«Солнце упало на землю». Малоизвестные факты о Хиросиме

Американские физики-ядерщики, которые работали над Манхэттенским проектом, чтобы доходчиво описать «картинку» атомного взрыва, использовали образ из «Махабхараты»: «Ярче тысячи солнц пылало это пламя».

Не все жители японских городов Хиросимы и Нагасаки, на которых США в августе 1945 года поставили первый опыт применения ядерного оружия, были знакомы с древнеиндийским эпосом. Но многие из тех, кто выжил, использовали схожие слова: казалось, будто солнце упало на землю.

6 августа 1945 года в 08:15 по местному времени тяжелый бомбардировщик «Энола Гей» с высоты девять километров сбросил атомную бомбу «Малыш» на центр Хиросимы, у набережной реки Мотоясу.

В эпицентре взрыва температура достигла 4000 градусов по Цельсию. «Упавшее на землю солнце» — огненный шар диаметром 300 метров стер с земли всё в радиусе 1,5 километра.

Начавшаяся через несколько минут огненная буря продолжалась сутки. Только в первые мгновения погибли 80 тысяч безоружных людей. К концу года число умерших от ожогов и лучевой болезни составило 140–166 тысяч.

Спустя 81 год кажется, что обстоятельства трагедии досконально изучены. Но некоторые элементы картины остаются в тени.

Медовый месяц спас Киото

В Соединенных Штатах стараются не делать акцент на том, что первоначально в качестве объекта атак были намечены не города средней величины Хиросима и Нагасаки, а мегаполис.

В мае и июне 1945 года заседавшая в Вашингтоне Target Committee («Комиссия по выбору целей», в которой участвовали представители минобороны США и разработчики Манхэттенского проекта) пришла к выводу: приоритет должен быть отдан крупным городам.

Ведь при ударе по военным целям «в чистом поле» — авиабазам или складам (например, по армейскому арсеналу Кокура) — был риск промахнуться.

Комиссия рассматривала Хиросиму, Ниигату и Киото. Последний вариант лоббировал генерал Лесли Гровс — представитель военных в Манхэттенской группе и хороший знакомый «отца бомбы» Роберта Оппенгеймера.

Гровс настаивал: у древней японской столицы Киото большая площадь, позволяющая даже сохранить часть построек, и население более 1,1 млн человек — это дало бы мощный «психологический эффект», который точно деморализует Японскую империю.

Киото спас от удара военный США Генри Стимсон. Он провел в городе за несколько десятилетий до того момента медовый месяц и оценил его культурное значение. Так первой в злополучном списке оказалась Хиросима с населением «всего» около 400 тысяч человек.

Обреченный город могли спасти японские зенитчики. Ранним утром 6 августа радары обнаружили небольшую группу американских самолетов. Среди них и был Боинг Б-29 «Суперфортресс» по прозвищу «Энола Гей».

Но японское командование отдало приказ — цель не представляет особой опасности, не надо расходовать снаряды зенитных установок, по самолетам бить только при их приближении к военным объектам.

То, что американцы зачем-то возьмут курс на невооруженную Хиросиму, где не было значимых целей, в расчет не принималось.

Прерванная партия в го

Лишь трое из 12 членов экипажей знали, что «Энола Гей» несет не обычные авиационные бомбы, а куда более смертоносное оружие. В качестве страховки на случай раскрытия плана или попадания в плен на борту находились ровно 12 капсул с цианидом, которые пилоты должны были принять для «самоликвидации».

Когда в небе над Хиросимой появились серебристые Б-29, жители Хиросимы готовились выйти на работу и учебу — было утро среды. Менее известно, каким событием мог бы запомниться этот день, если бы не трагедия.

Сенсей Хасимото Утаро, обладатель черного пояса 8-го дана по настольной игре го, договорился о вызове сенсею Ивамото Каору, также отмеченному черным поясом. Мастера, известные во всей Японии, долго не могли выбрать место турнира. От Токио из-за постоянных авианалетов отказались, решив сыграть в Хиросиме шесть партий начиная с 23 июля (каждая длилась три дня).

Начальник городской полиции, сам будучи приверженцем интеллектуальной игры, не разрешил проводить ее в городе, поэтому участники перебрались в Ицукати, пригород Хиросимы.

Мастер Ивамото позже вспоминал: в 08:15 судья Кэнсаку Сэгоэ, увидев яркую вспышку, воскликнул «Бомба!» и ровно в этот момент был сбит с ног взрывной волной, которая выбила стекла и перевернула гобан (поле для игры).

Игроки спокойно прибрались в комнате и продолжили партию, в которой победу одержал Хасимото. Лишь вечером соперники, поглощенные партией, узнали, что произошло с городом. Решение главы местной полиции спасло им жизнь.

Дом, где они могли бы вести игру, был сожжен до основания.

Через несколько часов после исполнения задания эскадрилья ВВС США благополучно вернулась на базу. И второй пилот «Энолы Гей» записал в блокноте: «Боже мой, что мы наделали?»

