«Буду встречать вас на том свете». Как слепая Матрона увидела будущее
«Зачем осуждать других людей? Думай о себе почаще. Каждая овечка будет подвешена за свой хвостик. Что тебе до других хвостиков?» Такой совет давала блаженная Матрона Московская, святая, жившая во времена, когда осуждение — в том числе за «не то» происхождение и «неправильные» взгляды — было обычным делом.
Матрона Никонова родилась в 1881-м, в год смерти Александра II Освободителя, и (как пишут в житиях) «отошла ко Господу» в 1952-м, за несколько месяцев до смерти Иосифа Сталина, пережив все беды первой половины XX века.
Современные церковные и околоцерковные авторы часто приводят высказывание блаженной: «Всех, кто обращается ко мне за помощью, я буду встречать на том свете, помогать и молиться за вас». Сейчас — когда Матрона Московская и Тульская причислена к лику святых — это «легитимная» фраза. Но при жизни Матроны Ивановны это могло быть воспринято как крамола: до 1917 года как нечто, не санкционированное Святейшим Правительствующим Синодом, а после революции — как «реакционная религиозная пропаганда». Юродство Христа ради и жизнь не от мира сего всегда оказываются не ко двору.
Птица с закрытыми глазами
Сейчас село Себино Кимовского района Тульской области — один из «основных объектов религиозного туризма в регионе» (как пишут в популярных проспектах), здесь стоят два памятника святой подвижнице, а в стилизованной нарядной избе открыт ее дом-музей. Но в конце 1880-х, когда Матрона Дмитриевна Никонова появилась на свет, Себино было рядовым селом Епифанского уезда с, пожалуй, единственной «достопримечательностью» — отсюда 19 верст до Куликова поля.
С одной стороны, земля здесь богатая — чернозем. С другой, даже через двадцать лет после отмены крепостного права крестьяне (включая земляков Матроны) страдали от малоземелья. Епифанцы называли дарованные царем наделы «кошачьими» и «сиротскими» — и часто нанимались в батраки.
Автор жизнеописания Матроны, ее землячка Зинаида Жданова, уточняла: Дмитрий и Наталья были бедняками. Современные историки считают: Жданова дала Матронушке «классово-правильное» происхождение. Судя по документам, дед Матроны Иван Никонов был зажиточным (после революции таких называли кулаками) и мог позволить себе содержать большую семью.
Матрона стала четвертым ребенком в доме, где уже подрастали трое старших. Год рождения «плавает»: Жданова в «Сказании о житии блаженной старицы Матроны» пишет о 1881-м, в других источниках — 1883 или 1885 годы. Зато точно известно, что девочку окрестили в честь Матроны Константинопольской, святой V века, которая вела себя странно (одевалась в мужское платье), имела видения, «воевала с бесами в идольском капище» и исцеляла слепых.
Рассказывали, что перед рождением дочери Наталье Никоновой был вещий сон: к ней на руку села белая птица с человеческим лицом и закрытыми глазами. Сон подтверждается медицинским фактом: девочка появилась на свет с пороком развития, для которого у врачей 1880-х уже был термин — анофтальмия, «прирожденное отсутствие глаз».
Под литерой «К»
В житиях святых есть устоявшийся мотив: в детстве сторонился (или сторонилась) ребяческих забав. Но слепую Матрюшеньку соседские дети сами делали предметом игр, и довольно жестоких. Окружали и били связками крапивы, приговаривая: отгадай, кто тебя лупанул. Или как-то раз столкнули Матрону в яму и наблюдали, как слепая будет выкарабкиваться. Но она никогда не отвечала злом на зло.
В переписи крестьян села Себино значится: Матрона Дмитриева Никонова — неграмотная, калека (против фамилии в таких случаях ставилась буква «К»). Если неграмотных было большинство, то литера «К» означала изгойство (такая обуза в семье помеха) и нищенскую жизнь — а за «обращение нищенства в ремесло» полагалось до трех месяцев тюрьмы. Но вмешалось чудо.
Рассказы о молодых годах Матроны вряд ли убедят скептиков, но в Себино их пересказывали поколениями. Зинаида Жданова передавала семейную легенду: Матрона предсказала ее будущей матери завидного жениха, «барина с усиками». Та усмехнулась — кто же возьмет замуж старую деву в 28 лет? Но вскоре встретила инженера-путейца, блестящую партию по тем временам.
К прозорливой дочери Никоновых стали приходить за советом: как сохранить урожай, отправлять сына на фабрику в Тулу или Москву или оставить при хозяйстве. Никоновы смирились с особенной дочерью: «лишний рот» стал кормить семью.
Страшный дар
Но на рубеже веков, когда Матроне не было и 20, случилась новая беда: без видимых причин парализовало ноги. И одновременно открылся страшный дар — видеть дальнее будущее. За 20 лет до начала гонений она повторяла: «Будут грабить, разорять храмы и всех подряд гнать». В такие пророчества никто из соседей верить не хотел.
В 1915 году жизнь села Себино омрачали известия о погибших на войне с «германцем» — о внутренних потрясениях не подозревали. Но в том году Матрона попросила принести ей икону «Взыскание погибших» — и молилась не только о сгинувших на войне, но и о будущих жертвах. С этой иконой она не расставалась до конца жизни.
