«Альтернатива» есть. На Красной площади представили роман о будущем России
У входа на книжную ярмарку «Красная площадь» стоит плотная очередь. Люди идут к рамкам, показывают сумки, документы, приглашения. Пресс-карта нашего корреспондента на секунду становится предметом отдельной проверки: росгвардеец мнет ее пальцами, смотрит с недоверием. Но охрана кивает, очередь остается за спиной, впереди начинается книжный город.
В нескольких шатрах идут презентации: десяток слушателей, несколько пустых стульев, кто-то садится на пять минут и уходит дальше. На ярмарке всё время кто-то движется. Книге здесь нужно сначала остановить человека. 21-й шатер — останавливает.
Там Александр Журавский представляет роман «Альтернатива», футурологический политический триллер, действие которого происходит в 2034 году.
По сюжету Россия созывает Вторую Ялтинскую конференцию, а главный герой, ветеран СВО и майор спецслужб Кирилл Ратников, должен предотвратить глобальную катастрофу на фоне заговора против президента США Илона Маска. В анонсе книгу уже называют сплавом военной прозы, политического триллера, научной фантастики и любовной истории. На месте разговор быстро уходит дальше литературной презентации.
В шатре заняты все места. За последним рядом стоят люди. Еще несколько рядов собираются по краям. За ограждением тоже задерживаются слушатели, хотя на ярмарке редкий человек готов долго стоять у чужого мероприятия. Прислушиваются. Остаются.
«Нам продают будущее»
Журавский тему подхватывает, говорит ровно, собранно, иногда улыбается, иногда делает паузу перед фразой, которую зал явно ждет. У него манера человека, привыкшего объяснять сложные вещи без снижения планки. Он ведет слушателя через связки: история, техника, пропаганда, литература, цивилизация, герой.
Сначала разговор заходит о тех, кто продает будущее готовыми образами. Журавский говорит о западных визионерах: Илоне Маске, Питере Тиле, Рэе Курцвейле, представителях крупных технологических компаний. Они рассуждают о будущем и одновременно собирают для него рекламную оболочку, предлагают человеку картину завтрашнего дня, где всё уже размечено за него.
«Они предлагают нам будущее. Они, по сути, его продают», — говорит Журавский. Его предупреждение звучит как требование интеллектуальной самостоятельности. «Не верьте, когда вам продают будущее», — говорит автор. И сразу выводит разговор к русской цивилизации:
«Мы часто учились по университетам, по университетским позициям и образам будущего, которые нам преподавали. Но у нас есть свой образ. Есть русская цивилизация, которая всегда формулировала смыслы, образы, видения, которая всегда была внимательна к человеку, к личности, к литературе, к героизации».
Если чужие корпорации и идеологи предлагают миру свое завтра, Россия не обязана жить внутри их сценария. У нее есть собственный исторический опыт, собственное понимание героя, свой язык будущего. «У нас есть свои герои. Они сильно отличаются от западных», — добавляет Журавский. Разговор о технологиях становится разговором о цивилизации.
Главное в герое
Презентация книги на глазах превращается в беседу о том, как описывать Россию после 2022 года: без чужого словаря, без заемной героики, без обязательного поклона перед западной моделью будущего.
Журавский говорит и о русском герое. Не о супергерое, который получает силу от токсичной жидкости, звездного луча или случайной мутации. Русский герой, по его словам, появляется через препятствие. «Наш герой — это тот, кто преодолевает», — говорит он.
Журавский рассказывает своеобразную притчу. Чтобы достичь цели, человеку нужна не воля, сила или желание. Ему нужна преграда. Без нее действие остается просто действием, а с препятствием начинается путь. Русский герой становится героем не сразу, а в конце дороги. Его нельзя узнать заранее по плащу, костюму или сверхспособности. Он проявляется через испытание.
Журавский выводит мысль к религиозному основанию. Христианская традиция, напоминает он, знает драму пути: человек может всю жизнь идти праведно и пасть в конце. Поэтому важен не знак избранности, а движение, борьба, выбор. Отсюда и русская командность. Панфиловцы, военные братства, люди, которые становятся героями вместе, а не сияют одиночной неуязвимостью.
В этот момент становится ясно: для автора «Альтернатива» больше, чем роман о 2034 годе. Это попытка вернуть России право описывать себя в будущем времени.
Достоверность фантазии
Модератор напоминает сюжет: 2034 год, до него от сегодняшнего дня всего восемь лет, в романе Илон Маск уже президент США. Журавского спрашивают, как его нынешняя работа влияет на представление будущего. Он отвечает с улыбкой: «Работа, конечно, влияет на все. Как и безработица».
Зал смеется.
Потом он рассказывает, что с 2022 года ему приходится объяснять людям современный мировой порядок: почему прежние схемы не работают, почему происходят необратимые изменения, как формируется новый тип многополярности. «Чем больше объясняешь, тем лучше понимаешь сам», — говорит Журавский.
