Гренландия не Кипр: как Марк Рютте подсунул Трампу фальшивую карту

В отчаянном поиске решения, которое спасло бы НАТО от развала его генсек Марк Рютте предложил Дональду Трампу нечто вроде компромиссного варианта по Гренландии. США не забирают себе крупнейший остров мира, де-юре суверенитет над ним остаётся у Дании.

При этом американцы получают во владение территории своих военных баз. Рютте считает, что у подобного сценария уже есть прецедент: это, якобы, вариант, аналогичный статусу британских баз на Кипре.

Так, по крайней мере, поясняет лондонская The Telegraph.

Предложение, которое генсек альянса сформулировал во время недавнего саммита в Давосе, вызвало предсказуемое возмущение в Дании и самой Гренландии — и стало ещё одной монеткой в копилку разногласий Вашингтона с партнёрами по Альянсу.

Но интереснее то, что Рютте — будучи, заметим, одним из самых толковых политиков в стане нашего неусловного противника — слукавил или допустил явную натяжку.

Вариант, который он представил Трампу, на самом деле совсем не аналогичен той схеме, по которой на Кипре с 1960 года работают две базы Великобритании — Акротири и Декелия.

И дело не в том, что Гренландия в 235 раз больше Кипра по площади, в 22 раза меньше по численности населения и находится в куда менее гостеприимном климате. Дело в истории и международных соглашениях.

Откуда на Кипре суверенные базы

До 1915 года Кипр официально был владением Османской империи. На деле же с момента заключения тайной англо-турецкой конвенции 1878 года об «оборонительном союзе» (договор был направлен против интересов России на Ближнем Востоке) султан передавал остров под контроль Великобритании.

Небольшая территория стала важной частью «Большой игры» Лондона и Петербурга. А мнением жителей Кипра — греческого большинства и турецкого меньшинства никто не поинтересовался.

Британии остров был нужен как база для контроля Восточного Средиземноморья: Греции, Малой Азии и Леванта (побережья нынешних Сирии, Ливана, Израиля и Газы). А в первую очередь — контроля за доступом к Суэцкому каналу, открытому в 1869 году, и в целом к Египту, который попадал во всё большую зависимость от англичан.

С началом Первой мировой — в которой Соединённое Королевство и Османская империя были противниками — в 1914-м британцы провозгласили турецкое владение Египет «независимым» государством под протекторатом Лондона. Кипр с 1915-го официально стал колонией Великобритании.

И до и после Второй мировой войны одна из общин острова, греческая, повела борьбу за освобождение от британского владычества, но не за независимость Кипра, а за энозис — объединение острова с Грецией. Первоначально это была политическая борьба. В 1950-м греки-киприоты (95% общины) высказалась за энозис. Турки-киприоты этот плебисцит проигнорировали, Британия также не признала его результат.

А в 1952-м в соседнем Египте националисты свергли проанглийскую монархию, и терять коронную колонию Кипр Лондону был не резон.

В ответ в 1955-м греческие националисты — люди с боевым опытом Второй мировой и гражданской войны 1946–49 годов в Греции — развернули против британцев партизанскую войну. Турецко-киприотская община, стремясь не допустить энозиса, сформировала против греков «Турецкую организацию обороны».

Тогда британские власти решили, что удерживать колонию силой нерентабельно, и начали «мирный процесс».

В Лондоне, а затем в швейцарском Цюрихе были подписаны четырёхсторонние договорённости: Великобритания, Греция, Турция и лидеры двух общин согласились с тем, что с 1960 года остров станет суверенным государством.

Греки-киприоты получили независимость острова от англичан (но не единение с «матерью-Грецией»). Туркам-киприотам подарили гарантию, что энозиса не будет, и посулили представительство в руководстве новой страны. Афинам и Анкаре выдали гарантии, что Кипр станет устойчивым государством двух народов.

Но британцы не были бы самими собой, если бы не соблюли свой интерес: так они сделали, уходя из Индии, из Палестины — и Кипр не стал исключением.

По лондонско-цюрихским договорённостям 1960-го территории двух британских баз — Акротири и Декелия — оставались территориями Соединённого Королевства. У них такой же статус суверенного британского владения, как и у Гибралтара.

Республика Кипр на эти части острова (около 3% территории) не претендует.

