Опасный Питер Пэн: библиотекари против волшебной пыльцы

В конце мая в Екатеринбурге произошло необычное событие: библиотекари собрались своим тайным обществом, чтобы бороться с волшебной пыльцой. Звучит как начало сказки, но нет, сказочного в этом событии мало. Задача стоит серьезная: как хранить и оформлять детские книги, которые вдруг оказались вне закона?

Прямо сейчас деятельные умы работают над соответствующими методичками.

Вы, уверена, уже читали о том, что теперь в книгах нельзя писать «опасные» слова. Перечень, если честно, поражает: зелье, грибы, маковое поле. Да у нас через сказку то грибы с людьми разговаривают, как в «Марье Искуснице», то бежит кто-то по маковому полю и росинки собирает.

Волшебная пыльца тоже присутствует в очень многих произведениях, тот же «Питер Пэн» — уже классическое произведение о взрослении.

Чем же эти слова так провинились, что теперь книги с их упоминанием требуют отдельных условий хранения и маркировки? Оказалось, связано это с профилактикой пропаганды наркотиков. Теперь только взрослый сможет купить или взять в библиотеке книгу «Похитители волшебной пыльцы», ребенку ее не выдадут. Так работает закон о маркировке материалов с упоминанием наркотических и психотропных средств.

У меня есть предположение, что маркировка отдана на аутсорс искусственному интеллекту, который, не вникая в контекст и культурную ценность, просто выполняет свою работу.

И вроде бы начинание благое. Не каждая книга должна попадать в руки ребенка, не каждая может быть им осознана в силу возраста, и не всегда верные выводы могут быть сделаны из прочитанного.

А в некоторых произведениях действительно есть романтизация употребления.

Не хочется заходить в своих мыслях слишком далеко и видеть во всем какую-то крамолу — мы все уже устали от конспирологических версий (пусть многое и оказывается реальностью). Да и те, кто во всем видит организованный заговор, вряд ли в состоянии что-то организовать сами. Но я уверена, что постараться уберечь своего ребенка от страшного шага к наркотику может только родительская забота и предельно честный разговор.

Это первоочередная задача родителя — оберегать, разъяснять, помогать увидеть и понять последствия своих шагов. И я бы не отдавала это школе и обществу, только вы можете быть своему ребенку авторитетом.

Негативное отношение к наркотикам должно быть заложено воспитанием, где очень подробно разъясняются последствия. Мне кажется, даже совместный просмотр одного ролика с фентаниловыми наркоманами из Америки может сделать больше, чем отвлеченное объяснение на словах.

Дети не очень любят, когда их пугают чем-то непонятным, отдаленным и без примера — очередная скучная родительская нотация. Некоторые даже обижаются, считая, что родители их в чем-то подозревают, раз заводят разговоры на подобные темы.

Понятно, что я не учу вас воспитывать своих детей и не даю советов, и единственное желание нормального родителя — выработать устойчивую резистентность к любого рода соблазнам — так же отзывается, как и вам.

Но не могу не сказать о перегибах.

Не убережем мы детей, если будем прятать от них сказки! Я не верю, что ребенок, который завис с книжкой «Приключения Тинтина» и погрузился в волшебный мир, дочитав ее, сразу рванет в наркотический трип, потому что «в книге так написано». Не написано! Любая книга, особенно детская или подростковая, изначально учит другому, и мы все знаем чему.

Любая книга дает ребенку понимание добра и зла, подсказки, как вести себя в каких-то ситуациях, дружбе и еще очень многим классным вещам.

Да, детские книги всегда были подцензурны, в какую бы сторону ни шли политические события в нашей стране. Цензор, в данном случае государство, заинтересован в том, чтобы дети читали не только интересное, но и безопасное. Но речь идет о книгах, уже хранящихся в библиотечных фондах и подлежащих «маркировке»: они вряд ли могут научить плохому, наоборот, могут показать, как мерзко выглядит зло, и дать прочувствовать это через буквы.

Смотрите, а что, если мы запретим слово «снег»? Ведь это жаргонизм, который тоже обозначает наркотик в определенном окружении. А куда мы денем фразу «дабы дурь каждого была видна»? Ведь и дурь тоже укладывается в эту схему.

Чем будут полны наши книги в итоге, если каждое слово будет под подозрением? И точно ли таким образом мы детей защищаем и оберегаем от влияния взрослого мира с его проблемами?

Что-то не уверена.

Есть, конечно, предположение, что работу искусственного интеллекта по выявлению опасных слов притормозят и всё проверят в ручном режиме. Хотя это огромный ресурс и уже человеческий, который требует оплаты труда, а не только электричества. Но тогда зайчик, у которого с утра не было во рту маковой росинки, не будет считаться преступником и снова вернется к детям.

Которые больше узнают о пороках в собственном телефоне или на улице.

Улицу же мы не можем запретить, как и дворовые компании шантрапы, которой до всего есть дело. Фуд-корты, которые сейчас нам дали новое молодежное субкультурное движение, в котором культуры ноль, а проблем навалом.

Получается, либо фуд-корты надо закрыть, либо как-то обязать родителей проводить время со своими чадами, чтобы они не зависали компаниями.

Ни то ни другое не то чтобы совсем невозможно, но точно нелогично.

Работать с детьми и подростками нужно системно, и выстраиваться эта работа должна так, чтобы никакие опасные слова в любом художественном произведении не становились триггером для совершения противоправных действий. Сейчас в наших школах психологи не редкость, да и сами занятия проводятся не в скучной манере, а в увлекающей.

Как можно увлеченного ребенка подтолкнуть к употреблению, потому что в книжке написано? Да никак!

Получается, мы видим перегиб? Я уверена, что их нет — ни перегибов, ни запретов. Есть техническая ошибка, и запустить сам процесс маркировки гораздо быстрее, чем остановить какую-то отдельную его функцию.

Но мы настолько привыкли остро реагировать, что даже в этой на самом деле комической ситуации видим повод для активной публичной деятельности, раздувания возмущения и высказывания претензий.

Я бы просто подождала, что тайное собрание волшебных библиотекарей в Екатеринбурге нас спасет — дунет волшебной пыльцой, всё заискрится и исправится.