«Зверь страшнее чёрта»: скрывавшегося 20 лет нациста поймали почти случайно

60 лет назад, 4 апреля 1966 года, в Киеве был приведён в исполнение приговор суда. Высшая мера наказания — расстрел. Осуждённый — Мельников Иван Александрович, 1912 года рождения, проживавший до ареста в Одесской области.

До 1965 года был известен как человек с безупречной репутацией: примерный семьянин, участник войны, удостоенный медалей «За отвагу» и «За победу над Германией». И лишь случайность раскрыла его истинное прошлое.

Тщательно выстроенная легенда более двух десятилетий скрывала пособника нацистов. Надзиратель в полицейской тюрьме оккупированного Краснодона Иван Мельников отметился особо изощрёнными пытками при допросах арестованных подпольщиков — среди которых были и члены «Молодой гвардии».

Неприметный работяга

Биографии маньяков и уголовных преступников часто начинаются с тяжёлого детства и девиантной юности. В случае будущего палача Мельникова ничего подобного не было. Он родился в 1912 году в станице Чертковской области Войска Донского (сейчас — в Ростовской области), в сознательный возраст вошёл уже при новой власти, когда ужасы Гражданской войны были позади.

Отличался безупречной трудовой биографией. В юности был конюхом в колхозе. Позже — уже перебравшись в Краснодон Ворошиловградской области (ныне ЛНР), стал «рабочей косточкой», трудился в забое.

Перед войной работал на шахте № 2-4 крепильщиком — устанавливал в туннелях конструкции, которые предотвращают обвалы породы и тем самым спасают жизни горняков.

Известно, что Иван женился, в семье росли двое детей. Молодой шахтёр не был ни душой компании, ни изгоем. Но то, что произошло в июле 1942 года, выявило его худшие качества.

К городу приближался фронт, работников, имевших «бронь» на шахте 2-4, эвакуировали — как и сотрудников других предприятий Краснодона.

Мельников оказался в колонне, шедшей на восток, к городу Гуково Ростовской области. Эвакуированных везли слишком медленно, немцы наступали стремительно — и колонна оказалась отрезанной от своих. Кто-то успел сбежать, большинству (в их числе был и Иван) пришлось вернуться в уже захваченный Краснодон.

Услужливый помощник

Когда Мельникова раскрыли и арестовали, он признался следователям: был уверен в скором поражении Красной армии, да и к тому же «недомогал», надо было прокормиться.

«Я пошел в полицию добровольно, меня никто не принуждал… Немцы пришли в Краснодон, и дней через пять я пришел в полицию. С августа месяца я стал активно работать», — признался предатель.

Первоначально ему поручили рубить дрова и таскать воду для кухни. Но уже этот статус позволил ему захватить пустующую квартиру.

По совпадению, новыми соседями стала семья Серёжи Левашова, одного из будущих молодогвардейцев. Этот факт из показаний свидетелей и самого Мельникова приводит ветеран войны и спецслужб Анатолий Моисеев — в 1965 году сотрудник Ворошиловградского управления КГБ, один из тех, кто вёл дело полицая и арестовывал его.

«Вскоре, оценив усердие и старание предателя, фашисты одели на его руку повязку полицейского и выдали винтовку», — отмечал Моисеев. Причём рекомендацию для немецких властей выдал лично бургомистр Черников.

Жители города, часто встречавшие патрульного полицейского Мельникова, отмечали его услужливость — «спичечку гитлеровцу вовремя поднести, чтоб прикурил, по поручению сбегать».

«И в то же время требовательность к своим, особенно во время патрулирования по городу — здесь в ход шли и ругань, и кулак», — приводит Моисеев свидетельства переживших оккупацию.

Исполнительность оценили — и вскоре Мельникова повысили до начальника полицейской группы, в чьи задачи входил надзор за несколькими кварталами, организация облав и конвоирование арестованных. Недавний хороший парень Ваня требовал, чтобы его называли «господин Мельников».

После поощрения по службе он отличился ещё больше — арестовал и доставил «куда следует» соседа и бывшего товарища по работе на шахте 2-4 по фамилии Бирюков. Новым хозяевам он доложил компрометирующие данные: арестованный — участник стахановского движения, отмеченный большевистской властью.

Следующим этапом в карьере Ивана Мельникова стал перевод в охранники камер, где находились арестованные за неблагонадежность.

Садист «по долгу службы»

Уже в августе–сентябре 1942 года гестапо раскрыло большую группу патриотов-подпольщиков. 32 человека были вывезены в городской парк и живыми закопаны в землю. Мельников в тот момент сопровождал машину с обречёнными. Но вскоре и его самого привлекли к участию в «акциях».

