«Нам нужен сейф»: мошенники велели студенту убить гулявшую женщину

Полгода назад жизнь московского студента технологического колледжа перевернулась с ног на голову. Михаил Сосин был примерным учеником: шёл на красный диплом, сдавал на спортивный разряд по стрельбе, побеждал на олимпиадах и уже вовсю готовился поступать в Бауманку. Но всего одно сообщение через WhatsApp* вдруг резко перетасует карты его судьбы с колоды «до» на колоду «после».

Впрочем, забегая немного вперёд, виноват в злополучной рокировке далеко не сам мессенджер. Следователи, психологи и адвокаты, специализирующиеся на киберпреступлениях, уже несколько лет подряд буквально «из каждого утюга» твердят одно и то же: никому не диктуйте никакие коды. Ведь, по словам юристов, жалость к жертве всегда, в конечном итоге, уступит место суровой букве закона.

Сейчас юноша арестован, находится под неусыпным надзором ФСИН и передвигается по дому исключительно с браслетом. И это, как говорят юристы, ещё «очень по-божески», ведь обычно за преступления, которые инкриминируют Сосину (ч. 3 ст. 158 УК РФ «Кража с незаконным проникновением в жилище»), мера пресечения куда жёстче — сразу отправляют в СИЗО.

Никакого интернета или иной связи с внешним миром, кроме родни, у Михаила нет. А из-за всех этих ограничений не только учёба, но и здоровье — ментальное уж точно — 19-летнего паренька идут под откос.

О том, почему так вышло, с чего всё началось и как не стать очередным наглядным пособием по уголовному праву, разбиралось ИА Регнум.

Барвиха

Самый разгар рабочего дня 11 сентября 2025 года. На кадрах, которые оказались в распоряжении редакции, видно, как молодой человек, боязливо озираясь по сторонам и нервно вздыхая, выходит из подъезда жилого дома. На спине у него чёрный рюкзак, а в руках телефон, подключённый к пауэрбанку. Кажется, будто эта связка девайса и зарядки здесь не случайно — юноше явно нужно всё время с кем-то находиться на связи. И, как выяснится чуть позже, так оно и было.

А чуть позже — это вечер того же дня. И если первая запись с камеры видеонаблюдения сделана в московском районе Текстильщики, то другие снимки приходят уже из Одинцовского округа Московской области. А конкретнее — из знаменитого своей элитной недвижимостью посёлка Барвиха.

На скриншотах отчётливо видно, как некий подозрительный человек, облачённый уже в кепку, маску и перчатки, стремительно улепётывает по зелёной лужайке с территории богатого поместья с резными колоннами. Из примечательного — неизвестная фигура, даже стремительно передвигаясь по участку, не выпускает из руки смартфон.

Через несколько минут этот злоумышленник перелезет через высоченный забор и окажется на улице — весь исцарапанный, с кровоподтёками на лице и абсолютно опустошённый. Полицейский патруль, который задержит юношу прямо на дороге, почти наверняка сразу заподозрил, что перед ними какой-то любитель запрещённых препаратов. Ещё бы, ведь парень с трудом мог объяснить, кто он и как сюда попал. И если не знать, через что ему пришлось пройти, можно запросто так и подумать.

«А Миша снова к нам приедет?»

— Тёть Ань, соку налить? — в ответ на вопрос Михаила женщина лишь немного меняется в лице, но ничего не говорит.

Однако юноша всё понимает и без слов: он идёт на балкон, достаёт из шкафа бутылочку с оранжевой жидкостью и бережно выливает её в кружку. Стряхнув последние капли, вставляет трубочку и подвигает этот однослойный фруктовый коктейль поближе к родственнице. Та вначале пытается взять трубочку губами, но у неё это плохо выходит: соломинка так и норовит выскользнуть, выплеснув наружу небольшое количество нектара, который размазывается по широкому рту.

— Ох ты ж, давай вытру, — племянник берёт салфетку и движениями туда-сюда, слева направо бережно, словно младенцу в люльке, вытирает все следы неудачного распития.

Дело в том, что у тёти Ани детский церебральный паралич. Она всё хорошо понимает, размышляет, но вот тело и моторика подводят — очень трудно справиться даже с простыми задачами, вроде попить воды или самостоятельно поесть. И потому за ней нужен постоянный уход.

— Зато теперь могу в режиме нон-стоп помогать близкому человеку, — с улыбкой, через которую, правда, так и сквозит горькая ирония, сообщает Михаил. В этот момент он сжимает в кулаке использованную салфетку и достаёт на всякий случай новую.