Матрона без стеснения говорила Александру Янькову, отцу своей благодетельницы Лидии, — лучше продать имение и уехать подальше. Помещик не послушался — и после революции всё потерял и умер от потрясений. Лидии Яньковой тоже сравнительно повезло умереть своей смертью в голодные 1920-е, не дожив до 40 лет, и быть похороненной у Успенского храма в Себино.
Для Матроны гонения начались с ее дома. Сразу после революции брата Ивана избрали в волостной исполком, другой брат Михаил в Гражданскую стал председателем комбеда. В середине 1920-х братья вступили в ВКП (б). В биографии большевиков Никоновых было два сомнительных момента: дед из зажиточных (но тот давно умер) и блаженная сестра, которая устроила в доме «рассадник мракобесия».
В 1925 году Матрона попросила перевезти ее в Москву — и жила там уже до конца своих дней. Скиталась по подвалам, сараям, по квартирам, где нельзя было долго задерживаться, чтобы не подставить хозяев. На Ульяновской улице, на Пятницкой, в Сокольниках, в Вишняковском переулке, у Никитских ворот, в Петровско-Разумовском, в Царицыне.
«Сижу, никуда не хожу»
Много раз чудом избегала ареста: ее увозили за считанные минуты до приезда милиции. Однажды милиционер выследил слепую старицу, пришел забирать и услышал от нее: «Беги скорей, у тебя несчастье в доме! А слепая от тебя никуда не денется. Сижу на постели, никуда не хожу». Он послушался, уехал домой и обнаружил там обгоревшую от полыхнувшего керогаза жену — успел отвезти ее в больницу, всё закончилось благополучно.
В те годы в Москве можно было прожить даже нищенке (после тягот военного коммунизма нэп был глотком воздуха). Но одновременно набирали силу гонения. Партия поддержала обновленческий раскол, и усилила давление на патриаршую церковь. Верные патриарху Тихону церкви закрывались, священников арестовывали, среди верующих искали «врагов народа».
Земляк и сверстник Матроны — искусствовед и благотворитель Юрий Олсуфьев, духовное чадо оптинского старца Анатолия, первый реставратор рублёвской «Троицы» — в 1925 году был впервые заключен в Бутырку. Свой путь он закончит в 1938-м, на Бутовском расстрельном полигоне.
Слепая ясновидящая Матрона оказалась в самом центре кошмара, но продолжала служение. В тесных комнатках коммунальных квартир блаженная ежедневно принимала десятки, а порой и сотни людей — от простых рабочих до интеллигенции, тайно сохранявшей веру.
Матронушка принимала всех безотказно. Одному она строго говорила: «Исправься, пока не поздно!». Другого — ласково утешала. Никто не уходил от нее без совета, без молитвы или исцеления.
«Сын твой вернется»
В 1941 году Матрону приютила Зинаида Жданова, которая раньше перебралась в столицу, в Староконюшенный переулок на Арбате. Еще мирной весной, когда многие верили в нерушимость пакта о ненападении с Германией, старица (которая газет не читала и радио не слушала) с печалью говорила: «Будет война… большая война». А когда на крыши московских домов летели немецкие зажигательные бомбы и враг стоял в десятке километров от столицы, слепая подвижница стала для многих опорой и утешительницей.
Тогда, похоже, и родилась легенда о встрече со Сталиным. Некий Никита Ермаков, «который привозил в Кремль» в разгар битвы за Москву, попросил вождя — обратись к прозорливой старице. Сталин, вспомнив семинарское прошлое, приехал к Матроне и смиренно попросил совета. А та сказала: «Русский народ победит, победа будет за тобой».
Это, конечно, миф — такой же, как и рассказ о том, как 8 декабря 1941 года самолет с Тихвинской иконой облетел Москву, совершив «воздушный крестный ход». Но этот миф отражает представление народа о том, что в критические моменты истории правители прислушиваются к святым.
К Матроне шли матери, потерявшие сыновей на фронте, жены, ждавшие вестей с войны, солдаты, уходившие на передовую. И всем она говорила: «Враг в Москву не войдет». Никто не уходил от нее без слова ободрения. «Молись, родная, — говорила она заплаканной женщине, — и сын твой вернется». И многие действительно получали вести о чудом спасенных близких.
В послевоенные годы Матрона часто болела, но, как говорили близкие к ней люди, духовный свет, исходящий от нее, становился всё ярче. Жизнь легче не становилась. В 1950 году верную ученицу Зинаиду Жданову арестовали по обвинению в участии в «монархической группе» — и дали восемь лет. Из магаданской ссылки Зинаида вернулась только в 1959-м, уже после смерти Матронушки.
Блаженная старица тихо умерла 2 мая 1952 года в подмосковной Сходне. Она заранее знала о приближении смерти и обещала — с Божьей помощью будет помогать людям и после кончины. Могила блаженной на Даниловском кладбище стала местом паломничества, которое не прекращалось даже в последнюю, «хрущевскую» антирелигиозную кампанию.
В 1998 году мощи блаженной Матроны были перенесены в Покровский монастырь, где они находятся. В 2004 году она была канонизирована Русской православной церковью. Сегодня блаженная Матрона Московская почитается как одна из самых любимых святых XX века.
