Родительские чаты, похоже, дождались внимания государства. Общение в школьных и детсадовских мессенджерах начали централизованно регулировать: рекомендации спускаются через органы управления образованием, правила закрепляются в школьных уставах и локальных документах, а Министерство просвещения разрабатывает общие подходы к поведению участников.

ИА Регнум

Теперь у родительского чата, этого стихийного социального института, появляются свои нормы и границы дозволенного.

И, пожалуй, давно пора. Родительский чат — территория, на которой взрослые люди регулярно демонстрируют такое буйство страстей, что поневоле начинаешь понимать, откуда в школах берутся проблемы с учениками. Ведь они — дети своих родителей.

По данным ВЦИОМ, в таких чатах состоят 40% родителей. Но если учесть, что общение держится почти исключительно на мамах, то школьные и детсадовские мессенджеры фактически охватывают женскую половину едва ли не каждой второй российской семьи. Трудно найти социальный институт с таким широким вовлечением граждан. На выборы ходят в лучшем случае 60% избирателей. А мимо родительского чата, получается, не пройти.

Он — источник информации, к которому обращаются по широкому спектру вопросов, которые раньше обсуждались изредка на родительских собраниях, куда нужно было ходить лично.

В советскую эпоху отцы не посещали такие мероприятия, потому что вкалывали на работе. Для мужчины отпроситься со службы по такому поводу — поставить личное выше общественного. Чаты же свободны от подобных аллюзий, но теперь, судя по всему, требуют особенного психического устройства, коим мужчина не обладает.

Они заселены почти исключительно женщинами, которые чувствуют себя на этой территории воинственными амазонками. Впрочем, дело не только в гендерном составе.

Родительский чат способен превратить в воинственного активиста любого, кто слишком близко к сердцу принимает школьные дела своего ребенка. Родительская любовь слишком часто оказывается слепой и безотчетной.

Многие мамы, вступаясь за свое чадо, являют иллюстрацию эффекта Даннинга — Крюгера, когда человек с низкой квалификацией переоценивает свои способности и принимается поучать специалистов. Бесконечные скандалы, перетекающие в реальную жизнь, — выпуклое зеркало когнитивных искажений, по которому можно писать диссертации по психиатрии.

Об этом напоминает трагедия, случившаяся несколько лет назад в Волгограде, когда два отца повздорили в чате из-за задания по русскому языку. В итоге двое детей остались сиротами. Учитель же от конфликта в сетях самоустранился, поскольку не имел рекомендаций на этот счет, а собственного опыта не накопил.

Вообще, удивительно, что ни один из авторов детективного жанра не додумался написать историю, замешанную на конфликтах в родительском чате. Что еще нужно? Замкнутое пространство, бурные страсти, непримиримые конфликты, разноплановые персонажи. Всё это еще ждет свою Агату Кристи, которая напишет на их основе новый «Поезд в Стамбул».

Вот главные персонажи.

Профан донимает всех расспросами и никогда ничего не знает. Паникер бьет в набат по любому поводу и особо нетерпим к медицинским прививкам. Педант пытается довести до последней мелочи любой вопрос — от размера шариков на выпускном вечере до шрифта школьных грамот. Скряга муторно, до копейки, выясняет бухгалтерию всех сборов.

Кстати, самые бурные споры возникают именно вокруг взносов, что подтверждает незамысловатую мудрость из фильма «Брат»: «Деньги правят миром». Там, правда, эта мысль была развенчана, но до таких этических высот родительские чаты не поднимаются.

Неудивительно, что всё это стихийное общение родителей пришлось брать под контроль. Теперь для него устанавливают правила: в какое время можно писать, какие вопросы выносить на общее обсуждение, как обращаться к учителю и что считать недопустимым поведением.

Например, запрещается беспокоить участников сообщениями с девяти вечера до восьми утра. Голосовые сообщения разрешаются только учителю, родители должны писать текстом и строго по делу. В Москве школьные чаты переводят в национальный мессенджер MAX.

Модераторы отдельно оговаривают, какие темы следует обсуждать в общем чате, а какие — лично с педагогом.

Если ребенок заболел, об этом нужно сообщить учителю напрямую, чтобы не поднимать среди беспокойных родителей панику. Болезнь ученика — дело прежде всего его самого и семьи, а не повод для коллективного обсуждения медицинских подробностей.

Предусмотрены и санкции: за агрессивные высказывания участника могут временно заблокировать. Разошедшемуся родителю предлагается отдохнуть от сообщений на три дня. Пусть человек остынет, дабы не переходил грань корректного общения.

Риск повторения волгоградской истории, конечно, нельзя устранить одним школьным регламентом, но хотя бы попытка ограничить сетевую агрессию выглядит разумной.

Родительские чаты изначально возникли не в кабинетах Министерства просвещения, а стихийно, как удобный способ обмениваться информацией. Но постепенно они превратились в нечто большее: в параллельную школьную реальность, где взрослые выясняют отношения, ставят диагнозы, требуют отчета за каждую мелочь и нередко считают себя компетентнее педагогов, врачей и администрации.

Теперь чиновники пытаются навести там порядок с помощью правил и уставов. Получается занятный парадокс: чтобы родители могли нормально общаться друг с другом, им понадобились инструкции сверху.

Любопытно, но ни один из знаменитых педагогов не взывал к родителям: ни Аристотель, ни директор Царскосельского лицея Егор Энгельгардт, ни начальница Смольного института благородных девиц статс-дама Юлия Адлерберг, ни поэт Жуковский, ни Макаренко, ни Сухомлинский, ни мистер Доббинс, который учил Тома Сойера.

Правда, по разным причинам.

Но всё же в качестве вывода можно вынести мнение, что регулярное появление родителя в процессе школьного воспитания ему вредит. А родительский чат — порождение технологических достижений эпохи — вообще во многом противоречит традициям педагогики, которая должна быть консервативной.

Причина проста: мы любим детей и хотим наполнить их детство пользой для взрослой жизни. Как говорил Достоевский, без любви к детям не было бы любви к человечеству. Но любовь — не индульгенция на хамство, истерики и вмешательство во всё, что происходит вокруг ребенка.

Родительский чат слишком часто оказывается оранжереей, где зреют не плоды любви, а самые вредоносные плевелы.

И, возможно, именно это — главное, что стоит обсудить в связи с новым регулированием. Государство может установить время тишины, ограничить голосовые сообщения и прописать правила общения. Но никакой школьный устав не научит взрослого человека уважать собеседника, отличать собственную тревогу от реальной угрозы и не превращать каждую школьную неприятность в войну.

А ведь именно это дети ежедневно видят в поведении своих родителей. И потом мы удивляемся, что они переносят ту же модель поведения в школу.