Про таких, как Миша, обычно сразу говорят — хороший парнишка. Светлое лицо, добрые глаза, тихий голос. И, в общем-то, таким он всегда и был: не лез ни в какие авантюры, прилежно учился сначала в школе, затем в техникуме. Охотно помогал маме Александре, работающей педагогом-дефектологом, организовать туристические походы для детей с нарушениями развития. После чего у ребят был только один вопрос: «А Миша снова к нам приедет?»

Свободное время всегда тратил на учёбу и практику — в его комнате тут и там расположились увесистые томики по физике и механике, почерневшие паяльные инструменты, радиостанции, какие-то шнуры, переходники и другие технические приблуды. При этом «книжным червём» или «зубрилой» Михаил, вроде, тоже никогда не был — и с друзьями успевал пообщаться, и погулять. В общем, складывалось всё как и у остальных молодых людей в его нежном возрасте.

А потом в дом Сосиных пришла беда.

Новый учебный год

В начале сентября 2025 года Михаил ждал важного звонка от тренера по стрельбе — нужно было подтвердить разряд и оформить соответствующий документ. Поэтому когда пришло уведомление с неизвестного номера, студента-отличника вообще ничего не смутило.

— Я поверил и начал всё делать так, как сказал человек в чате, не сомневаясь ни в чём, — вспоминает парень. Лицо его моментально краснеет и покрывается жаром — видно, что события полугодовой давности до сих пор изводят юношу.

А сделать надо было вот что: перейти по ссылке в конференц-колл, установить приложение и продиктовать пару-тройку кодов из СМС. Голос в трубке прямо-таки излучал спокойствие и уверенность, и даже с какой-то леностью раздавал команды.

— Сказал, что мне будут приходить сообщения и надо их записывать, — перебирает события того дня Михаил. — Какие-то коды, логины. Я при нём попробовал, когда ещё был в конференции — не получилось. И он сказал, что потом позже тогда надо попробовать. Я отключился, а позже, когда решил посмотреть, что это за сообщения, увидел, что они от «Госуслуг».

Дальше всё закрутилось по классической схеме. Звонок из «поддержки Госуслуг», соединение с «агентом Росфинмониторинга», следом — страшная новость о том, что на Михаила по электронной доверенности открыт счёт, через который перевели деньги террористу, некоему уроженцу Украины, зарегистрированному в Шахтах Ростовской области (копия доверенности есть в распоряжении ИА Регнум).

— Я всё время был перепуган, потому что и «Госуслуги» взломаны, и выясняется ещё, что меня могут обвинить в спонсировании терроризма, — дрожащим голосом говорит юноша. — Я ведь никогда не контактировал ни с банками так плотно, чтобы знать структуру, ни с «Госуслугами». Не понимал, как всё устроено.

А дальше подключился подставной «майор ФСБ», затребовал уйти в укромное место, где никто не подслушает разговор, и потребовал провести дома «особую ревизию». Для этого Михаилу пришлось по видеозвонку показать липовому оперу всю квартиру.

Голос в трубке то и дело наседал: «Загляни в шкаф в спальне. Что там? Ага, так, а в ящике комода что? Подойди к стене, покажи, что висит». Когда в кадр попал сейф, голос будто бы оживился: «Быстро открывай, там могут быть улики». Михаил заметался по комнате в поисках ключей, а мошенник тем временем продолжал давить: «Там посмотри, вот здесь пощупай».

Дальше студенту организовали встречу с курьером. В назначенном месте и в назначенное время 19-летний юноша, предварительно сложив всё в непрозрачный пакет, передал семейные накопления — 150 тысяч своих, которые он собирал на новое снаряжение для стрельбы, родительские 80 тысяч (только что полученная зарплата отца) и мамины украшения (цепочку, браслет, серьги — ещё примерно на 50 тысяч рублей), невзрачному человеку в спортивном костюме, который даже не посмотрел на него, а просто взял пакет и двинулся в сторону метро.

— Мы даже не сразу заметили, — вздыхает мать Михаила. — Никогда не залезали, не смотрели и не проверяли. Потому что не думали, что такое возможно.

Второй раунд «спецоперации»

Через пару дней, когда Михаил пытался прийти в себя и уже начал подозревать неладное, раздался новый звонок. На этот раз таинственные незнакомцы представились высокопоставленными сотрудниками ФСБ — чуть ли не генералами, и сообщили, что те купюры, которые Миша передал курьеру, оказались мечеными. И проходят сейчас по особо важному делу в поимке злодеев: якобы в том регионе, куда они ушли, засветилась коррупционная сеть высшего уровня.

