Забытый соучастник злодеяния: как Финляндия уничтожала Ленинград

83 года назад войска Ленинградского и Волховского фронтов совместными действиями пробили сухопутный коридор вдоль Ладожского озера шириной до 11 километров. Бойцы — участники операции «Искра» героическими усилиями спасли Ленинград. Самые страшные месяцы блокады остались позади, к Дороге жизни по Ладоге добавился сухопутный маршрут.

Прорыв кольца окружения, в которое город взяли гитлеровская Германия и её союзница Финляндия, ещё не означал полного снятия блокады. На август 1943-го пришелся самый масштабный обстрел Ленинграда, до января 1944-го защитники Ленинграда сдерживали натиск врага, защищая страдающий город.

На Нюрнбергском трибунале было сказано о 630 тысячах погибших за 872 дня блокады. Современные историки приводят более страшные цифры: до 1,5 млн мужчин, женщин и детей, умерших от голода, болезней, бомбёжек и артобстрелов.

В общественном сознании одно из самых страшных преступлений против человечности связывается с немецкими войсками.

Конкретно — с группой армий «Север» под командованием Вильгельма фон Лееба (к слову, по итогу одного из «малых Нюрнбергских процессов» фельдмаршал Лееб получил всего три года заключения и умер в своём поместье на 80-м году жизни). «В тени» остался другой маршал — финский главнокомандующий Карл Густав Эмиль Маннергейм.

А ведь именно его армия в сентябре 1941-го замкнула кольцо вокруг Ленинграда, обрекая город на голодную смерть. Фон Лееб обеспечивал блокаду с запада, юга, и востока, Маннергейм — с северо-запада и севера. Страна Суоми сознательно выбрала роль союзника Гитлера.

Как финны готовились нарушить мирный договор

25 июня 1941 года, всего через три дня после вероломного нападения Германии на СССР, в войну на стороне Третьего рейха вступила Финляндия. Страна рассматривала это в качестве мести за «Зимнюю войну» 1939–40 годов, по результатам которой Суоми лишилась части территорий.

Граница, ранее проходившая в 30 км от Ленинграда, отодвинулась на 100 километров, финны уступили пограничные земли на юге и севере Карелии и выход к Баренцеву морю в районе Петсамо (Печенги).

Принято считать, что когда Адольф Гитлер начал операцию «Барбаросса», главком армии Маннергейм и политический руководитель президент Ристо Рюти увидели шанс вернуть утраченное.

Поэтому в финской историографии события 1941–44 годов обозначены в качестве «Войны-продолжения» (Jatkosota).

На деле же финны начали готовиться к мести заранее.

В марте 1940 года Финляндия подписала с СССР Московский договор, зафиксировавший эти потери. Но уже в сентябре того же года — то есть за девять месяцев до нападения Германии на СССР, в то время, когда ещё действовал пакт Молотова — Риббентропа — в Хельсинки уже приняли принципиальное решение участвовать на стороне Рейха в войне против нашей страны.

Решение было озвучено в ходе визита в Берлин финского генерала Пааво Талвела, уполномоченного на проведение переговоров с немецким Генштабом.

Так Хельсинки пошёл на нарушение Московского мирного договора, заключённого всего полугодом ранее.

В январе 1941 года с разрешения тамошних властей в Хельсинки был открыт пункт вербовки финских добровольцев в части «Ваффен СС», а вскоре и сами финны начали подготовку к мобилизации.

25–28 мая немцы и финны окончательно согласовали планы совместных операций. В мае 1941 года при поддержке абвера в Хельсинки был создан «Эстонский комитет освобождения», который возглавил приехавший из Германии этнический эстонец Хяльмар-Йоханнес Мяэ. После нацистской оккупации Прибалтики именно Мяэ возглавил коллаборационистскую администрацию Эстонии.

Комитет начал вербовку эстонских эмигрантов и их обучение для участия в войне против СССР. После начала военных действий все они были переброшены на территорию Эстонской ССР.

Соучастие в агрессии

В июне 1941-го в Финляндии был отдан приказ о мобилизации. Начало наступления армии Маннергейма было намечено через две недели после старта немецкого вторжения. Это условие финны выговорили не случайно, ибо хотели переложить ответственность за новую войну на СССР.