Здесь в разговор входит авиация. У автора первое образование авиационное, и он вспоминает старого преподавателя, который знал Глушко, Яковлева, общался с Туполевым и рисовал студентам подъемную силу крыла. Преподаватель спрашивает: «Все понятно?» Студенты отвечают: «Все понятно». А он говорит: «А я до сих пор не понимаю, как они летают».
Вторая байка еще короче. Почему он сам не летает на самолетах? «Потому что я знаю, кто их строит».
В шатре снова смеются, но смысл серьезный. «Если ты хочешь убедить читателя в достоверности своего прогноза, если ты предлагаешь сценарий будущего, будь достоверен в деталях. Убеди читателя, что тебе можно доверять», — говорит он.
Когда знаешь, кто строит системы, кто формулирует цели, кто производит образы будущего и через какие жанры действует пропаганда, начинаешь иначе смотреть и на литературу. Особенно на шпионский и политический триллер.
Русская эвтопия
Англосаксонский мир давно выстраивает свою концепцию миропорядка и умеет героизировать даже то, что само по себе героическим не является, подчеркивает автор. Он приводит пример Дюнкерка: трагедия отступления превращается в миф о спасении, в историю, где вся нация объединяется вокруг своих солдат. «Они умеют сделать это так, чтобы на глазах наворачивались слезы. Умеют», — признает Журавский.
«И, конечно, возникает вопрос: будет ли у этой версии ответ с нашей стороны? Этот роман — может быть, в каком-то смысле «ответ Чемберлену», — говорит Журавский.
У входа в шатер в этот момент становится теснее. Кто-то пытается пройти мимо, останавливается, задерживается на словах о Бонде и русском герое. Люди слушают автора, который объясняет, почему России мало оставаться объектом чужого романа, чужого фильма, чужого прогноза.
В «Альтернативе» Россия будущего действует сама. Западные реваншистские силы используют старые фашистские связи и новые технологии ИИ, чтобы сорвать новый миропорядок. Главный герой Кирилл Ратников должен помешать заговору, в котором русских хотят обвинить в покушении на президента США. За фабулой политического триллера проступает более широкий вопрос: каким будет будущее России и имеет ли она право предложить миру свою альтернативу.
Журавский не уходит в далекое будущее. 2034 год он выбирает, когда начинает писать роман в 2022–2023 годах. Ему важно, чтобы дистанция оставалась короткой, почти осязаемой.
Журавский объясняет, почему книга для него скорее утопия, даже «эвтопия» — по-гречески, хорошее место, здоровая перспектива. Антиутопий, говорит он, на полках и так много. Они пишутся легко, потому что испугать человека сегодня несложно. «Но не хочется так сдаваться, — говорит Журавский. — А хочется не грустить, а надеяться. Давайте будем жить».
«Цветок в кипятке»
Вопросы из зала идут не случайные и не ярмарочные. Один из слушателей говорит о том, что за последние десятилетия Россия многое растеряла в собственном культурном коде. Журавский отвечает: «Мы просто другие. Это нужно понять».
Одна из читательниц говорит, что после книги хочется жить. Роман, по ее словам, пропитан добротой и созиданием. Журавского спрашивают, какие препятствия есть у него самого во время работы.
Он говорит о книге как о большом пути, где цитата перед каждой главой работает, «как китайский цветок, который опускают в кипяток»: раскрывается, дает аромат и цвет. Главы сначала большие, потом становятся короче. Сам объем романа пугает автора. Он даже просит сверстать книгу в один том, но в две колонки, чтобы она не казалась такой страшной. Всё равно получается книга, которую невозможно взять в руки без уважения к ее весу.
Отдельно Журавский говорит о цельной личности. Современная культура часто требует от героя распада, внутренней разорванности, обязательной серой зоны. Автор с этим не согласен. Сложная личность не обязательно распавшаяся. Цельный человек может ошибаться, страдать, сомневаться, любить, но выбирать внутри своей системы координат.
«Наш герой-пилот именно такой. Он травматичный в человеческом смысле, но крепкий парень, как многие наши», — говорит Журавский.
Так чувствуется и Ратников, и более широкий тип русского героя. Не идеальный. Не гладкий. Не витринный. Крепкий.
Футурология и пророчество
Когда разговор доходит до пропаганды, Журавский не уходит от слова. Все зависит от того, что считать ценностью, замечает он. Есть читатели, которые воодушевлены.
Есть те, кто встречает саму попытку предложить позитивный образ России агрессией. На обвинение «это пропаганда, это не литература» он предлагает простой ответ: давайте спорить аргументами. И рассказывает историю о звонке Александра Проханова.
Тот, по словам Журавского, прослушивает каждое чтение романа и пишет о нем статью. А самому автору говорит, что «Альтернативу» должны изучать в спецслужбах Запада и аналитических центрах, потому что там показано, «как русский победит, как Россия победит».
Журавский улыбается. «На это я не претендовал», — говорит он. И все же мысль называет любопытной.
В финале его спрашивают о пророчестве. Писатель предостерегает: «Я не считаю себя пророком. Пророк — это всегда от Бога». Футурология, объясняет он, устроена иначе. Она предсказывает, исходя из уже проявившихся тенденций. Если видишь направление, уже не так важно, в начале ты пути или в середине.