И теперь наш студент-отличник уже не жертва, а самый что ни на есть ценный свидетель, которого, как и всю его семью, могут убрать в любой момент. И чтобы не допустить этого, ему предложили принять участие в «спецоперации».

— Они сказали: «Ты должен нам помочь, иначе тебя посадят за спонсирование терроризма», — вспоминает Михаил. — А если откажусь, придут с обыском к родителям, найдут что-нибудь и посадят всех.

Задание звучало как сценарий шпионского фильма: выехать в Одинцовский район, проникнуть в дома высокопоставленных коррупционеров и найти улики — деньги, документы — всё, что докажет их связь с террористами. Михаилу объяснили: на него уже оформлена легенда — он «агент внедрения», со всеми всё согласовано и всё будет под контролем ФСБ. Надо только чётко следовать инструкциям.

Список снаряжения, который продиктовал «куратор», выглядел как инвентарь уже для съёмок боевика: молоток, болгарка, нож, маска, кепка, солнцезащитные очки и тёмная одежда, которую не жалко. Михаил вначале отправился по магазинам на поиски, но обойдя несколько точек и не найдя нужных приспособлений, вернулся домой и взял инструменты из отцовского набора.

И вот, казалось бы, уже на текущем этапе у студента с техническом складом ума должен был сработать стоп-кран в голове. Взрослый человек, готовящийся поступить в один из лучших университетов страны, не мог не понимать, что все болгарки, молотки и маски ну как-то попросту не вяжутся с благородной, а главное — законной операцией «под прикрытием ФСБ».

Но, как объяснил в разговоре с ИА Регнум адвокат, специалист в области IT Игорь Баранов, жертва к этому моменту гарантированно погружается в глубокий транс.

— Мне приходится общаться с людьми, которые стали жертвами мошенников, — продолжает Баранов. — И это всегда ситуация, в которой прямо очевидно, что мошенники вгоняют тебя в психотравмирующую ситуацию. Они закидывают тебя информацией с такой скоростью, что мозг обычного человека не всегда способен её переварить и отдавать отчёт своим действиям. И постоянно именно что требуют выполнять их команды.

А когда понимают, что жертва «поплыла», продолжают безжалостно давить до конца. Но даже в таком случае, говорит адвокат, всё могло бы быстро закончиться, если бы Михаил дал хоть минимальный отпор злоумышленникам.

— Если прервать разговор, а ещё лучше послать их, то, как правило, все попытки вступить в контакт прекращаются, — подытоживает Игорь Баранов. — При малейшей контратаке они пропадают — им, грубо говоря, нет смысла тратить время и легче переключиться на другую жертву.

Но завербованный «агент внедрения» по какой-то причине контратаковать не сумел или не смог. И, зарядив телефон и пауэрбанк до максимума, вышел из дома и молча сел в такси, которое уже поджидало у подъезда.

— Я сидел на заднем сиденье, смотрел в окно и не понимал, куда меня везут, — рассказывает Михаил. — Телефон лежал на коленях, экран горел постоянно. Они были на связи каждую минуту. Спрашивали, что я вижу, какие дома проезжаю, не следит ли кто.

Такси высадило его у поворота на Барвиху. Дальше — пешком. Голос в телефоне вёл паренька сначала по безлюдным улицам, затем мимо высоких заборов и камер видеонаблюдения. Первый дом, куда нужно было проникнуть, оказался с незапертой калиткой.

— Я зашёл во двор, сердце колотилось так сильно, что я боялся, будто меня из-за этого услышат, — говорит Михаил. — Они сказали: «Снимай всё на телефон, показывай нам». Я по несколько раз обходил участок, заглядывал камерой в окна. Дома никого не было.

Вторая усадьба оказалась посложнее: путь преграждал не только высокий забор, но и натянутая сверху колючая проволока. Михаил долго искал место, где можно проскользнуть или перелезть. В итоге юноша пошёл в накат и вскарабкался наверх — ободрал, правда, руки и ноги, да и куртку тоже порвал, но всё-таки залез. Во дворе залаяла собака — «агент внедрения» замер, прижался к стене, молясь, чтобы хозяева не выглянули. А голос в трубке по-прежнему шипел: «Не ссы, иди дальше, нам нужен сейф».