В Хельсинки рассчитывали, что Советский Союз не сможет избежать нанесения ударов по немецким войскам на финской территории — и это можно будет выдать своему населению и всему миру за «вероломное вторжение». Однако уже с самой даты 22 июня 1941 года действия финской стороны нельзя было истолковать иначе, чем полноценное соучастие в агрессии.

С самого начала войны бомбардировщики люфтваффе, наносившие удары по советской территории, использовали финские аэродромы. А ВМС Финляндии начали ставить мины в Финском заливе, помогая немцам до предела затруднить движение советских военных кораблей и гражданских судов.

23 июня два немецких гидросамолёта высадили недалеко от шлюзов Беломорско-Балтийского канала шестнадцать финских диверсантов-добровольцев, одетых в германскую форму. Диверсанты должны были взорвать шлюзы, однако из-за усиленной охраны сделать это им не удалось.

А вскоре в Финляндии получили желаемое ими «оправдание» — советские ВВС начали наносить удары по авиабазам люфтваффе на финской территории. После этого финские власти объявили об «агрессии», и 29 июня финские войска начали наступление. Советско-финская граница превратилась в линию фронта. На юге этого фронта главный удар финнов пришелся на Ленинград.

Где остановили «создателей Великой Финляндии»

Стратегическая цель Финляндии подразумевала не только «возврат утраченного» — то есть Карельского перешейка с Выборгом, района Печенги и т.п. В планах была аннексия Кольского полуострова, Карелии вплоть до Белого моря и Инкери (Ингерманландии, то есть Ленинградской области).

Обслуживающие режим идеологи получили приказ готовить «историческое обоснование» создания Suur Suomi — Великой Финляндии.

К старой советско-финской границе у Ленинграда финские войска вышли к началу сентября 1941 года и остановились на рубеже реки Сестры на Карельском перешейке, примерно в 30–40 км от центра города. Приближаясь к Сестрорецку, они завязли в тяжелейших боях и уже не смогли сделать ни шага вперед.

Как писал впоследствии командующий оборонявшейся там 23-й армией генерал Александр Черепанов, «противник увидел и почувствовал, что все его попытки на нашем направлении пробиться к Ленинграду будут пресечены решительным образом».

Столкнувшись с обороной советских войск у Карельского укрепрайона, финны здесь встали и начали тоже окапываться.

Маннергейм планировал морить «родной город» голодом

В то же время те финские войска, что продвигались к северу от Ладожского озера, взяли в сентябре 1941 года Петрозаводск, перерезав Кировскую (Мурманскую) железную дорогу. К декабрю они вышли к реке Свирь, создав сплошной фронт от Ладожского озера до Онежского. Таким образом, Финляндия полностью закрыла северное полукольцо блокады.

Финны оттягивали на себя 23-ю и 7-ю советские армии, столь необходимые для выполнения задач по деблокаде Ленинграда.

Соединёнными усилиями германо-финские оккупанты отрезали все сухопутные коммуникации, соединявшие город с Большой землей. В городе начался голод.

В современной литературе можно встретить утверждения, что Маннергейм был против уничтожения Ленинграда — дескать, он испытывал ностальгические чувства.

Финский главком называл город на дореволюционный манер, Петербургом, что неудивительно. Выпускник петербургского Николаевского кавалерийского училища, барон Карл Густавович Маннергейм служил в кавалергардах. Участвовал в коронации Николая II, к 1917 году дослужился до генерала от кавалерии.

Но в 1941-м престарелый маршал явно не испытывал никаких чувств ни к бывшей имперской столице, ни к её жителям. Голодная смерть стариков — его сверстников, женщин и детей его не смущала.

Столкнувшись с большими потерями, маршал Маннергейм размышлял:

«Наступление на петербургские укрепления, имеющиеся между границей (имеется в виду старая советско-финская граница, существовавшая до 1939 года. — Прим. ред.) и Петербургом, потребуют, вероятно, много жертв, поскольку сильно защищены, и не лучше ли брать его с юга или же вообще заставить капитулировать жителей города с помощью голода?»

«Уничтожение Ленинграда — решающий поворот»

В целом никакой жалости по отношению к погибающим ленинградцам финское руководство не испытывало. Летом 1941-го финский посланник в Берлине Тойво Микаэль Кивимяки после бесед с руководством рейха передавал на родину:

«Мы можем теперь взять, что захотим, также и Петербург, который, как и Москву, лучше уничтожить… Россию надо разбить на небольшие государства».

