Разлад в НАТО: северные союзники США разошлись в оценке атаки на Иран
Операция США и Израиля против Ирана стала проверкой на прочность для западной коалиции.
Если американцы и израильтяне хором объясняют свои действия необходимостью сдерживания ядерной программы Тегерана, то внутри НАТО реакция оказалась не столь однозначной.
Особенно показателен контраст между двумя недавно вступившими в альянс североевропейскими странами — Швецией и Финляндией.
На разных позициях
Президент Финляндии Александр Стубб 28 февраля заявил, что Хельсинки осуждает как удары США и Израиля, так и ответные действия Тегерана.
«Мы осуждаем все действия, направленные на эскалацию конфликта в регионе, и призываем к предельной сдержанности», — говорится в его заявлении.
При этом подчеркивается неизменная поддержка прекращения иранской ядерной программы и укрепления региональной безопасности. То есть речь идет не об игре на стороне Тегерана, а о неприятии силового сценария как инструмента решения проблемы.
Между тем в финском политическом поле прозвучали и более резкие оценки. Член партии «Альянс свободы» Армандо Мема заявил, что «человечество на грани краха», и выразил обеспокоенность тем, что слишком много ядерных держав оказываются втянутыми в конфликты одновременно.
Совершенно иной тон задало правительство Ульфа Кристерссона. Премьер-министр Швеции фактически поддержал действия США и Израиля, возложив основную ответственность за происходящее на Иран.
По его словам, иранская ядерная программа и поддержка вооруженных группировок уже давно являются дестабилизирующим фактором, а в интересах Швеции и Европы — не допустить появления у Тегерана ядерного оружия.
При этом Стокгольм, формально призывая к сдержанности и соблюдению международного права, не стал критиковать сам факт военной операции.
«Швеция поддерживает своих союзников», — написал он.
Такой подход заметно отличается от политической линии, проводившейся в Швеции раньше. Во время вторжения США в Ирак в 2003 году тогдашний премьер-министр Йоран Перссон открыто заявлял о нарушении американцами международного права и настаивал на решении вопроса дипломатическим путем.
Почему разошлись
Несмотря на географическую близость и почти одновременное вступление в НАТО, политические позиции Швеции и Финляндии в отношении политики альянса единством не отличаются.
Финляндия, имеющая протяженную границу с Россией и исторический опыт сложных отношений с крупными соседями, традиционно делает акцент на осторожности, многосторонней дипломатии и минимизации рисков прямого вовлечения в конфликты.
Финские политики понимают, что в случае большого конфликта с участием НАТО в Европе их страна окажется в буквальном смысле зажата между противоборствующими силами. И останется ли от нее после этих «тисков» хоть что-нибудь — большой вопрос. Поэтому их заявления часто строятся вокруг формулы «осуждение обеих сторон».
Швеция тоже десятилетиями придерживалась политики неприсоединения к военным альянсам. Однако после 2022 года страна резко пересмотрела курс, вступила в НАТО и начала ускоренную интеграцию в структуры коллективной обороны.
Любопытно, что в самой Швеции такую смену внешнеполитического вектора назвали «естественным и финальным шагом» отказа от политики неприсоединения, объяснив, что цель правительства осталось той же, что и 200 лет назад: обеспечить безопасность страны. Однако теперь претворять ее в жизнь в одиночку якобы уже не получается, поэтому был сделан выбор в пользу НАТО.
В связи с этим правительству Кристерссона, сформированному из умеренных консерваторов при поддержке правых сил, особенно важно показать, что Швеция не «колеблющийся партнер», а активный участник военного союза.
Поэтому в последние годы шведские власти делают особый акцент и на усилении обороны, и на попытке максимально синхронизировать свою внешнюю и оборонную политику с лидером альянса — США.
Разногласия в НАТО
Это не первый случай, когда внутри НАТО возникают разногласия в связи с политикой в отношении Ирана.
После выхода администрации Дональда Трампа из Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе в 2018 году европейские союзники дистанцировались от американской линии «максимального давления».
Тогда канцлер Германии Ангела Меркель заявляла, что соглашение «несовершенно, но лучше его сохранить, чем допустить отсутствие каких-либо ограничений».
Президент Франции Эммануэль Макрон подчеркивал необходимость «сдерживать Иран», не выходя за рамки дипломатии.
Во время предыдущего обмена ударами между Ираном и Израилем с США в 2025 году внутри НАТО также не обошлось без разногласий.
Великобритания традиционно поддерживала «право Израиля на самооборону», тогда как, например, Испания и Бельгия ограничивались заявлениями о «глубокой обеспокоенности» и необходимости немедленного возвращения к переговорам.
Таким образом, нынешняя ситуация не прецедент, а продолжение старого курса: США и часть союзников готовы оправдывать силовое сдерживание Ирана и других стран, тогда как другие государства НАТО, опасаясь последствий такой политики в первую очередь для себя самих, отдают приоритет международному праву и дипломатии.
Различия в оценках подчеркивают, что после недавнего расширения НАТО консенсуса по вопросам применения силы вне территории стран-членов стало достичь еще сложнее, что, впрочем, никак не мешает США действовать по собственному усмотрению.
И всё же поддержка принципа коллективной обороны не всегда автоматически означает согласие по поводу превентивных или ответных операций за пределами зоны ответственности.
Если конфликт вокруг Ирана затянется, подобные разногласия могут усилиться, особенно на фоне опасений по поводу возможной ядерной эскалации и вовлечения всё большего числа государств.
Контраст между позициями Швеции и Финляндии показывает, что расширение НАТО не стирает национальных особенностей внешней политики.
Время покажет, насколько устойчив будет альянс в условиях таких разногласий.
