Почти сразу после провозглашенного промежуточного успеха переговоров с Ираном США и Израиль начали наносить удары по иранским объектам. Тегеран ответил ударами по Израилю и американским военным базам в странах Ближнего Востока, и конфликт вновь перешел в фазу открытой эскалации.

Иван Шилов ИА Регнум

Россия, заинтересованная в других переговорах — по украинской проблеме, внимательно наблюдает за происходящим.

«Безусловно, мы анализируем ситуацию и выводы делаем соответствующие, но продолжаем работу, которая в наших интересах», — сказал пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков.

«Мы продолжаем высоко ценить те посреднические усилия, которые оказывают Соединенные Штаты, но доверяем мы в первую очередь только себе, и именно мы отстаиваем наши собственные интересы», — добавил он.

Упоминание о доверии прозвучало неслучайно. Ведь после того, что случилось на Ближнем Востоке, могут возникнуть сомнения в эффективности дипломатических инструментов в современном мире. Но это — пока — не причина от них отказываться.

«Прогресс» и его результат

Переговорный процесс по Украине довольно хрупок. Речь идет не просто о прекращении огня, а о целом комплексе договоренностей — гарантиях безопасности, статусе территорий, снятии санкций, механизмах контроля, и по многим из этих вопросов достигнуть полного взаимопонимания до сих пор не удалось.

Тем не менее дипломатическая работа все же ведется. Контакты продолжаются, обсуждаются параметры возможной деэскалации, публичная риторика сторон оставляет пространство для заключения мирного соглашения.

В то же время в ходе переговоров с ИРИ в публичном поле также звучали заявления о конструктивном характере диалога и возможности достижения компромиссов.

Почти накануне начала новой войны, 26 февраля, в Женеве завершился очередной раунд встреч по иранской ядерной программе. Официально стороны заявили о достигнутом прогрессе и намерении продолжить диалог.

Однако уже 28 февраля ситуация резко изменилась: США совместно с Израилем начали наносить удары по Ирану, объясняя это необходимостью нейтрализации угроз. А чуть позже спецпосланник президента США Стивен Уиткофф в эфире Fox News фактически признался в том, что Соединенные Штаты перестали верить в возможность заключить сделку практически сразу после начала переговоров.

Оценки произошедшего диаметрально различаются. В Вашингтоне заявляют, что действия были вынужденными и не противоречили сказанному на встрече, в то время как в Тегеране говорят о нарушении достигнутых ранее договоренностей.

Европа как препятствие

Подобная ситуация не в новинку для современной политики западных стран — и за примером далеко ходить не надо.

Минские соглашения, достигнутые при посредничестве Германии и Франции, рассматривались как механизм политического урегулирования конфликта на востоке Украины. Россия относилась к ним с максимальной серьезностью и исходила из того, что подписанные документы должны стать основой долгосрочного компромисса и юридически закрепленной модели деэскалации.

Однако в 2022 году бывший канцлер ФРГ Ангела Меркель в интервью открыто заявила, что соглашения были необходимы Западу для того, чтобы дать Украине отсрочку для укрепления вооруженных сил. «Минское соглашение 2014 года было попыткой дать Украине время. Она использовала это время, чтобы стать сильнее», — призналась тогда Меркель в интервью газете Die Zeit.

Эти слова были беззастенчивым подтверждением того, что дипломатический процесс использовался не для урегулирования, а для подготовки к наступлению ВСУ в Донбассе и конфликту с Россией. Так их и воспринял Кремль.

Деструктивная роль европейских стран в нынешней ситуации также не может не обращать на себя внимания, наводя на соответствующие размышления.

Можно вспомнить позицию, которую европейские лидеры заняли после знаковой встречи президентов России и США на Аляске в 2025 году. Европа фактически саботировала возможность заключения мирного соглашения, отвергнув все достигнутые в Анкоридже договоренности и призвав Украину не соглашаться на предложенные условия, вместо этого пообещав ей продолжить поддержку финансами и оружием.

Не менее характерен и пример экс-премьера Великобритании Бориса Джонсона, сорвавшего переговоры о мире, проходившие в Белоруссии и Турции еще в марте 2022 года. Когда обе стороны были уже близки к заключению соглашения, он приехал в Киев и заверил Зеленского в том, что Британия и страны ЕС окажут Украине всю необходимую помощь.

И так происходит каждый раз, когда появляется реальная возможность завершить конфликт.

Страны Европы находят причину, по которой подписывать мир Украине ни в коем случае нельзя. И находят всевозможные причины: то сначала нужно установить перемирие, а только потом уж договариваться о параметрах долгосрочного мира; то договоренности были достигнуты без непосредственного участия украинской стороны; то не должно быть ограничений для ВСУ…

Очередной предлог для того, чтобы вновь сорвать уже налаженный переговорный процесс, был озвучен канцлером Германии Фридрихом Мерцем после встречи с Трампом в Белом доме.

«Мы не готовы принять соглашение, которое будет заключено без нашего ведома», — заявил он журналистам. По словам Мерца, он высказался за вовлечение европейцев в переговоры между США, Украиной и Россией.

А это значит, что переговоры вновь окажутся под угрозой, ведь лидеры ЕС смогут найти еще тысячу причин, чтобы не допустить заключения мира и тем самым оправдать свою совершенно провальную политику в отношении России.

Новый фон

Разумеется, сам факт подобных срывов лишь усиливает скепсис в отношении международных договоренностей как таковых. Он служит напоминанием о том, что даже формально закрепленные соглашения могут пониматься сторонами по-разному: одними — как инструмент мира, другими — как элемент военной стратегии.

Возникает логичный вопрос: если переговоры по одному направлению оказались лишь отвлекающим маневром, где гарантия того, что и другие не обернутся тем же? На примере Ирана современная международная система вновь демонстрирует, что одних дипломатических заверений со стороны Киева будет недостаточно.

Иранский кризис меняет психологический и политический фон. В такой атмосфере стороны склонны рассчитывать прежде всего на собственные ресурсы — вооруженные силы, оборонный потенциал, устойчивость экономики и внутреннее единство общества.

И чем более турбулентной становится мировая обстановка, тем сильнее государства ориентируются на стратегическую автономию. Для России подобная логика не нова. Нашей стране уже давно известно, что у нее есть только два главных союзника — это ее армия и флот.

Поэтому параллельно с работой на дипломатическом треке в России продолжается модернизация вооруженных сил, создание новых образцов вооружений и техники. Что немаловажно, эти разработки при необходимости применяются на практике, чтобы, как в случае с «Орешником», остудить пыл недоброжелателей и напомнить о серьезности намерений.