранить.

У меня две истории в тему. Одна маленькая и одна побольше.

Первая.

Что обычно у нас пишут на кузовах машин? Банальные вещи: «Помой меня», «Еду как могу», «Поворотники не работают, следи за пальцем». Нецензурщину в расчет не берем.

На Рязанском шоссе, обгоняет меня кузовная «газелька». На задней двери, на левой створке, прямо по грязи, то есть белым по-черному, написано: «Живи дольше. Соблюдай дистанцию, родной».

Я несколько раз прочитал послание в поисках подвоха, издевки, второго дна, скрытого, иного смысла. Ничего не было. Оставалось поверить и вникнуть в текст.

Понятное дело, что меня потрясло в послании — интонация, и слово «родной». И то, и другое совершенно необязательно. Они здесь лишние, неуместные.

«Родной» — слишком личное обращение, чтобы оказаться намалеванным на заборе, быть обращенным буквально к каждому и зиять своей беззащитностью. Это слово мы бережем от посторонних глаз, относим только близким, и то в редких и особенных случаях. А здесь оно звучит как глупость, или вызов, или манифест.

Автор «наскального» послания — он че, бессмертный? Бесстрашный? Святой? Но он говорит так, что его становится слышно.

То есть, меня, как читателя — тире — участника дорожного движения, против воли, тянет притормозить, соблюсти дистанцию, откликнуться на призыв. Только потому, что этот человек сломал невидимую границу, отделявшую нас в потоке, и обратился ко мне с максимальной humanty — человечностью.

Еще одна деталь — на правой створке задней двери, напротив слов, тем же ручным манером вырисованы две цифры «05». Кузовная живопись обрастет важными подробностями.

У меня только одна версия. Официальные госномера на «газельке» московские. 05 — номер региона, откуда сам автор и водитель. Из Дагестана. Тем самым, он хотел быть не просто услышанным, но и узнанным в прямой связи с родной землей, где «своих» чувствуют и берегут особо. Но умеют открываться и к чужим, как нигде больше.

История вторая: реальный случай недельной давности.

Я даже точно знаю из какого подмосковного города были действующие лица, но не скажу, опущу подробности. Ибо и так — скандал. Масло в огне и горит почти адским пламенем.

На борту самолета, летевшего в одну из условно дружественных нам стран, собралась группа православных паломников. То есть, по определению, все должно было быть чинно, благочинно, мирно и премирно. Группу возглавляли два священника.

Ничто не предвещало беды, и она пришла откуда не ждали. Один из батюшек напился, или уже был «тепленьким» на взлете, но через некоторое время алкоголь сделал свое черное дело и духовному лицу сорвало «крышу». Тот начал буянить, кричать, материться, «предьявлять», хватать стюардессу за руки и т.д.

Другими словами, вел себя как откровенный трамвайный хам. Самолетный хам. В рясе. Хуже нарочно не придумаешь.

Человеческий облик стерся, исчез, смылся с духовного лица как не бывало. А на его месте — хрюкающее свиное рыло с пятачком. У людей вокруг оторопь, испуг изумление. И никто не знает, что делать. Как ситуацию разруливать?

И тут появляется он. Готов поспорить, никто не догадается кто.

По виду — человек. В женском обличии, в форме стюардессы компании. Но были и вопиющие особенности. Во-первых, стюардесса оказалась в возрасте — полувековой юбилей она точно уже отметила. Разве возрастные стюардессы бывают?

А, во-вторых, телосложение у нее было выдающееся, антистюардесское. Мы все привыкли, что самолетные феи — это балетные личики, круглые яйцеголовушки, стрекозиные талии, ножки — коктейльные трубочки и прочие полувоздушные материи. А здесь в проходе появилась не женщина, а фреска соцреализма о строительстве туннелей метро.

Руки, плечи, спина и все, что ниже, все было сделано из очень прочного и тяжелого материала. Не хватало только отбойного молотка, небрежно закинутого на плечо. Но он, молоток, и не нужен был стюардессе. Очевидцы рассказывают, что женщина-фреска произнесла только одно слово.

— Этот? — спросила она, смотря в упор на беснующееся духовное лицо.

А дальше случилось короткое замыкание. Стюардесса размахнулась и врезала по лицу священнику, когда тот попытался встать и что-то вякнуть. Поп рухнул в кресло и затих, замкнулся в себе. Прочно и надолго. Чуть было не написал навсегда.

Нет, на время полета.

Честно говоря, не верилось, что все это происходило на глазах, а не в кино. Так не бывает. Таких стюардесс не бывает. Такие решения не принимают. Рук не прикладывают (Почему, кстати, я не пишу, что «таких» священников не бывает? Бывает…)

В самолете наступил мир. Тишина и благочиние. Как после грозы.

Лично я уверен, что это была не женщина, а ангел. Сужу по тому, как просто все случилось, и какая тишина снизошла на всех зрителей и участников.

Где просто — там ангелов сто. Нам хватило и одного. Он вошел, сквозь загерметизированные двери на высоте 10 тысяч метров, принял облик женщины в форме с красными крылышками и появился перед нами в самый критический момент.

Ангел вразумления в костюме стюардессы. Ангел, возвративший вышедшего из себя обратно в себя же. Ангел, восстановивший онтологическую связь между образом и подобием. Образ мы часто теряем, а подобие — никогда.

Ангел, впечатавший в дурака-человека слово «humanity». Ангел, вернувший человеку, вместе с болью и позором, человеческое достоинство.

Можно предположить, что буянившее духовное лицо, по возвращении, ожидают административные последствия. Впрочем, последствия могут и не последовать, если священноначалие решит, что сор из избы должен остаться в избе.

Но от жестокого личного похмелья никуда ему не деться. И от образа летающей, пламенной, каменной и Божьей карающей десницы, в воздухе за мгновение до пробуждения.

Человеческое в нас слишком тонкое что-то, исчезающее. Страшно вымолвить — стремящееся к нулю? Не успеем оглянуться, слово Humanity признают не словом, а опечаткой на страничке Кембриджского словаря.

Выходит Колобок, надежда наша, вариант возможный, но не окончательный. В итоге, не спасся же он, хоть и собран был с великим тщанием и любовью из мучной пыли. Глупость побеждает человека. В этом нет сомнений.

И только тут подумал, что нам без ангелов не обойтись.

Сколько их надо? Записываю в столбик.

Ангел вразумления (можно в костюме стюардессы).

Ангел, возвращающий вышедшее из себя обратно в себя же.

Ангел, восстанавливающий связь между образом и подобием.

Ангел, не устающий впечатывать в человека слово «humanity».

Ангел, возвращающий человеку, вместе с болью и позором человеческое достоинство.

Великолепная пятерка.