Внутрь дома он попал через незапертую дверь террасы. Ходил по комнатам, дрожащими руками открывал шкафы и выдвигал ящики. Всё это время телефон транслировал видео. В какой-то момент объектив засветил мирно гуляющую во дворе с собаками женщину.

— Они заорали: «Стоп, смотри! Это она! Та самая террористка, на её руках смерть детей четырёх и семи лет! Ты должен немедленно её убить!» — голос Михаила срывается. — Я сказал: нет, я не буду, я просто не могу. Они начали кричать, что тогда посадят всю мою семью, что я предатель. Но я уже не слушал, я просто побежал.

Он вылетел из дома, перемахнул через забор и помчался по улице, не разбирая дороги. А всего через несколько минут его скрутил полицейский патруль.

— Я был в таком состоянии, что не мог объяснить, кто я и где нахожусь, — признаётся Михаил. — Только повторял как ненормальный: «Спецоперация, террористы, заставляют убить».

В итоге полицейские переглянулись и увезли студента в ближайшее отделение.

«Пап, не могу говорить»

Пока Михаил метался по барвихинским поместьям, едва не став убийцей и террористом, на что его активно подталкивали мошенники, в родных Текстильщиках разворачивалась своя эпопея.

Около шести вечера, когда уставшие родители вернулись домой с работы, их встретил младший брат Михаила Иван Сосин. И с ходу огорошил:

— У Миши «Госуслуги» взломали, — выпалил он. — Ему какие-то сообщения приходили, он весь день какой-то странный.

Мать семейства сначала не придала значения. Мол, ну взломали и взломали, сейчас восстановим. Но Василий Сосин, отец мальчиков, сразу почувствовал неладное.

— А где он сам? — спрашивает у младшего Василий.

— Не знаю, утром ушёл, сказал, в колледж, но я видел, что он не поехал, — отвечает Ваня.

Василий набрал номер старшего сына, но тот не отвечал. Спустя несколько попыток Михаил, наконец, ответил. Но разговаривал он как не родной.

— Пап, я сейчас не могу говорить.

— Ты где? — отец старался выглядеть спокойным, но внутри всё сжималось.

— Я не знаю, тут спецоперация ФСБ, я вас всех спасу.

— Какая спецоперация, Миша? Ты где? С кем ты?

— Пап, мне надо идти. Тут забор, я перелезу и всё закончится.

— Стой! — закричал Василий. — Слушай меня внимательно. Это мошенники, они тебя сейчас разводят. Никакой спецоперации нет, понял? Сейчас же выходи к людям, иди в полицию, расскажи всё. Слышишь меня? И скинь метку, где находишься.

Связь резко оборвалась. Василий посмотрел на экран — геолокация пришла.

— Звони в полицию, — бросил он жене. — Скажи, что сына похитили.

Александра уже набирала номер экстренных служб. Руки тряслись так, что она с трудом попадала по экрану смартфона.

— Я созванивалась с полицейскими отделения, на территории которого, предположительно, и находился Миша, — заново переживает события того дня мать семейства. — Сначала они убеждали меня, что раз пропали деньги и драгоценности, надо написать заявление о краже. Потом сами позвонили и сказали, что от владельца того самого дома поступило заявление о проникновении и, если я прячу сына, то буду отвечать за укрывательство. Все мои просьбы найти сына уходили в пустоту.

А сына как будто и след простыл, отчего вся родня чуть в обморок не попадала, предполагая воплощение худшего сценария. К счастью, на следующие сутки в полдень раздался телефонный звонок от одинцовских полицейских— те рапортовали, что Михаил задержан и находится в изоляторе.

Будни под браслетом

А дальше быстро состоялся первый суд, на котором студенту-отличнику избрали меру пресечения.

— Нам все говорят: удивительно, что его на домашний арест отпустили, — вздыхает Александра. — Обычно за такие статьи сразу СИЗО.

Михаил под домашним арестом уже шестой месяц. По трём эпизодам обвинения двое потерпевших претензий не имеют: один отказался сразу, сообщив, что ничего не пропало и вообще «парня жалко». Второму семья возместила 55 тысяч за разбитое окно и испуг — он написал расписку о снятии претензий. Но, как подчеркивает адвокат Игорь Баранов, это не повод для радости.

— Сам факт отзыва заявления потерпевшими здесь ни на что не повлияет, — рассказывает Баранов. — Статья 158 УК РФ — кража с проникновением в жилище — это не дело частного обвинения. То есть, независимо от того, есть у потерпевшего претензии или нет, государство обязано провести проверку и, если имеются признаки преступления, возбудить уголовное дело и передать его в суд.

