Страны ЕС согласовали ускоренное высвобождение 42,6 млн баррелей нефти и нефтепродуктов из национальных стратегических резервов. Процесс должен завершиться до конца января 2027 года. Отметим, что почти половина заявленного объема (20,5 млн баррелей) придется на готовое дизельное топливо.

Иван Шилов ИА Регнум

Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен попытался сгладить информационный эффект, заявив об отсутствии непосредственной угрозы перебоев с энергоснабжением. При этом он признал, что континент ждет сложный зимний период на фоне высоких цен. На практике вскрытие стратегических топливных «кубышек» еще до наступления календарных холодов показывает, что текущий кризис коммерческие запасы Европы, вынуждая правительства задействовать «инструмент последней надежды».

Европейская экономика глубоко зависима от средних дистиллятов. Грузоперевозки, АПК и строительная техника ЕС потребляют свыше 6 миллионов баррелей дизеля ежесуточно. НПЗ континента способны покрыть лишь около трех четвертей этого объема.

При этом традиционные каналы снабжения оказались перекрыты. Блокировка Ормузского пролива отрезала европейские порты от поставок с современных НПЗ Саудовской Аравии и Кувейта. Обходной маршрут вокруг Африки делает доставку слишком долгой и дорогой из-за запредельных ставок фрахта. Ситуацию усугубило решение России ввести полный запрет на экспорт собственного дизельного топлива для защиты внутреннего рынка.

Дополнительное давление на европейских переработчиков оказывает газовый кризис. При стоимости природного газа вблизи отметки 1000 долларов за тысячу кубометров операционные затраты на очистку и производство дизеля внутри ЕС возрастают. Заводы вынуждены сокращать загрузку установок гидрокрекинга. В результате оптовые цены на дизель на европейских биржах остаются близ рекордов, а затем формируют инфляцию через рост логистических издержек.

Заявленные 20,5 млн баррелей дизельного топлива выглядят солидно, но, если пересчитать эти объемы по суткам, становится ясно, что их мало. Период интервенции охватывает ноябрь, декабрь и январь — примерно 90 дней. Разделив общий объем на этот срок, мы получаем приток на рынок около 227 тысяч баррелей в сутки. Одновременно совокупный дефицит от выпадения российских и ближневосточных объемов оценивается аналитиками в 800–900 тысяч баррелей ежесуточно, то есть закрыть можно только четверть образовавшейся дыры.

Эта интервенция в полной мере дефицит не ликвидирует, но позволяет немного сбить цены. Спекулятивный рост на оптовых хабах в Роттердаме и Антверпене в самые холодные месяцы будет немного приторможен.

Влияние на Россию этих решений можно оценить следующим образом. Сейчас мы самостоятельно ограничили экспорт дизельного топлива, поэтому выброс европейских резервов не бьет по прямым доходам российских нефтяников — они и так не поставляют этот продукт на внешние рынки. Конечно, пошли поставки в США, а рынок работает в режиме сообщающихся сосудов — но все это действует не настолько «в лоб» и быстро.

Макроэкономический эффект так или иначе присутствует. Интервенция стран ЕС искусственно охлаждает глобальные котировки. Если бы Европа не распечатала запасы, паническая скупка любых доступных партий топлива на мировом рынке могла бы отправить котировки дизеля в стратосферу.

Удерживая цены от взрывного роста, Брюссель ограничивает потенциальную сверхприбыль для тех государств, которые продолжают экспорт. Если в начале 2027 года Россия сочтет внутренний рынок достаточно обеспеченным и снимет экспортное эмбарго, отечественные компании выйдут в среду, где ценовой пик был искусственно сглажен европейскими регуляторами. Впрочем, спрос в странах Глобального Юга, Африки и Латинской Америки, лишенных доступа к чужим стратегическим запасам, обеспечит российскому топливу гарантированный сбыт с высокой рентабельностью.

В 2027 году ситуация изменится. Выброс 42,6 млн баррелей нефти и нефтепродуктов дает европейской экономике примерно 3 месяца относительной ценовой стабильности. К 1 февраля национальные хранилища двенадцати стран-участниц окажутся существенно истощены. Инфраструктурные проблемы при этом никуда не исчезнут. Если конфликт на Ближнем Востоке продолжит тлеть, а Ормузский пролив останется зоной высоких страховых рисков, Европа встретит весну в весьма уязвимом с точки зрения ТЭК состоянии.

Более того, по правилам Международного энергетического агентства, страны обязаны восстанавливать свои стратегические запасы. То есть, если ситуация улучшится, то им придется выходить на рынок для пополнения резервов, и это поддержит цены. Если нет, то цены будут высокими в любом случае. Фактически это сглаживание роста, от которого в данный момент нет спасения. Энергетическая политика ЕС перешла в режим ручного управления, при котором горизонт планирования составляет не более квартала.