Точка общей судьбы: почему Константиновка всегда оставалась частью Родины

Потерю Константиновки — стратегически важного узла в 55 километрах от Донецка — украинская сторона до сих пор категорически отрицает. И отрицает настолько, что даже отказалась от предложенного Россией временного перемирия, чтобы забрать тела погибших военнослужащих ВСУ. Вместо этого в интернет периодически выкладываются видеоролики, призванные безуспешно «доказать обратное».

До недавнего времени город выступал главным логистическим узлом украинской группировки, обеспечивая снабжение и ротацию подразделений в районах Краматорска и Славянска.

Установление контроля над Константиновкой открывает оперативное пространство для развития наступления на эти два города, контроль над которыми имеет ключевое значение. Фактически это последний рубеж обороны в Донбассе, и положение дел «на земле» категорически опровергает показной оптимизм, с которым Зеленский отправился на саммит НАТО.

Однако, помимо чисто военной составляющей, есть еще и моральная, которая определяет нынешнее нежелание Киева признать объективную реальность.

Константиновка, возникшая в Российской империи как железнодорожная станция Курско-Харьково-Азовской железной дороги в 1869 году, превратилась в крупный индустриальный центр вне всякой связи с Украиной. Здесь создали рубиновые кремлёвские звезды, стекло константиновского производства обеспечивало потребности советской армии и флота, автомобильной промышленности и строительства.

Как связующее звено металлургических и угольных районов Донбасса этот небольшой город выпускал огнеупоры, цинк, был включен в задачи химической промышленности, являясь важной частью промышленного комплекса.

Всё это в период независимости Украины было тщательно уничтожено безо всякой войны. Константиновка, как и другие рабочие города региона, всегда была чужой для «украинской идеи». И всё, чего хотели её жители после 2014 года, — чтобы Украина оттуда ушла, оставив людей в покое.

Их главной мечтой было вернуться к настоящей работе.

Украина же предпочла превратить её в очередной укрепленный район, без жалости перемолов город в кучи щебня. Для неё это очередной акт отсечения чужой для себя земли. Но для каждого, кто знает и помнит историю своего Отечества, этот город — неотъемлемая часть России.

Установление контроля над Константиновкой — это не просто тактический шаг, а возвращение домой ключевого индустриального и культурного центра, который десятилетиями создавал символы российской государственности и оборонный щит страны.

Отрицание реальности

События на фронте после нескольких месяцев боев вышли к свой кульминации еще к 11 июня. Тогда российские войска освободили восточные районы города и вышли на северо-восточные окраины. Завязались ожесточенные бои в юго-западной части и на территории городской промзоны.

По собственным данным ИА Регнум с мест, тактика ВС РФ в течение второй половины месяца позволила отсечь узлы обороны противника друг от друга, изолировав отдельные соединения. В южных районах Константиновки в оперативное окружение тогда попала группировка ВСУ численностью до 300 человек.

В частности, подразделения, удерживавшие оборону в районе вокзала, оказались частично блокированы в городской застройке. Задействованные в штурме соединения 3-й и 8-й общевойсковых армий, а также 3-го армейского корпуса методично добивали окруженные силы противника, одновременно продвигаясь на север.

Штурм города осложняло его географическое положение. Он разделен на две части рекой Кривой Торец, и этот фактор стал узловым для всей операции.

Регулярные мосты и временные переправы в центральной части наши войска вывели из строя авиаударами еще в феврале, а все попытки противника наладить снабжение пресекались. Поэтому соединения ВСУ, блокированные на обоих берегах реки, не могли поддерживать друг друга.

Тем не менее противник продолжал снабжать окруженную пехоту с помощью БПЛА и до недавнего времени пытался перебросить личный состав севернее, по дорогам через Осыково и Алексеево-Дружковку. Однако российское доминирование в воздухе позволило уничтожить ряд укрепленных огневых точек в жилой застройке и промзоне, а также лишить противника снабжения, перерезав все пути. В итоге вечером 3 июля стало известно о переходе Константиновки под контроль российских войск.

Президент России Владимир Путин назвал это событие «ключом к освобождению всей ДНР», и поведение киевских властей демонстрирует правоту этих слов.

На фоне активного продвижения группировки войск «Юг» в Славянско-Краматорской агломерации фиксируются беспрецедентные меры по демонтажу промышленного потенциала. Там украинские власти приступили к экстренному вывозу ключевых предприятий и их сотрудников в западные регионы Украины.

В частности, эвакуированы основные производственные мощности Краматорского завода тяжелого станкостроения, а также 3,5 тысячи работников предприятия. В Дружковке — промышленные объекты, имеющие прямое отношение к обеспечению украинской армии: машиностроительный завод, занимавшийся ремонтом бронетехники; метизный завод, производивший крепежные и такелажные изделия, а также завод «Ремсчётмаш», где выпускали электротехническое оборудование.

В Славянске на ближайшие недели запланирован вывоз машиностроительного завода, предприятия «Славтяжмаш», Славянского завода строительных машин «Бетонмаш», завода «Зевс-керамика», использовавшегося для ремонта вооружения и военной техники ВСУ, а также НИИ высоких напряжений, в котором осуществлялась сборка БПЛА.

