Чудовищная трагедия в Добрянке, маленьком городке под Пермью: 9-классник несколько раз ударил ножом учительницу. Спасти педагога не удалось… Рано или поздно нечто подобное обязательно должно было случиться.

Иван Шилов ИА Регнум

Если в вашем окружении есть подросток, то попросите его откровенно поведать о школьных нравах: волосы встанут дыбом. Скорее всего, в рассказе будут фигурировать и юные наркодилеры, и маленькие проститутки (причем обоих полов), и почти настоящие банды микрорайонного масштаба, и неуправляемые отморозки, терроризирующие слабых и забитых, и пресловутый буллинг.

Конечно, всё это было и раньше. Недавний сериал «Слово пацана» смотрели почти все. А многие помнят и кинодраму «Дорогая Елена Сергеевна» 1988 года выпуска, и снятые пятью годами ранее «Чучело» с Кристиной Орбакайте в главной роли и пронзительных «Пацанов», где Валерий Приемыхов создал запоминающий образ начальника спортивно-трудового лагеря для трудных подростков.

К тому же изрядное число нынешних взрослых могли бы рассказать о жестокости мира малолеток немало интересного и поучительного — из личного опыта.

И все же зарезать педагога на крыльце школы — за гранью.

Вечный русский вопрос: что делать?

Прежде всего — разобраться с нормами и правилами, по которым живет образовательная система. В частности, со второгодниками, которые почти всегда «дают жару» и учителям, и учащимся. Согласно федеральному закону об образовании и сложившейся практике, на повторное обучение оставляют двоечников, которые не смогли освоить программу 4-го, 9-го и 11-го классов.

Это рубежи — выпускные классы, и с «хвостами» дальше проходить не дают.

Четвероклассников оставим за скобками. Второгодники из 11-го класса — очевидная редкость, им проще уйти из школы, а затем с аттестатом об основном общем образовании поступить в колледж.

Так что реальной проблемой являются ребята, задержавшиеся в 9-м классе. Человек не в состоянии или просто категорически не желает осваивать учебную программу. Его физическое развитие, скорее всего, опережает умственное.

Скажите, пожалуйста, какой смысл фактически насильно держать его в школе? Для чего эта благотворительность? Тем более что в ряде профессиональных училищ в принципе не требуют аттестата и достаточно предъявить справку об окончании восьми классов. Можно, в конце концов, получить рабочую специальность прямо на производстве.

Убийца из Добрянки, как сообщается, как раз такой второгодник. И ему уже исполнилось 17 лет!

Да, в законе есть оговорка: с согласия родителей и ряда уважаемых инстанций пятнадцатилетний гражданин «может оставить общеобразовательную организацию до получения основного общего образования». Вот только у самой школы нет ни малейших полномочий влиять на этот процесс.

Отчислять решением директора или педагогического совета «митрофанушек» XXI века запрещено.

Если родители упрутся и своего согласия не дадут, то придется наблюдать за опасным явлением и дальше, делая вид, что учат его. Расширение прав школы в этом вопросе — давно назревшая необходимость.

И сделать это нужно путем внесения поправок в закон, дающих всем средним учебным заведениям равные и более широкие полномочия относительно дальнейшего обучения двоечников и персонажей с откровенно девиантным поведением — записанные в уставах школ.

В конце концов, законные интересы есть не только у второгодника и его родственников, но и у других учащихся, их пап и мам, бабушек и дедушек.

Трудно понять, почему они должны мириться с пребыванием в классе великовозрастного лоботряса, оскорбляющего учителей, постоянно цепляющего учеников, сознательно и намеренно портящего школьное имущество.

Этот аспект никак не связан с успеваемостью. Можно вполне сносно учиться (и примеров достаточно — у таких молодых людей даже есть любимые предметы) и при этом быть настоящей бедой, кошмаром школы.

Некоторые несовершеннолетние хулиганы в итоге переступают черту и совершают серьезное преступление — что и случилось в Добрянке. А общая тенденция такова, что это может быть не последним случаем.

Пока система работает так, что если провинившиеся младше 14 лет, то их путь лежит в спецшколы. Официально те называются «Специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа» (СУВУЗТ), но фактически, это, конечно, тюрьмы с совершенно дикими нравами, и туда отправляют по решению суда.

При этом число обучающихся там подростков всё время сокращается — объясняют обнадеживающую статистику «гуманизацией», которая кажется искусственной.

Преступников чуть старше оправляют в воспитательные колонии — «малолетки», и попасть в них не пожелаешь даже врагу.

Но современные спецшколы и воспитательные колонии созданы для изоляции тех, кто попался на откровенном криминале. А как быть с мучителями учителей и учащихся, которые не совершили предусмотренных Уголовным кодексом деяний, но одной ногой уже погрузились в преступное болото?

Рядом с ними всем окружающим уже неуютно и небезопасно, но непоправимого ещё не случилось.

В российских школах в общем и целом создан механизм, направленный на выявление проблемных детей и работу с ними. В 7-8-м классах проходит психологическое тестирование детей, существует совет профилактики, который заседает каждый месяц: вызывают двоечников, прогульщиков, хулиганов, на которых пишут докладные.

Однако если родителям плевать на воспитание своего ребенка, то всё это в итоге не имеет большого эффекта. Повлиять на подростка, который «сорвался с цепи», школа не может. И отправить его в СУВУЗТ — тоже.

Как говорят сами учителя, единственный разумный выход — это решением педсовета перевести хулигана на семейное обучение: без права выбора и согласования с кучей инстанций.

В таком случае он появляется в школе только для сдачи контрольных работ и экзаменов, за качество обучения и поведение своего чада отвечает семья, не перекладывая головную боль на школу.

Если же всё зашло слишком далеко, то школа должна иметь право обратиться в инстанции, обладающие соответствующими полномочиями, с предложением подать в суд по поводу отправки без пяти минут преступника в заведение закрытого типа, в том числе 15-16-летних хулиганов, не совершивших уголовного преступления.

Но в любом случае ситуация, когда куча людей просто сидит и ждет, когда невменяемый подросток «сдаст и уйдет», должна быть исключена из образовательного процесса.

Так будет проще и лучше для всех. И есть все шансы не допустить повторения трагедии, потрясшей Добрянку, других получивших известность криминальных историй и сотен драм из школьной жизни, о которых широкая публика даже не подозревает.