От мата до «сикс севен»: как вернуться к нормальному русскому языку
Современные люди практически перестали писать друг другу письма.
Эпистолярный жанр как особый вид словесности (а в нем были свои классики, творчество которых вошло в сокровищницу мировой литературы) практически умер. А на его место пришли бесконечные переписки в соцсетях — в чатах, в комментариях и в интернет-форумах.
Классики здесь вряд ли появятся. Зато бурно расцветают явления достаточно печальные. И в связи с ежегодными рейтингами «самых популярных слов», куда в нынешнем году вошло слово «могнуть», пришло время о них поговорить всерьез.
Не будем ханжами — русский мат издавна является составной частью нашего языка. И по-своему уместен в ситуациях, требующих экспрессивной оценки. Даже нежной трепетной розовощекой барышне трудно будет удержаться от крепкого словца после неожиданного падения на ногу тяжелого предмета.
Но совсем иное дело — ругань в интернет-переписках, в монологах популярных блогеров, в подкастах и интервью.
Ее настолько много, участники «дискуссий» настолько легко и зачастую беспричинно переходят к обсценной лексике, что возникает ощущение, что ты находишься на помойке, заполненный виртуальным мусором. Причем мусор этот приносят как совсем молодые люди, так и взрослые, включая добравшихся до интернета заслуженных ветеранов труда.
А из медиапространства всё это выплескивается в повседневную жизнь: граждане привыкли, что так разговаривать — нормально. Особенно граждане юного возраста, в исполнении которых густой мат звучит даже шокирующе: в былые времена за такое можно было получить от взрослых крепкий подзатыльник.
При этом почти никто не вспоминает (да и мало кто знает), что с 1 февраля 2019 года действует правило, обязывающее владельца сайта или страницы в интернете самостоятельно выявлять и блокировать контент, который содержит нецензурную брань. Желающие могут найти Федеральный закон от 30 декабря 2020 г. и сами в этом убедиться.
Если владелец ресурса игнорирует данное требование, то он может быть оштрафован по статье админкодекса. Равно как и сам хулитель — за мелкое хулиганство, которым считается публичная ругань.
Другое дело, что и правоохранительная система не находит в себе сил распыляться на каждого матерщинника. К этому случаю в полной мере можно отнести крылатое выражение, которое обычно приписывают язвительному остроумцу Салтыкову-Щедрину: «Строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения».
Но в конце концов, сквернослова хотя бы теоретически можно призвать к порядку — и точно пора начинать.
А вот что делать с теми, кто как будто прогулял все школьные уроки русского языка сразу? «Прадаю зночки алемпеады» — это реальное объявление с «Авито». Продавец — парнишка из глубинки, для него русский вроде бы родной.
«Какая разница, и так норм, всё же понятно», — моя 18-летняя дочь недоуменно качает головой в ответ на мое возмущение дикой безграмотностью авторов комментариев к ее постам в соцсетях. Сама она пишет вполне грамотно, но в целом проблему считает надуманной.
Мы почти ссоримся: у меня проскакивает оценочное суждение о том, что так пишут питекантропы, она обижается за своих интернет-знакомых.
«Всё же понятно», но кровь потоками льется из глаз. Автор комментария, кажется, не прочитал в своей жизни ни одной книги, включая «Букварь». Ей-богу, лучше бы он иногда матерился…
Какое счастье, что в прошлое ушла недавняя по историческим меркам интернет-мода на т. н. «олбанский» — «йазыг падонкафф», в котором фонетически почти верные слова записывались нарочито неправильно. Поначалу и местами было даже смешно.
Потом стало штампованно — и не смешно, и противно.
Но ему на смену пришли новые напасти. Заглавные буквы в интернет-переписках используются всё реже — надо переключать регистр, а это «долго» и «зачем?» Кстати, не только в России, это мировой тренд.
А точки в конце фраз и абзацев? Возможно, вы не в курсе, но зумеры не ставят их совершенно сознательно. Ибо данный знак препинания в их версии языка — это символ раздражения, недовольства, злости, «прямой наезд на собеседника».
С этими точками пытаются разобраться психологи.
Объяснения такие: закончить мысль в переписке можно, просто отправив сообщение, — сам факт отправки и заменяет точку; наличие точки делает сообщение неискренним, формальным, недружелюбным, агрессивным. Хотя в этом есть и несомненный плюс: по специфической манере письма легко вычислить юного мошенника, пишущего вам под чужой личиной.
Но мне всё равно жалко язык.
Он живой. Он меняется беспрерывно. Это естественный процесс. И никто не требует от нынешних подростков изъясняться так, как говорили их дедушки и прадедушки.
Ничего страшного нет даже в молодежном сленге, который есть у каждого поколения и всегда кажется идиотским тем, кто старше. Но словечки типа «поч» как замена вопроса «почему?» выглядят не как обновление, а как загрязнение лексической культуры. Ведь данный, прости господи, «поч» уже перекочевывает из письменной и в устную речь.
Вот такой вот Six Seven, дорогие читатели… О значении которого я, честно говоря, не знаю. И подозреваю, что не знают и школьные остряки, которые носятся с этим выражением как с писаной торбой, доводя учителей до нервного срыва.
А если уж мы затронули тему странных оборотов, дорогие зумеры, миллениалы, альфы и причастные к ним, в заключение личная боль: выражение «можно, пожалуйста» — прямая калька с английского May I please — не акт вежливости, а синтаксическая катастрофа. Она допустима только в конструкции «если можно, пожалуйста…»
Во всех остальных случаях уберите данное словосочетание из своего личного лексикона. Не используйте его никогда, ни при каких обстоятельствах. И читайте хорошие книги, напитываясь языковой культурой — бесценным достоянием нашего народа, которое вам предстоит передать своим детям.
Десять страниц книги вместо получаса бессмысленных переписок в чате. И жизнь вокруг засияет новыми красками.