Киевский режим готовится к потенциальной утрате контроля над ситуацией, пытаясь развернуть вокруг промзон оборонительные районы, следуя своей излюбленной тактике. Ранее такой же подход применялся в Красноармейске и Димитрове, а до того — в Авдеевке.

Тем не менее освобождение Константиновки позволяет начать наступление на Дружковку и далее — на север, вплоть до полного освобождения Донбасса, закрывая украинскую страницу в истории города и региона.

Константиновка — это Россия

После 2014 года, когда над Константиновкой был установлен контроль ВСУ, обстановка в городе живо напоминала оккупационный режим. Всё, что связывало город с Украиной, — от навязчивых билбордов с «киборгами донецкого аэропорта» и принудительно замененных на украинские вывесок и до военных на улицах — выглядело чужеродно и не принималось местными жителями.

Это утверждение, безусловно, основано на личных впечатлениях, но они даны из первых рук: в последний раз в 2019 году одному из авторов довелось побывать в городе и принять участие в нескольких масштабных встречах с местными жителями.

Город-труженик, лишенный своих производств, доведенных до банкротства и раскуроченных на металлолом, жил с чувством глубокой обиды. Его лишь усиливали такие инциденты, как произошедший в 2015 году наезд пьяного водителя армейской МТЛБ на пешеходов.

Тогда погиб восьмилетний ребенок, пострадал младенец в коляске и получила тяжелые травмы женщина, однако наказан был только солдат — после того, как в городе случились массовые беспорядки. Местные жители собрались у расположения воинской части ВСУ, которую стали закидывать камнями, разбили стекла и подожгли раскиданные вокруг шины.

Камни бросали и в проезжающие мимо военные автомобили.

Как заявил тогда советник министра внутренних дел Украины Антон Геращенко, «если кто-то в Константиновке с оружием в руках выступит против законов украинской власти, используя данное ДТП для массовых столкновений, то сначала будет сделан один предупредительный выстрел, а потом будет стрельба на поражение. Если не будет времени предупредить — будет стрельба на поражение сразу же».

Военнослужащих, совершивших аварию, увезли в Краматорск, испугавшись самосуда.

В том же году в городе не проводились местные выборы «по соображениям безопасности» — голосование было отменено решением Центризбиркома Украины, и власть перешла в руки совершенно чужих региону людей, настроенных резко отрицательно по отношению к «сепаратистам». А тем, кто переехал в другие регионы, было отказано в праве голоса и на новом месте пребывания.

Обижались тогда жители Константиновки не зря: 11 лет спустя, буквально несколько дней назад, бывший глава украинского МИД Дмитрий Кулеба подтвердил их опасения. Он заявил, что, если восточные земли вернутся Украине, надо лишить их жителей права голоса.

Украинцам, которые «провели годы в условиях российской оккупации и под влиянием пропаганды», нельзя сразу разрешать голосовать на общенациональных выборах, а проведение местных выборов там следует отложить, уверен Кулеба, уточнив, что такой мораторий может действовать 5–10 лет.

Кроме этого, власть Майдана могла предложить проживание в укрепрайоне, интенсивно готовящемся к войне на протяжении всего этого времени. С июля 2014 года Константиновка стала одним из ключевых логистических центров украинской группировки на севере Донецкой области. Этому способствовали крупный железнодорожный узел, пересечение автомобильных дорог в направлении Краматорска, Дружковки, Бахмута и Торецка, наличие промышленных площадок и складской инфраструктуры.

Город использовался для размещения воинских частей, ремонта техники, хранения материальных средств и обеспечения операций в рамках так называемой АТО — карательной операции, развязанной против тогда еще украинских граждан в непризнанных республиках.

Вокруг Константиновки и на подступах к ней постепенно создавались оборонительные сооружения на фоне непрерывного сокращения населения, уезжавшего прочь из родного города.

Тот факт, что Константиновка изначально строилась и развивалась как стекольная столица Российской империи, а затем и СССР, что здесь производилась почти четверть всего советского стекла, что менталитет жителей неразрывно связан с общим наследием большой индустриализации, никого не интересовал.

Наоборот, именно это обстоятельство всегда являлось определяющим для всех действий, связанных с истиранием и символов советского наследия, и менталитета города-труженика, помнящего своё совсем недавнее прошлое.

Для власти, которая взяла часть региона под свое управление, тот факт, что он буквально вплавлен в архитектурный и символический облик Москвы (константиновское стекло и зеркала украшают станции Московского метрополитена и залы МГУ им. Ломоносова) и неотделим от единого российского пространства, работал лишь в негатив. И потому видные общественные и политические деятели Украины называли Донбасс «гангреной», подлежащей иссечению.

Даже во время боев, как официально сообщил начальник Донецкой ОВА Вадим Филашкин, в городе оставались 2,5 тысячи жителей, не желающих выезжать на Украину и иметь с ней что-то общее.

Таким образом, возвращение Россией контроля над Константиновкой — это не просто военная операция, а восстановление исторической справедливости. Это возвращение к своим истокам, к заводам, которые строили наши предки, и к людям, которые всегда были и остаются частью нашего единого культурного и исторического пространства.

Константиновка — это Россия. И она вернулась домой.