В показаниях первого бургомистра Краснодона Черникова советским следователям есть свидетельство: Мельников пожаловался ему, что сейчас нервничает, курит одну папиросу за другой — был на операции, бросали арестованных в шурф шахты. Раньше работа была спокойнее, курил меньше, пачки махорки хватало почти на неделю.

Но зато можно было поживиться имуществом убитых. «После расправы каратели возвращались с «трофеями»: почти каждый нес кожушок, валенки или шапку», — приводит бывший следователь КГБ Моисеев показания свидетелей по делу.

В Краснодоне за полицейским Мельниковым закрепилось прозвище «Страшнее черта зверь».

Самые богатые «трофеи» полицаям достались в январе 1943 года, когда нацисты раскрыли «Молодую гвардию». Мельников принимал участие и в засадах на подпольщиков, и в пытках, которым подвергались родители молодогвардейцев, у которых выбивали признания о местонахождении скрывавшихся ребят.

Групповод Мельников лично принимал участие в допросах Олега Кошевого, Любы Шевцовой, Ульяны Громовой. Перед «ликвидацией» у шахты № 5 «молодогвардейцев поодиночке сбрасывали с саней и избивали», на что молодогвардейцы лишь отвечали «словами презрения», показывал на допросе один из полицейских, некто Давиденко. Другой пособник оккупантов Бауткин свидетельствовал:

«В тот период, когда молодогвардейцев расстреливали и сбрасывали в шурф шахты, как-то утром я пришел в полицию и заступил на дежурство… Увидел (полицейского) Подтынного, который вместе с Мельниковым делили вещи расстрелянных».

Следствием 1965 года было документально доказано, что обвиняемый не просто стоял в оцеплении, а лично подталкивал избитых, полуживых ребят к краю 53-метрового ствола шахты. В своих показаниях он пытался минимизировать вину: «Я стоял в оцеплении… я делал то, что приказал (начальник полиции Василий) Соликовский». Но свидетели из числа выживших горожан и бывших коллег-полицаев подтвердили: он расстреливал с видимым усердием.

Иван Мельников конвоировал к месту казни своего соседа — молодогвардейца Серёжу Левашова.

Он обратился к полицаю с единственной просьбой: «Передай отцу и матери, что я погиб. Пусть они меня не ищут…» Мельников не передал — зато похвастал жене, которая по секрету передала соседям.

«А полицейский, каждое утро встречаясь с матерью казненного, лишь издевательски улыбался», — пишет Моисеев. Имя жены и детей предателя в открытых источниках не фигурируют. Свидетели не отождествляли Мельникова и его близких. Известно лишь, что супруга полицая умерла вскоре после войны.

Гвардии рядовой

Когда в феврале 1943 года Красная армия освободила Краснодон, город содрогнулся от увиденного в шурфе шахты. На теле Ульяны Громовой была вырезана пятиконечная звезда, у других отсутствовали фрагменты кожи, были сломаны конечности. Те, кто творил это, бежали на запад. Среди них был и Мельников.

Оказавшись в Дебальцеве, он обратился в местную комендатуру — попросился «добровольцем» во вспомогательные части немецкой армии. В 1943-м «чистота арийской крови» армейское начальство уже не волновала — солдаты были нужны. Так Мельников отступал — через Запорожье, Николаев, Одессу.

И здесь экс-полицейский совершил маневр, который позволил ему скрываться еще двадцать лет.

Он посчитал, что Гитлер точно проиграет, выбросил немецкие аусвайсы, уничтожил следы службы в полиции и явился в полевой военкомат под видом «жертвы оккупации». В неразберихе наступательной операции глубокая проверка личности была затруднена. Его зачислили в 196-й гвардейский стрелковый полк 67-й гвардейской стрелковой дивизии.

В 1965-м, на следствии, Мельников пытался представить себя малограмотным и недалёким человеком. Но его «метаморфоза» в 1944-м была расчётливым шагом (правда, не без наглости — он назвал почти настоящее имя, переменил лишь отчество).

Он воевал отчаянно. В наградных документах, хранящихся в архивах ЦАМО, зафиксировано, что гвардии рядовой проявил мужество в боях. Приказом № 021/н от 24 апреля 1945 года он был удостоен медали «За отвагу». Кроме того, он получил ранение.

Демобилизовавшись, Мельников обосновался максимально далеко от Краснодона — в Ровенской области. Там он завел семью, устроился на работу и стал образцовым советским гражданином. Соседи видели в нем уважаемого фронтовика, он выступал на митингах. Но продолжал путать следы — с Западной Украины он с новой семьёй перебрался в Одесскую область, на хутор (по переписи 2001 года население 26 человек) Три Криницы.

Хуторянин по кличке Полицай

Органы госбезопасности никогда не прекращали поиск виновников краснодонской трагедии. Дело «Молодой гвардии» находилось на особом контроле.

К началу 60-х годов большинство крупных чинов полиции Краснодона были либо осуждены, либо ликвидированы, но исполнители среднего звена продолжали скрываться.

Следователи КГБ сопоставляли списки личного состава полиции, найденные в трофейных архивах, со списками награжденных военнослужащих, призванных с освобожденных территорий в 1944–1945 годах. Особое внимание уделялось совпадениям имен, фамилий и дат рождения.

Ниточка потянулась к 1964 году, когда в ходе разработки другого военного преступника всплыло имя Ваньки-конюха, который якобы «исправился» и служит в армии. Фамилия — Мельников. Приметы (с поправкой на возраст) известны, сочетание — Иван Мельников — более чем распространённое.

Запросы по областям и неутешительные ответы из Полтавы, Тбилиси, Днепропетровска, Одессы. И вдруг — удача.

«Нам, в областное управление КГБ, пришло срочное сообщение из Краснодона. Одна из женщин отдыхала в Одессе, на рынке… видела торгующего овощами Мельникова. Но ведь одесские паспортистки ответили, что такой (в Одессе) не проживает!» — вспоминал сотрудник Ворошиловградского УКГБ Моисеев. Но версию было необходимо проверить.

Луганские чекисты дали запрос в одесский военный комиссариат. 16 марта пришёл ответ с приложенной карточкой на Мельникова — правда, не Ивана Александровича, а Ивана Ивановича. Графологическое исследование показало: почерк И. И. Мельникова идентичен почерку разыскиваемого И. А. Мельникова.

Следственная группа вылетела в Одессу, оттуда в Великомихайловский район, к военкомату которого был «приписан» этот Мельников. Молодой начальник райотдела милиции сначала замялся: Мельников не значится, но в колхозах паспортный режим не введён… И вдруг милиционера осенило: как же, есть Мельников Иван, сосед отца на хуторе Три Криницы.

Чтобы проверить — тот ли Мельников, сперва инсценировали выезд из военкомата для уточнения документов. Объект, привыкший к своей безопасности, охотно шел на контакт. Его сфотографировали, и этот снимок немедленно отправили в Краснодон.

Свидетели — те, кто выжил в застенках, и те, кто работал в управе, — независимо друг от друга указали на фото: «Это он». Одна из свидетельниц, увидев снимок, перенесла сердечный приступ.

Сомнений не оставалось. На задержание в Три Криницы выехали 14 мая 1965-го — сразу после 20-летия Победы.

Моисеев вспоминал:

«Жены Мельникова — он успел завести здесь новую семью — дома нет, где-то в поле. Да и весь хутор будто вымер… Иван же дома, спит, на столе самогонка, закуска. Разбудили, начальник милиции представил нас. Иван враз протрезвел: «Я ждал вас каждый день…»

Мельникова выводили в наручниках, он кричал во всё горло, что вяжут фронтовика. Кто-то из хуторян (а у дома «Иван Иваныча» собрались все жители Трёх Криниц) спросил: «И правда, за что?»

«Я ответил: «Вы о краснодонской «Молодой гвардии» слышали? Это один из ее палачей, — пишет Моисеев. — Тогда одна из женщин не выдержала: «Знаете, как мы его между собой звали? «Полицай»! За злость…»

Банальное зло

Судебный процесс 1965 года стал событием общесоюзного масштаба. Он проходил в Краснодоне, в зале Дворца культуры. Здание находится в нескольких сотнях метров от того самого шурфа, где «проводились ликвидации».

Подсудимый вел себя жалко. Он больше не был «героем-автоматчиком», он превратился в суетливого старика, который пытался свалить вину на «темноту» и приказы. В кассационной жалобе он писал: «Я был и есть неграмотный, темный человек… если бы я был немного развит и обогащен политически, то я на этот гнусный поступок не пошел бы».

На вопрос о том, как он мог 20 лет смотреть в глаза людям, ответил: «Я все время жил, как заяц, боялся возмездия…»

Сторона обвинения настаивала на том, что никакая служба в армии и никакая медаль не могут перекрыть масштаб совершённого преступления. Участие в пытках и казнях несовершеннолетних. Боевые заслуги 1944 года были признаны судом лишь способом избежать заслуженной кары.

Окончательный приговор вынес трибунал Киевского военного округа: приговорить Мельникова Ивана Александровича к расстрелу, лишить медалей и других наград.