Удача чиновника Номуры

В это время люди, которым посчастливилось находиться во втором и третьем круге удара (находившиеся в эпицентре погибли в одно мгновение), пытались спастись в водах реки Мотоясу на окраинах города. Впрочем, был человек, который выжил в «сердцевине ада». Муниципальный служащий Эйдзо Номура спустился в подвал здания, где он работал, за документами, которые туда перенесли загодя. Офис располагался всего в 170 метрах от эпицентра взрыва. Все, кто находился выше уровня земли, превратились в радиоактивный пепел. Через несколько часов Номура выбрался из-под обломков.

Позже он вспоминал:

«Снаружи было темно из-за черного дыма — как в лунную ночь. Я поспешил к мосту через Мотоясу. Прямо посередине, на моей стороне моста, я увидел мужчину, лежащего на спине. Обе руки и ноги были вытянуты к небу и дрожали. Что-то круглое горело у него под левой подмышкой. Другую сторону моста скрывал дым, и пламя начинало разгораться…».

А потом пошел черный дождь — так выжившие назвали радиоактивные осадки, образовавшиеся из-за испарившейся от взрыва воды. Явление несло смертельную радиацию, от которой страдали люди, находившиеся далеко от эпицентра.

Многие пытались бежать из города — например, к родным или друзьям в Нагасаки. И попали под второй ядерный удар.

165 человек пережили оба взрыва. Среди них был Цутому Ямагучи, в Хиросиме укрывшийся в бомбоубежище, а на утро севший на поезд до второго объекта американской атаки.

«Цветы скрыли пепел»

Менее чем через месяц после трагедии Японская империя капитулировала. Но «заслуга» ядерных взрывов в завершении Второй мировой сильно преувеличивалась американским руководством.

К началу 1945 года превосходство флотов союзников на тихоокеанском театре военных действий было очевидным. Уже тогда Японские острова перестали быть неприступной крепостью.

Вопреки распространенному мнению, сброс атомной бомбы на Хиросиму не стал самым массовым убийством гражданских лиц во время Второй мировой. Рекорд принадлежит операции «Миттингхаус» — бомбардировке Токио 9–10 марта 1945-го. Американская авиация бросала на столицу зажигательные бомбы, превратившие в пепел его преимущественно деревянные кварталы. За два дня погибли 80–100 тысяч горожан, около миллиона остались без жилья.

После 9 мая Япония осталась без союзников. В августе СССР сокрушил 700-тысячную Квантунскую армию в Маньчжурии. 28 августа капитулировали 1-е и 2-е командования центральной Японии — это свидетельствовало о том, что императорское правительство уже не рассматривало варианта сопротивления. Удары по Хиросиме и Нагасаки были не столько акциями устрашения Японии, сколько демонстрацией силы для всего мира.

Когда американские оккупационные власти убедились на месте, как выглядела эта демонстрация, их впечатлил не только масштаб разрушений, но и то, как быстро в Хиросиму и Нагасаки возвращалась жизнь.

«Над обломками… пробивалась свежая, яркая, сочная и радостная зелень; она росла даже на фундаментах разрушенных домов, — свидетельствовал американский репортер Джон Херси. — Сорняки уже скрыли пепел, и на костях города цвели дикие цветы. Повсюду были васильки и алоэ, лебеда, вьюнки и лилейники, бобы с мохнатыми стручками, портулак, и репей, и кунжут, и мятлик, и пижма. В эпицентре взрыва особенно разрослась сенна… Казалось, что вместе с бомбой на город сбросили тонны семян».

Растительность, несмотря на прогнозы, что земля окажется зараженной навсегда, начала возрождаться уже через несколько месяцев после катастрофы. Олеандры стали первыми цветами, пробившимися сквозь пепелище. Сегодня этот цветок — официальный символ Хиросимы.

Еще более стойкими оказались гинкго — деревья с веерообразными листьями, одни из самых мощных растений на планете, росшие примерно в километре от эпицентра. Они не только выстояли при взрыве, но и восстановились — их корни уходят глубоко под землю, что позволило защититься от жара атомного взрыва.

Такие деревья в Японии называют «хибакудзюмоку» (растение — свидетель ядерной атаки), по аналогии с выжившими людьми — «хибакуся».

А в ноябре 1945-го двое из хибакуся, мастера игры го Ивамото и Хасимото, возобновили партию, прерванную 6 августа. Ничья 3:3 требовала дополнительного матча до двух побед, состоявшегося лишь в июле 1946-го. Победителем вышел Ивамото, получив титул «хонъимбо» (один из старейших и самых престижных).

Сегодня Хиросима — шумный современный город. Однако ежегодно 6 августа в Парке мира собираются тысячи людей, чтобы почтить память жертв. В память о трагедии горит Пламя мира, зажженное в 1964 году. Там же установлен Колокол мира. Его звук внесен в список «Сто звуков, которые японцы хотят сохранить».

Ежедневно в 08:15 утра — в минуту взрыва — раздается звон колокола. Надпись на нем гласит: «Познай себя» — на греческом (языке цивилизации, давшей основу цивилизации Европы и Америки) и санскрите (языке «Махабхараты»). На его поверхности выгравирована карта мира без границ, символизирующая «один мир». Посетители могут ударить в колокол, что считается молитвой о мире во всём мире.