«Расстреливал из жалости»: как 80 лет назад проходил «киевский Нюрнберг»
Еще в апреле 1943 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ о мерах наказания для нацистских преступников, «виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев», и для их пособников — «изменников Родины из числа советских граждан».
Для них предусматривалась позорная смерть через повешение, и это не было пустой угрозой, хотя фронт еще стоял на Дону и Кубани.
Осенью того же года была оглашена декларация с подписями «Большой тройки» — Франклина Рузвельта, Иосифа Сталина и Уинстона Черчилля. В ней говорилось, что гитлеровцы должны быть наказаны за жестокие злодеяния и что преступников, задержанных где бы то ни было, надлежит отправлять туда, где они натворили бед.
Чтобы карали их по местным законам. Впоследствии этот принцип был реализован и Нюрнбергским трибуналом, когда судили только руководство Рейха, а всё, что происходило на местах, было отдано на решение национального правосудия.
И вот в 1946 году для 15 виновных настало время платить по счетам.
Следствие велось с конца 1945 года, в том числе, с выездом на места преступлений, а суд состоялся в Киевском Доме офицеров (тогда Дом Красной армии) с 17 по 28 января 1946 года. Перед трибуналом Киевского военного округа предстали очень разные персонажи: три генерала, один подполковник и военнослужащие ниже званием — до обер-ефрейтора и вахмистра.
80 лет назад — 29 января 1946-го 12 из них них публично повесили на площади Калинина (бывшей Думской) в Киеве — ныне Майдане независимости. Еще троих, низших по званию, приговорили к заключению в лагерях на сроки 15 и 20 лет.
Виновные и свидетели
Все, кого удалось разыскать и доставить в Киев, во время войны занимали должности комендантов украинских городов (Коростышева, Коростеня, Первомайска и т.п.), начальников лагерей военнопленных, руководителей жандармерии разного уровня, военнослужащих дивизий СС и полицейских батальонов.
Такие должности предполагали непосредственное участие в массовых расстрелах или руководство карательными акциями.
Подсудимые всё отрицали. Но после выступлений многочисленных свидетелей — заседание продолжалось в течение 11 дней — произошел перелом.
«Подполковник Труккенброд вчера еще доказывал, что он был «исключительным» комендантом: массовые расстрелы не его дело — их просто не было при нем, — писала в своем репораже газета «Радянська Україна», имея в виду непонятно кого, поскольку человека с такой фамилией в зале не было. — Сегодня, изобличенный и опознанный свидетелями, бывший комендант Первомайска и Коростеня бледнеет, бормочет что-то нечленораздельное в ответ на свидетельства, что именно он организовывал и массовые расстрелы, и карательную экспедицию в Андреевку Первомайского района, где было расстреляно и повешено более 130 человек».
Другие подсудимые также признали своё участие в облавах, карательных экспедициях, расстрелах в еврейских гетто, сжигании людей заживо и других преступлениях.
Рассматривались и преступления, совершенные непосредственно в Киеве.
Одной из свидетельниц на судебном процессе по делу № 1679 «О злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории Украинской ССР» стала актриса кукольного театра Дина Проничева, которой удалось выжить во время расстрелов в Бабьем Яру.
Она упала на тела расстрелянных и притворилась погибшей:
«Через некоторое время, когда стрельба утихла, я услышала, что немцы спускаются в овраг и расстреливают всех, кто стонет. Я лежала тихо, не шевелясь, боялась выдать себя. Случайно один из них коснулся меня ногой и перевернул меня плашмя… Меня решили проверить.
Стали мне ногой на грудь, второй ногой на руку. Сапогом, подбитым гвоздями, развернули мне руку. Я решила молчать. Стали засыпать землей… Когда мне оставалось набрать лишь несколько вдохов и задохнуться, я решила, что лучше пусть расстреляют, чем буду заживо погребена. Я начала двигаться, не знала, что очень темно… После нескольких вдохов, я набрала воздуха, собралась с последними силами и выбралась из-под земли».
Тогда были убиты все её родственники, а чуть позже схвачен и расстрелян муж. Детей по детдомам Дина искала до 1949 года — и нашла.
Весь процесс фиксировался на кинопленку, которая сохранилась в фондах Российского государственного архива кинофотодокументов (РГАКФД). Вот показания дает оберштурмбанфюрер СС Георг Хейниш, старый партиец, гебитскомиссар Мелитопольского округа в составе Рейхскомиссариата «Украина».
По его приказу арестовали 1200 советских граждан, которые затем были расстреляны. Всего же Хейнишу было вменено в вину убийство пяти тысяч мирных жителей. И на суде он заявил прокурору, что после германской колонизации Украины ему было обещано большое поместье в Запорожской области, на благодатных землях Новой Германии.
От генерала Пауля Шеера, руководившего охранной полицией и жандармерией генерального комиссариата «Киев», требовали сознаться в организации немцами взрыва в Киево-Печерской Лавре, но тот сослался на комиссию Розенберга по вывозу культурных ценностей и ничего признавать не стал.
