Евросоюз открыто признает масштабы разворачивающегося энергетического кризиса. На прошлой неделе глава пресс-службы Еврокомиссии Паула Пинью озвучила официальные данные: с февраля текущего года оптовые цены на природный газ в ЕС взлетели на 140%, а стоимость дизельного топлива увеличилась вдвое. Вопрос в том, как быстро промышленность союза достигнет пределов запаса прочности при таких ценах?

ИА Регнум

Приблизительно можно посчитать операционные затраты энергоемких предприятий. До начала февральских событий котировки на нидерландском хабе TTF находились в комфортном диапазоне 25–30 евро за мегаватт-час (300-350 долларов за тысячу кубометров). Рост на 140% вывел текущие цены в коридор 700-850 долларов.

Опыт адаптации 2022 года показал, что кратковременные всплески цен индустрия способна абсорбировать за счет ранее заключенных долгосрочных контрактов и внутренних складских запасов. Но сейчас резервы корпоративной ликвидности истощены. Аналитики сырьевых рынков сходятся в оценках: устойчивое закрепление газовых котировок в районе $1000 за 1000 кубометров выступает критической чертой для базовых отраслей.

При таких значениях выпуск аммиака, азотных удобрений, первичного алюминия и листового стекла на территории ЕС становится убыточным. Компании столкнутся с необходимостью гасить печи и останавливать химические реакторы, переходя на импорт готовых полуфабрикатов из Соединённых Штатов, стран Латинской Америки или Азии.

Удвоение цен на дизельное топливо выступает мультипликатором издержек. Наценка ложится на каждый этап цепи создания стоимости — от доставки сырья до транспортировки конечной продукции в ретейл. Промышленные предприятия оказываются зажаты с двух сторон: базовое сырье дорожает из-за роста цен на газ, а логистика съедает остатки маржи из-за дорогого горючего.

При достижении ценами 1000-долларовой отметки массовые остановки заводов станут неизбежными. Что тут могут сделать государство и наднациональные институты?

Прямое субсидирование энерготарифов для бизнеса, активно применявшееся правительствами Германии и Франции в прошлые годы, сейчас затруднено состоянием национальных бюджетов. У Франции дефицит превышает 5,4% ВВП, а стоимость обслуживания государственного долга бьет многолетние рекорды. Берлин скован правилами «долгового тормоза» и падением налоговых поступлений, а те средства, которые выделяются сверх того, тратятся на оборону.

Единственным краткосрочным механизмом в руках Еврокомиссии и национальных правительств остается административное нормирование потребления. В случае холодной зимы и нехватки объемов газа в подземных хранилищах (уровень заполненности которых к октябрю так и не достиг целевых 80%) Брюссель активирует протоколы чрезвычайного положения. Это означает директивное отключение крупных промышленных потребителей от газотранспортной сети ради поддержания давления в трубах для снабжения домохозяйств и объектов социальной инфраструктуры. Заводы будут остановлены принудительно, независимо от их готовности оплачивать сверхдорогие ресурсы.

В качестве защитной меры Еврокомиссия может попытаться ускорить внедрение трансграничного углеродного регулирования, облагая дополнительными сборами импортную сталь и химию, чтобы выровнять условия для внутренних и внешних производителей. Но протекционизм лишь подстегнет внутреннюю инфляцию, переложив всю финансовую нагрузку на конечного европейского потребителя.

Для ЕЦБ как регулятора текущий сценарий представляет наихудший вариант развития событий. Остановка производств означает резкое падение ВВП еврозоны и рост безработицы. Стандартной реакцией регулятора в период рецессии является снижение процентных ставок для стимулирования деловой активности.

Сейчас сделать это сложнее. Импортируемая энергетическая инфляция (взлет цен на бензин, дизель и электричество) диктует необходимость удерживать ставки на высоком уровне. Смягчение монетарной политики в условиях товарного дефицита спровоцирует немедленный обвал курса евро по отношению к доллару США. Ослабление единой европейской валюты автоматически сделает закупки того же СПГ на мировом рынке еще более дорогими, раскручивая спираль цен.

Максимум, что способен предпринять ЕЦБ в случае массовых банкротств в промышленном секторе, — это запуск точечных программ предоставления ликвидности для коммерческих банков. Данная мера предотвратит перерастание индустриального спада в банковский кризис, защитив финансовую систему от волны невозвратов по корпоративным кредитам. Однако газ от этого не появится, как и дизель в резервуарах портовых терминалов.