В номере финской фронтовой газеты «Похьян» от 21 октября 1941 года крупным шрифтом указывалось:

«Его (Ленинграда. — Прим. ред.) уничтожение будет означать решающий исторический поворот в жизни финского народа».

Президент страны Рюти в октябре 1941 года в разговоре с личным посланником Гитлера Карлом Шнурре говорил, что Финляндия не возражает против того, чтобы Ленинград исчез как крупный населенный пункт и промышленный центр.

Президент, впрочем, считал, что небольшую часть города можно сохранить в качестве чего-то вроде немецкого торгового представительства. Также Рюти сообщил германскому послу в Финляндии Виперту фон Блюхеру, что его государство не желает в будущем иметь общую границу с Россией.

В связи с этим Рюти попросил Германию аннексировать всю территорию к югу от Архангельской области.

Немногим позже финский министр иностранных дел Рольф Йохан Виттинг, встречаясь с Гитлером, услышал от германского фюрера, что Германия согласна с расширением территории Финляндии на восток, включая Кольский полуостров, — но только при условии, что Германия получит долю в добыче полезных ископаемых на этих землях.

Более того, финское правительство под давлением Германии отвергло возможность пропуска гуманитарных грузов из нейтральных стран через свою территорию. Тем временем на оккупированных финнами территориях Карелии проводилась политика создания «Великой Финляндии».

По оценкам карельских исследователей, финны оборудовали там четырнадцать концентрационных лагерей, в которых погибли как минимум 8 тыс. мирных жителей (в основном этнические русские), а свыше 7 тыс. советских военнопленных были убиты самыми варварскими способами.

Финны против Дороги жизни

Гитлер на встрече с финскими руководителями в июне 1942 года заявил им:

«Усилиями немцев город и его укрепления будут уничтожены. Тогда Финляндия освободится от русского кошмара… С начала осени нужно решить судьбу Петербурга… Может, следует также уничтожить гражданское население Петербурга, поскольку русские являются такими ненадежными и коварными, а посему нет причины их жалеть».

Ни Рюти, ни Маннергейм против такой постановки вопрос не возражали.

В 1942 году Маннергейм озаботился ликвидацией пролегавшей через Ладожское озеро Дороги жизни — единственного на тот момент пути, по которому осуществлялась связь города с Большой землёй.

Для этого по просьбе ставки Маннергейма на озеро были переброшены в дополнение к финским малочисленным судам немецкие и итальянские быстроходные катера и десантные средства.

Предпринятая ими 22 октября операция по захвату ключевого острова Сухо, прикрывавшего линию снабжения, закончилась полным разгромом. Невзирая на такой итог, Маннергейм всё же вынес благодарность немецким и итальянским морякам за их действия.

В 1942 году советские войска добились коренного перелома на фронте, после которого гитлеровский режим начал сыпаться.

Жесткие условия

Финское руководство, запаниковав, начало искать выходы из смыкающейся ловушки, чтобы Гитлер не утянул их за собой.

В сентябре 1944 года, после мощного советского наступления (Выборгско-Петрозаводская операция) Финляндия вышла из войны, заключив перемирие на продиктованных Москвой жестких условиях.

По итогам Парижского мирного договора 1947 года Финляндия подтвердила возврат Советскому Союзу границы 1940 года, выплатила репарации и судила своих военных преступников.

Правда, бывшие финские руководители, втянувшие свою страну в войну с СССР, отделались очень легко — небольшими тюремными сроками.

Роль Финляндии в блокаде Ленинграда (и соответственно в мучениях и жуткой гибели его жителей) была решающей в географическом и военно-стратегическом смысле: без удержания финнами северного участка кольцо блокады не было бы замкнутым.

И тем не менее финские историки создали легенду о «благородном Маннергейме», который якобы остановил наступление на Ленинград и спас его от уничтожения.

Соучастие финнов в преступлениях нацизма предпочитали не упоминать после войны — ведь, казалось бы, наш северный сосед осудил милитаристское прошлое, став нейтральным и дружественным государством. Но сейчас, когда Финляндия состоит в НАТО и в первых рядах желающих поддержать неонацистский киевский режим, нет причин «забывать» о роли финнов в одном из главных злодеяний XX века.