Дом из стекла: о границах высказывания в интернете

Была такая пьеса в 40-х годах у Теннесси Уильямса — «Стеклянный зверинец».

Там главная героиня — болезненно застенчивая, замкнутая девушка с легкой хромотой. Она панически боится реального мира, прячется от него в своей комнате, ухаживает за коллекцией маленьких стеклянных животных (собственно, вот он откуда в названии, этот «стеклянный зверинец»), все время слушает старые пластинки.

Вот и вся ее жизнь.

Когда узнаёшь, что пьеса автобиографична и под придуманным именем девушки Уильямс вывел собственную сестру Роуз, страдавшую шизофренией и подвергнутую неудачной лоботомии, после чего она стала ментальным и физическим инвалидом, текст пьесы становится еще печальней.

Но, не залезая в жизненную подкладку пьесы, а только ограничиваясь персонажем, интересно подумать: если бы в каком-нибудь фантастическом допущении в то время уже был интернет, как сильно бы изменилась ее, этой застенчивой девушки, жизнь? Что бы с ней было?

Например, завела бы себе блог, назвала бы его «Стеклянный единорог».

И тут бы сразу и почувствовала, что не только ее любимцы, игрушки, стеклянны и хрупки, но вся жизнь прозрачна и притом неприятно прозрачна.

… Как-то сильно в последние десять лет стало ощущаться, что наши электронные дневники, наши дикорастущие блоги предельно сократили дистанцию между нами и миром, сделали нас уязвимыми, почти лишили тайны частной жизни.

При большом желании можно не только промониторить, что мы писали в наших блогах лет десять назад, но и узнать, что и как мы комментировали, какими конкретно словами обсуждали ту или иную темы, какие сведения вываливали о себе в ничего не забывающую Сеть.

Но мы-то ладно, мы — люди скромные. За новыми трендами нам не угнаться.

Есть люди посовременнее нас.

Вот, например, едет в своей машине таксист, записывает на телефон скользкие недопустимые слова о своих пассажирах, которые говорит им прямо в зеркало заднего вида, а потом выкладывает эти ролики в Сеть.

Видимо, сильно удивляется, когда через несколько дней его увольняют, а если он оказался еще и гражданином другой страны, то и депортируют.

Но не автомобилистом, как говорится, единым.

Некоторое время назад в одной из сетей разгорелся скандал, который, по неотменимой очевидности, должен бы стать серьезным предостережением для всех нас, но уверен, что не станет.

Автор блога, на тот момент шеф-редактор одного медиа, которое специализируется на культуре (что-то есть тут комическое, учитывая дальнейший контекст), пишет про девушек: «Вас тоже бесит, когда мясо для сексуальных отношений начинает спрашивать, кто мы друг другу?»

Автору, видимо, хотелось побольше хайпа — он этот хайп и получил.

Всё, в принципе, могло бы закончиться только бурей в комментариях, но некоторые пользователи социальных сетей быстро выяснили, где автор работает, отправили скриншоты работодателю и, что совсем неправильно, даже стали писать его немолодой маме.

Как итог — автор перестает быть шеф-редактором, сразу облетает, как одуванчик, его карьера, страница удалена, мама сильно напугана, редакция приносит всему миру стремительные извинения.

Я представляю, как сейчас каждое утро неназванный тут мною бывший шеф-редактор просыпается, всё так же без работы, и думает: «Зачем? Зачем? Зачем?»

Мне кажется, он даже до конца не заканчивает эту бесконечно повторяющуюся мысль. Так всё и останавливается на двуслоговом слове «зачем».

Русская литература учила сочувствовать падшему, поэтому мне даже жаль его. Однако вопрос остается и у меня: «Зачем?» Что в тот момент благополучного еще существования двигало человеком, написавшим свой роковой пост? Непонятно.

Какой реакции, кроме как реакции отторжения, он тогда ожидал, непонятно тоже.

То, что мы теперь живем как за стеклом, всем вокруг видны, то, что наша жизнь слишком прозрачна, — это плохо. Но то, что в наше время нельзя просто что-то взять и ляпнуть, ничего за это не получив, — это даже хорошо. Как-то дисциплинирует. А то мы разучились чувствовать всякие границы.

… Говорят, была такая испанская королева, которая считала, что она — из стекла. Поэтому передвигалась по дворцу очень осторожно. Чтобы, не дай бог, не удариться и не разбиться.

А принцесса другой страны верила, что в детстве проглотила маленькое стеклянное пианино. Поэтому она ползала по коридорам дворца, стараясь не разбить пианино в себе, огибая кресла, углы и стулья.

Мы помним, что слово «стеклянный» в русском языке относится к триаде-исключению вместе с «деревянным» и «оловянным» — они пишутся с двойным «н». Даже в нашем языке в нем есть что-то исключительное. Что уж говорить про манию иностранных королей.

Вот и Карл VI, который правил Францией с 1380 по 1422 год, был убежден, что тоже сотворен из стекла.

И чтобы хоть как-то защитить себя от углов и твердых поверхностей, носил многослойную специальную одежду, запретив придворным к нему даже приближаться: неровен час уронят.

Любопытно, что в медицинских текстах того времени было большое множество похожих историй о людях со стеклянными костями, стеклянными руками, стеклянными головами и даже со стеклянным сердцем.

Но всё это в далеком прошлом. Этим людям приснилось, что их скелет или некоторые части тела вдруг стали или всегда были стеклянными, а у нас другая напасть, и не воображаемая.

Мы вдруг поняли, что мы сами живем в мире из стекла.

Иногда нам кажется, что стены, потолок и пол нашей комнаты вдруг начали излучать какой-то неясный свет — мы даже еще не успели испугаться, но уже следим, как неясный свет становится четче. И вот мы видим сбоку соседские кровать и шкаф и самого соседа, под собой через толщу застывшей прозрачной пустоты мы видим головы соседей снизу, а вверху — подошвы тапочек соседки и какого-то мужика, хотя нам кажется, что это не ее муж.

Оказывается, мы теперь живем в стеклянном доме. Да что там доме — мире. И всё, всё прозрачное: и наши переписки, и наши счета, и уплывшие в Сеть пароли, и какие-то зря отправленные пять лет назад в личной переписке фотографии. И все наши глупости и стыдные поступки теперь видны. А со всех этих сторон на нас смотрят разные люди.

И почему-то нам кажется, что им неприятно на нас смотреть.