Государственность Кипра, выстроенная в Лондоне и Цюрихе, вскоре посыпалась. Уже в 1963-м начались первые межэтнические столкновения с сотнями погибших, а в июне 1974-го вспыхнул полномасштабный конфликт, о котором мы рассказывали ранее. Его спровоцировала попытка энозиса с Грецией при поддержке афинских «чёрных полковников».

В ответ турки ввели войска, и с тех пор остров разделён на международно признанную Республику Кипр (где живёт греческая община) и признанную только в Анкаре ТРСК (Турецкую республику Северного Кипра).

База Декелия оказалась окруженной греко-киприотской территорией, Акротири граничит и с Республикой Кипр и провозглашённой ТРСК, и с буферной зоной, где стоит контингент ООН.

Но оба государства — и Кипр, и ТРСК не спорят с тем, что Акротири и Декелия не их территория.

Оба суверенных заморских владения Соединённого Королевства находятся под прямым управлением британского минобороны.

Как обстоит дело в Гренландии

Британия на Кипре продолжила управлять своими прежними территориями.

А для реализации «плана Рютте» Дании придётся уступить часть своей земли стране, никогда ранее не владевшей ею.

На острове Гренландия американские базы находились и находятся на суверенной территории Дании. Так же как американская база Гуантанамо находится на суверенной территории Кубы.

Формально США арендуют землю под базой. И датский король, и кубинский президент де-юре могут потребовать от американцев убраться, что де-юре не может сделать Республика Кипр.

Это главная разница, и главная ахиллесова пята, и главное лукавство в той аналогии, которую привёл Рютте, предлагая Трампу компромиссный план.

Для большего понимания вновь обратимся к истории.

Датское королевство непрерывно владеет островом Гренландия с XIV века. После оккупации Дании нацистами в 1940-м датский посол в Вашингтоне Хенрик Кауфман отказался подчиняться оставшемуся в Копенгагене правительству.

9 апреля 1941-го по своей инициативе Кауфман заключил от имени Дании с США «Соглашение об обороне Гренландии», позволявшее Штатам размещать войска и базы на территории этого владения.

Но ни Кауфман, ни администрация Франклина Рузвельта не ставили под сомнение то, что речь идет о датской суверенной территории.

Трамп может заявлять, что в годы Второй мировой США де-факто контролировали Гренландию, а после 1945-го Дания якобы её «оккупировала». Однако ни одна американская администрация за прошедшие 80 лет не ставила под сомнение принадлежность острова Датскому королевству.

Базы, которые с 1950-х годов появлялись на острове, — Нарсарсуак, Содерстром, секретный полигон Кэмп-Сенчури, действующая до сих пор база Туле (Питуффик) — все 17 американских военных объектов были основаны на датской земле и под датским суверенитетом.

1979 год, когда Гренландия получила самоуправление, и 2009-й, после которого автономия стала максимально широкой, ничего в этом смысле не изменили. Вопросы внешней политики острова и вопросы его территориальной принадлежности остаются прерогативой Копенгагена.

Британцы, уходя с Кипра, могли не спрашивать у Турции, Греции и тем более у местных жителей, как им поступать со своей колонией. Но Штатам надо спросить у Дании — готова ли она поступиться своей суверенной территорией.

Пока что ответ Копенгагена на план Рютте отрицательный, даром что датчане — верные союзники США по НАТО.

Два очага раздражения

Немаловажный момент — киприоты отнюдь не в восторге от того, что две территории на благодатном южном берегу острова (Декелия возле Лимасола и Акротири между Ларнакой и Айя-Напой) загорожены высокими заборами, за которыми развеваются флаги бывших колонизаторов. И там постоянно находится контингент в 7,5 тысяч штыков.

Для сравнения, численность национальной гвардии Кипра (армии у республики нет) составляет не более 12 тысяч человек.

Да, с одной стороны, военные базы дают работу гражданам Республики Кипр: не менее семи тысяч жителей острова обслуживают британские владения.

Но, с другой стороны, со времён войны за независимость они были законными целями атак патриотов Кипра.

Так, в 1957-м боевик греческой организации ЭОКА («Национальная организация кипрских борцов»), работавший на RAF Акротири, сумел пронести и взорвать бомбы в ангарах: в результате были уничтожены несколько бомбардировщиков Canberra и истребители Venom.

В новейшие временя теракты у баз не происходят, но регулярно случаются демонстрации протеста против британского присутствия. В 2001-м, в ходе кампании против установки в Акротири и Декелии радиомачт (которые, по мнению окрестных жителей, могут вызывать вспышку онкологических болезней), греки-киприоты повредили некоторые коммуникации.

Правительства Республики Кипр регулярно просят Лондон то выплатить компенсацию, то сократить территорию баз. Британцы даже как будто были не против такого торга.

Когда в 2002–2004 гг. обсуждался план Кофи Аннана по кипрскому урегулированию, англичане отказались уходить, но согласились «уплотниться».

Но поскольку греки-киприоты план Аннана отвергли (75% высказались против, притом что 65% турок-киприотов — за), то всё оставили как есть.

Последний повод для беспокойства у командования баз случился в 2008-м, когда президентом Республики Кипр был избран левый политик Димитрис Христофиас, обещавший выгнать англичан и не включать остров в состав НАТО. Но это так и осталось обещанием.

Следующие президенты — правый Никос Анастасиадис и его преемник, действующий глава республики Никос Христодулидис, уже не ставят вопрос так жёстко.

В НАТО, впрочем, Кипр по-прежнему не стремится.

Тем не менее базы остаются очагом раздражения — особенно наглядно это видно сейчас, в момент обострения палестино-израильского конфликта.

Многие греки поддерживают Палестину, где живут в том числе православные арабы, не симпатизируют Израилю и протестуют по поводу того, что Британия и НАТО в целом используют Акротири и Декелию для поддержки еврейского государства. Известно, что с RAF Акротири регулярно совершаются разведывательные вылеты в район Газы.

У периметра проходили демонстрации под лозунгами «Out with the bases of death!» («Долой базы смерти!»).

«Мы знаем, что такое вторжение. Память о нём очень свежа… Мы не хотим, чтобы то же самое произошло с кем-то ещё»,— заявила журналистам Афина Карьяти, представительница греко-кипрской организации «Солидарность с Палестиной». Помимо сочувствия палестинцам, имеет место боязнь, что исламский мир ответит на поддержку Израиля ударами по кипрскому берегу.

«Люди боятся ответного удара, — признаёт Карьяти. — Это одна из причин, почему многие присоединились к борьбе против баз».

Похоже, что 7-тысячная «обслуга» Акротири и Декелии не будет сильно возражать, если баз не будет.

Чужие на своей земле

«Кипрский вариант», который генсек НАТО Рютте пытается «продать» Трампу в качестве компромиссного плана по Гренландии, не работает. Во-первых, очевидно, что никакой аналогии в положении британских баз на Кипре и американских в Гренландии сейчас нет.

Во-вторых, чужой анклав «со своим уставом», где действуют собственные порядки, на которые местное население повлиять не сможет — источник постоянно тлеющего конфликта.

Это напряжение можно заметить в любых точках мира, где существуют такие экстерриториальные зоны: будь то «вечные» владения британского Минобороны на Кипре, или американские базы на Окинаве или в том же Гуантанамо, чья земля де-юре не принадлежит США.

Местные жители — и японцы, и кубинцы, греки-киприоты и гренландские инуиты — оказываются на положении чужаков на своей земле.

И такое положение вещей сохранится, даже если датское правительство согласится (а власти гренландской автономии смирятся) с тем, что отдельно взятый участок под базой Туле станет суверенной территорией США, которую окружает территория Дании.

В случае коренных гренландцев, как ни парадоксально, более справедливым может оказаться воплощение плана-максимум Трампа — по которому весь остров присоединяется к Соединённым Штатам.

Во всяком случае, местные жители, став американскими гражданами (подобно, например, населению «ассоциированного с США государства» Пуэрто-Рико, которые с 1917 года получило такой статус), будут иметь возможность при конфликте с американскими военными пожаловаться шерифу, мэру, и далее вплоть до Верховного суда. При всех сбоях и несовершенствах американской политической системы, у гражданина остаётся возможность апеллировать к тому, что и он тоже принадлежит к «одной нации под Богом, неделимой, со свободой и справедливостьюдлявсех».

У жителей Пуэрто-Рико, во всяком случае, есть постпред при Палате представителей Конгресса. У «обслуги» базы на Окинаве такого ходатая в Вашингтоне нет. Тем не менее, Рютте предлагает США и Гренландии под видом компромисса, именно такой, заведомо неравноправный вариант.