А обер-лейтенант Эмиль Иогшат, бывший командир взвода полевой жандармерии, пытался давить на жалость. Рассказывал, что при эвакуации Артёмовска приказал убивать местных жителей, не выполняющих распоряжения об эвакуации, в том числе и детей, но из жалости:
«Ведь они оставались без родителей. Не было ни отца, ни матери, и им трудно было бы существовать без родителей. На этом основании они расстреливались»…
Но в целом в ходе процесса появились на свет жуткие подробности жизни киевлян в оккупации и немецкой неволе, событий не только в Бабьем Яру, но и в Сырецком лагере военнопленных, где погибло около 25 тысяч человек.
Позорное повешение
Неудивительно, что обвинитель — генерал-майор юстиции Александр Чепцов — в своей речи потребовал смертной казни для всех подсудимых. Это выступление транслировалось по городскому радио и вызвало шумное одобрение киевлян.
Действующий тогда в СССР Уголовный кодекс предусматривал в качестве высшей меры только расстрел — о других способах смертной казни в нем нет ни слова.
Однако для преступников такого рода действовал указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, который устанавливал, что «немецкие, итальянские, румынские, венгерские, финские фашистские злодеи, уличенные в совершении убийств и истязаний гражданского населения и пленных красноармейцев, караются смертной казнью через повешение».
Тот же указ предусматривал и что исполнение приговоров следует «производить публично, при народе, а тела повешенных оставлять на виселице в течение нескольких дней, чтобы все знали, как караются и какое возмездие постигнет всякого, кто совершает насилие и расправу над гражданским населением».
Так что в его исполнение на центральной площади Киева сколотили деревянную виселицу, которая стояла приблизительно посередине между нынешними Главпочтамтом и Домом профсоюзов, где в наши дни во время массовых гуляний сооружали концертную площадку.
Кстати, малоизвестный факт: еще одна виселица, для деятелей помельче, была напротив Бессарабского рынка, в той точке, где впоследствии был установлен памятник Ленину.
В день казни площадь и прилегающая часть Крещатика, лежавшего тогда в руинах, была запружена народом, собралось чуть ли не всё население города — порядка 200 тысяч человек.
Любопытные забрались даже на крыши.
Виселица состояла из шести секций, по две петли в каждой. Под неё подогнали грузовики с открытыми платформами, на которых стояли осужденные со связанными за спиной руками.
Им накинули петли на шеи. Затем прозвучала команда — и машины отъехали… Площадь взорвалась аплодисментами.
«Под дикое улюлюканье кольцо конной милиции было прорвано. Я запомнил инвалидов, которые стали бить своими костылями трупы повешенных немцев… Милиционеры спешились, народ ликовал, а вокруг лежали руины разрушенного Крещатика. После казни мы почти сразу ушли, а немцы, как рассказывали, висели под охраной еще несколько часов», — вспоминал очевидец события известный киевский врач и педагог Валентин Терно, которому в 1946 году было 15 лет.
Обер-ефрейтор Иоганн Лауэр, служивший в 73-м отдельном батальоне при полевой комендатуре, получил 20 лет каторги, обер-фельдфебель Август Шадель, бывший начальником канцелярии полевой комендатуры № 197 в Киеве, — 15 лет каторги и лейтенант Вилли Кноль, там же занимавший позицию сельскохозяйственного коменданта Бородянского района Киевской области, — 15 лет каторги.
Впоследствии они были амнистированы на основании другого указа Президиума ВС СССР от 28 сентября 1955 «О досрочном освобождении немецких граждан, осужденных судебными органами СССР за совершенные ими преступления против народов Советского Союза в период войны».
Ну а кроме Киева в СССР состоялся еще ряд процессов «местного масштаба», которые начались еще в конце 1943 года, — в Харькове, Сталино (Донецке), Николаеве, Риге, Минске, Смоленске, Севастополе и других городах.
Всего в годы войны и первые послевоенные годы прошел 21 судебный процесс, на которых были осуждены более 250 военных преступников. И эта работа не останавливалась, например, профессионалы нашли почти всех, кто садистски пытал членов «Молодой гвардии» в Краснодоне. Поймали следователя Михаила Кулешова, осведомителя Василия Громова и его пасынка Геннадия Почепцова, сдавшего ребят. Нашли «ветеранов войны» — бывших полицаев Василия Подтынного и Ивана Мельникова, принимавших участие в издевательства. Всех их расстреляли.
По лагерям военнопленных разысканы немецкие жандармы, присевшие на внушительные сроки. Ушел только начальник вспомогательной полиции Василий Соликовский, бывший петлюровец, умерший своей смертью в Бразилии.
А всего по состоянию на 1987 год за преступления против мирных граждан во время войны и оккупации было осуждено более 17 тысяч человек.
