Старт строительных работ на алжирском участке Транссахарского газопровода в провинции Адрар 4 июня стал обнадеживающим сигналом для ЕС. Проект, обсуждавшийся с 1970-х годов, предполагает создание магистрали протяженностью 4200 км для перекачки нигерийского газа через Нигер и Алжир в Южную Европу. Он должен качать 30 млрд кубометров в год и начать работу уже в следующем году. При этом официально инвестиции оцениваются в 13 млрд долларов.

Иван Шилов ИА Регнум

В условиях энергетического кризиса, вызванного блокировкой Ормузского пролива и потерей значительной части ближневосточного СПГ, Европа нуждается в стабильных трубопроводных поставках. Однако есть основания полагать, что проектируемые параметры ключевой трубы будут несколько отличаться от реальных.

30 млрд кубометров в год — серьезная величина. При текущем годовом потреблении Евросоюза в диапазоне 330–340 млрд кубов, Транссахарская магистраль способна закрыть почти 9% европейского спроса. Это эквивалентно половине мощности «Северного потока — 1» или совокупной производительности нескольких крупных заводов по сжижению газа. Трубопроводный газ из Африки объективно дешевле американского СПГ, что делает проект критически важным для выживания энергоемкой промышленности ЕС.

Ресурсная база для заполнения трубы формально существует. Нигерия располагает крупнейшими в Африке и девятыми в мире доказанными запасами природного газа, которые оцениваются в 5,8 трлн кубометров. Этого объема в теории хватит для загрузки магистрали на сотню лет вперед. Алжир обладает собственными запасами в объеме около 4,5 трлн кубометров.

Однако наличие газа под землей не равно его готовности к экспорту. Нигерия в настоящее время добывает около 45–50 млрд кубометров коммерческого газа в год, львиная доля которого уходит на обеспечение работы завода Nigeria LNG и внутреннее потребление. Чтобы физически заполнить новую трубу, нигерийцам придется увеличить добычу более чем на 60%. Это требует развертывания масштабных программ разведки и бурения, инвестиции в которые оцениваются еще в 10–15 млрд долларов. Этих программ в активной фазе сейчас нет.

Алжир, выступающий транзитером, теоретически мог бы компенсировать нехватку, но его собственное внутреннее потребление растет на 4–5% в год из-за демографии и нужд опреснения воды, что планомерно съедает свободные экспортные объемы.

Дополнительная уязвимость Транссахарского газопровода — в его географии. Из 4200 километров трассы 1040 км должны пройти по территории Нигерии, 840 км — через Нигер и 2310 км — по Алжиру.

Если Алжир способен профинансировать и построить свой участок (что он и начал делать в Адраре), то транзитная зона представляет собой сплошную полосу нестабильности. Северные штаты Нигерии десятилетиями остаются зоной активности радикальных группировок.

Ситуация в Нигере выглядит еще более проблемной для европейских потребителей. После военного переворота 2023 года власть в Ниамее контролирует правительство, разорвавшее связи с Францией. Нигер переориентировал внешнюю политику, сблизившись с Россией и Ираном. Строительство стратегической энергетической артерии Евросоюза через территорию государства, открыто враждебного Западу, несет немалые транзитные риски. Брюссель рискует поменять зависимость от нестабильного Ближнего Востока на зависимость от нестабильного Сахеля, где труба станет отличной стационарной мишенью для любых вооруженных формирований.

Оценка стоимости проекта в 13 млрд долларов базируется на технико-экономических обоснованиях прошлого десятилетия. В реалиях 2026 года, с учетом глобальной инфляции, роста цен на трубную сталь, удорожания стоимости заимствований и, главное, гигантских страховых премий за работу в зоне террористической угрозы, реальная стоимость магистрали превысит 20–25 млрд долларов.

Источники финансирования остаются неясными. Европейские банки, скованные нормами ESG (отказ от финансирования ископаемого топлива), вряд ли готовы выдавать синдицированные кредиты такого масштаба без прямых суверенных гарантий государств ЕС. В условиях текущего долгового кризиса в Европе выделение десятков миллиардов евро на африканскую стройку может встретить сопротивление.

Заявленный срок сдачи объекта в 2027 году физически невозможен. Прокладка тысяч километров линейной части, строительство десятков компрессорных станций в условиях пустыни, организация логистики тяжелой техники и труб большого диаметра занимают от пяти до семи лет при идеальном финансировании и полной безопасности. Принимая во внимание африканские реалии, проект может быть завершен в лучшем случае к 2032–2034 годам.

В целом можно сказать, что алжирское правительство провело отличный пиар-трюк, демонстрируя Европе свою готовность быть надежным хабом и одновременно развивая внутреннюю инфраструктуру для газификации собственных южных провинций. Для Евросоюза Транссахарский газопровод является стратегически правильной концепцией, способной в теории создать реальную ценовую конкуренцию американскому СПГ и сбалансировать рынок. Но на практике же этот ресурс недоступен в среднесрочной перспективе, а что будет спустя десять лет, неизвестно — как говорится, через столько времени «умрет либо ишак, либо эмир, либо я».