А суд, в свою очередь, будет оценивать и то, как именно было совершено преступление, поясняет адвокат. И наверняка особое внимание уделит отягчающим обстоятельствам, которых в деле Сосина усматривает сразу несколько. Во-первых, проникновение в жилище, что само по себе уже квалифицирующий признак. Во-вторых, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору — несмотря на то, что Михаил действовал один, юридически он всё это время был частью преступной группы. В-третьих, использование специальных орудий — тех самых папиных болгарки, ножа и маски, а также то, что в одном из домов находились люди, повышает общественную опасность деяния.

— Статья тяжкая, предусматривает реальное лишение свободы на срок до шести лет, — сухо отмечает адвокат Баранов. — Рассчитываю всё же, что молодому человеку назначат наказание, не связанное с лишением свободы, либо минимальный срок. И, пользуясь случаем, напомню, что ответственность всегда несёт исполнитель.

А Михаил, как ни крути, и есть тот самый исполнитель, даже если никакого преступного умысла у него изначально и не было. Ведь именно он своими руками и ногами залезал в чужие дома и трогал чужие вещи. А мошенников, которые его на это подтолкнули, скорее всего, никогда не найдут — наверняка они преспокойно сидят себе где-то за границей и обрабатывают очередного «агента внедрения», который уже перешёл по вредоносной ссылке и передал все коды из СМС.

И потому когда над головой сгустились столь чёрные тучи, кажется чем-то из ряда вон выходящим желание Михаила учиться и не опускать руки. Хотя без преподавателей и наставников вникать в сложные технические дисциплины ой как тяжело. Но он тем не менее пытается нагнать учебную программу своими силами. Хотя о красном дипломе, очевидно, пока придётся забыть.

Чтобы сохранить место в колледже, Михаилу оформили академический отпуск по уходу за тётей Аней. Однако это вызвало новые вопросы на последнем заседании: судья пытал Михаила, как он оформил документы через «Госуслуги», если ему нельзя в интернет.

— Но ведь запрета на «Госуслуги» нет, — пожимает плечами Александра. — Ему нельзя общаться через интернет, да, но «Госуслуги» — это же не общение. Это портал… госуслуг, там налоги, штрафы, документы. Как без них?

Родня переживает, что из-за этого суд может поменять меру пресечения на заключение под стражу. Ближайшее заседание по делу состоится уже совсем скоро, 13 марта.

***

Друзья семьи, стараясь подбодрить Сосиных, шутят: «Ничего, с такими мозгами и руками его гарантированно оторвут командиры беспилотных подразделений», намекая на службу по контракту.

Шутка эта, конечно, с горьким привкусом. Потому что стране сегодня — да и завтра тоже, действительно, как раз и нужны такие ребята, как Миша: технари с золотыми руками, победители олимпиад, будущие студенты Бауманки, способные паять, программировать и проектировать.

Это как раз и есть тот кадровый резерв оборонной промышленности, который будет разрабатывать и внедрять беспилотники, системы связи, средства радиоэлектронной борьбы и прочие образцы нового вооружение. Тем более что сам парень в разговоре с ИА Регнум признался: при поступлении в ВУЗ он как раз хотел пойти по «оружейному» профилю.

Однако сейчас Миша толком не учится, не проектирует и ничего не разрабатывает — вместо этого он трясущимися руками варит суп, вытирает кашу с подбородка тёти-инвалида и со страхом ждёт очередных вестей из внешнего мира. Потому что теперь, когда на кону его будущее, в глубине души он понимает: никакие доводы о том, что он просто «хороший парень», почти наверняка не сработают.

Уголовный кодекс, напоминает адвокат Баранов, не оперирует категориями «добрый или злой», «хороший или плохой». Он оперирует фактами. А они таковы: было проникновение и было преступление, а значит, неизбежно последует и наказание.

— Возможно, если будет установлено, что он находился под влиянием мошенников, это станет смягчающим обстоятельством, — рассуждает юрист. — Но даже смягчающие обстоятельства не отменяют того, что он совершил. В который раз призываю всех: не сообщайте никакие коды, не вступайте в подозрительные переписки, не переходите по неизвестным ссылкам. И уж тем более не поддавайтесь на уговоры совершить преступление — ответственность всегда будет нести исполнитель.

*Принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской