В последнюю неделю в украинском экспертном полусвете, как и в целом в политической среде, резко активизировалось обсуждение сразу двух фигур: главы Офиса президента Кирилла Буданова* и министра обороны Михаила Фёдорова.

ИА Регнум

Точнее, их самостоятельной политической карьеры в качестве альтернативы Зеленскому.

Тема эта возникла неслучайно, поскольку обе фигуры всё заметнее выводятся в публичное пространство и всё чаще рассматриваются как элементы будущей конфигурации власти.

Буданов* особенно активен, допуская даже публичные противоречия с текущей государственной линией, например, сделав взбудоражившее всех заявление об Украинской православной церкви. Мол, нельзя её называть «Московским Патриархатом» и давить: «Насильно что-то делать в духовной сфере никогда не приносило результатов».

За последние две недели он дал большое интервью Bloomberg, затем столь же обстоятельное интервью для внутренней аудитории для агентства «Укринформ», а параллельно выдал целую серию комментариев, интенсивность и вектор которых заметно выходят за рамки обычного информационного шума и складываются в последовательно выстроенную линию.

К этому стоит добавить и пасхальный ролик (неожиданная встреча с журналистами по пути в храм), очевидно собранный с точки зрения политического позиционирования, где читается попытка закрепить устойчивый публичный образ.

Если вспомнить почти анекдотические сюжеты с Валерием Залужным, читающим стихи, то в случае с Будановым* видно иное качество работы: тоньше, аккуратнее, технологичнее. Сам продукт выглядит не случайной импровизацией, а частью заранее продуманной стратегии.

политикаНенужные нужные выборы. Киев через крики «не хочу» толкают к смене власти

А строится она вот в каких условиях.

Прежде всего, внутри ГУР МО, из которого ушел Буданов, развивается процесс, масштаб которого без особого преувеличения можно назвать циклопическим. Речь идет о зачистке его людей, причем выдавливание идет активно и касается как офицерского состава, так и «лиц с удостоверениями», через которых строилась его сеть влияния, создававшаяся не один год и державшаяся на личной преданности и неформальных связях.

На этом фоне сам Буданов и его политический союзник Давид Арахамия (глава фракции «Слуга народа»), который сознательно остается в тени и не идет в открытую электоральную игру, отвечают демонстрацией собственных политических возможностей.

Более чем показателен тут эпизод с голосованием в парламенте по сложным законопроектам, связанным с требованиями МВФ и внесенным Кабинетом министров. И публично, и в экспертной среде отмечалась роль тандема Арахамия-Буданов* в обеспечении нужного результата, причем в ситуации, когда у Зеленского возникали очевидные трудности с проведением этих решений.

Фактически это стало демонстрацией ресурса и одновременно — сигналом о существовании альтернативного центра влияния, за которым просматриваются поддержка посольства США, выстроенные каналы взаимодействия с частью олигархических групп.

Его отношения с крупным капиталом теперь иные, куда более жесткие, за исключением отдельных фигур вроде Виктора Пинчука, сохраняющего особое место в этой конфигурации.

При этом у Буданова* как главы ОП есть проблемы с реальными полномочиями. А возникают они, как известно, не из писаных документов, а из политических связей, поддержки главы государства и контроля над процессами.

Здесь же заметно явное нежелание Зеленского делиться властью. Тем более впускать его во все механизмы так, как это когда-то произошло с Андреем Ермаком.

политикаПосле Зеленского. Что принесет его уход — мир или новую войну

Иными словами, у Буданова* политическое влияние остается сдержанным, однако электоральные бонусы он, безусловно, активно копит и делает это подчеркнуто демонстративно.

При этом вся его активность идеально вписывается в довольно нервозные и даже панические ожидания в Киеве и Лондоне. Они связаны с тем, что Вашингтон способен перейти не только к давлению через антикоррупционные кейсы, не только к дальнейшему дистанцированию по линии обмена разведданными и поставок вооружений. А заодно и к запуску внутриполитических механизмов, которые в перспективе могут снести власть Зеленского и любого иного представителя «лондонской линии».

Параллельно наращивает некий политический вес Михаил Фёдоров, своего рода «золотой мальчик» украинской политики, человек, которого когда-то пытались представить как местного технократического визионера, почти украинского Илона Маска. Можно по-разному относиться к его реальным качествам, но сам образ долгое время создавался именно как символ цифрового будущего и технократического лица команды Зеленского.

Тогда это должно было усиливать и сам бренд актера как «политика нового поколения», ориентированного на технологии и будущее.

С тех пор многое изменилось. Прошли годы, изменилась среда, изменилась и сама логика украинской политики. Фёдоров, конечно, пока не является самостоятельной электоральной фигурой, у него нет собственной массовой политической базы. Но на украинском политическом поле он уже представляет собой определённую величину благодаря своей «полезности» и реальному профессионализму.

Более того, в заметной степени он долгое время существовал относительно автономно от некогда всесильного Ермака, и антагонизм между ними, как утверждается, никуда окончательно не исчез.

политикаТеррорист вместо менеджера: в Киеве написан пролог к военному перевороту

Ермак при этом действует из тени, оставаясь фигурой аппаратного влияния, тогда как Фёдоров находится на видимой позиции и занимает пост министра обороны. Его согласование на этот пост в своё время, как считается, происходило при активном участии широкого круга прозападных групп влияния.

Для части этой антизеленской коалиции Фёдоров тогда рассматривался как важная опорная фигура. Идеальным вариантом для них был бы более высокий пост, руководителя Офиса президента или даже премьера, тогда как Буданова* они в этой роли видеть, конечно же, не хотели. Но в итоге довольствовались малым.

Штаты его согласовали только на минобороны. Тогда Госдеп воспринимал Фёдорова как приемлемую кандидатуру, особенно на фоне возможного сокращения помощи и запуска будущего аудита использования американских средств.

И для этих целей он выглядел фигурой, менее связанной с украинским олигархатом и менее погрязшей в схематозах, чем занимавший к тому моменту этот пост Денис Шмыгаль, которого часто относят к системе влияния крупных бизнес-групп, в том числе связанных с Ринатом Ахметовым. Фёдоров — более управляемый и удобный вариант на переходный период, когда внешняя поддержка начнёт сокращаться, а контроль над украинской системой, наоборот, усиливаться.

Аудит, как утверждается, всё ещё продолжается, хотя ощутимых результатов по-прежнему не видно. Сейчас, в принципе, команде Дональда Трампа не до украинского направления. Однако в Лондоне, повторимся, смотрят на ситуацию иначе и исходят из другой логики.

Поэтому молодого министра в некоторой части украинского политикума всё активнее называют альтернативой Зеленскому.

политикаПёс без ласки и «План процветания»: Зеленский понял, с чем идти на выборы

С одной стороны, он объективно ориентирован на Демократическую партию США. А еще и в определённой степени на американское посольство, а значит на администрацию Трампа. Что неудивительно с учётом значения его министерства и роли цифрового блока в нынешней украинской системе для США.

С другой стороны, он очень тесно связан с Пинчуком и Томашем Фиалой.

Оба традиционно рассматриваются как фигуры, ориентированные на транснациональные круги, глобалистскую среду, Лондон и истеблишмент Демпартии США. При этом Пинчук, по существу, сегодня становится одним из ключевых модераторов процессов, связанных с проведением лондонских интересов в Киеве.

Фиала, владеющий крупным медиахолдингом в свою очередь ключевой бизнес-партнер Алекса Сороса на Украине. Так что скорее речь идёт о фигуре, приемлемой для американских «демов» и для более широкого глобалистского лагеря.

При этом Фёдоров всё заметнее превращается в своеобразный громоотвод для Зеленского. Именно на него начинают выводиться наиболее токсичные темы, включая вопросы ловли беглецов от мобилизации, силового давления на общество и иные неприятные сюжеты.

А он, как кажется, в политическом смысле человек довольно наивный, этого явно не замечает.

Более того, даже в украинской медиасреде уже начинает мелькать пикантная история о том, что Фёдоров в последнее время полез выстраивать собственные цепочки влияния и кормления вокруг управляемого им министерства обороны, а подобные попытки традиционно не нравятся слишком многим игрокам.

политикаКоалиция, выборы, переворот: три сценария смены власти на Украине

Отдельно стоит вспомнить его давний конфликт с Данилой Гетманцевым, главой бюджетного комитета и лидером заметной группы депутатов внутри «Слуги народа» — стоит только подчеркнуть, что это серьезное препятствие в части взаимодействия с Радой.

Отсюда возникает вопрос: может ли Фёдоров быть гипотетической альтернативой Зеленскому или фигурой внутренней оппозиции, как о том говорят в украинской политтусовке? Ответ отрицательный.

Пока для Лондона в украинской политике есть только два основных электоральных козырных туза. Первый — это сам Зеленский, который, как бы ни менялась ситуация, всё ещё сохраняет заметный уровень поддержки. Второй — это Залужный, вокруг которого продолжает существовать устойчивый общественный запрос как на отдельную политическую фигуру.

На этом фоне Фёдоров выглядит скорее технологическим резервом. Он человек зависимый, при этом на него проецируется множество ожиданий, потому что с точки зрения маркетинга и политического конструирования материал действительно удобный. Молодой, из цифровой среды, представитель новой генерации: образ, из которого при желании можно легко лепить что-то другое.

Но между упаковкой и реальной субъектностью лежит большая дистанция. Именно поэтому сейчас никто всерьёз не станет раскручивать его как самостоятельный центр силы.

Никуда не девшиеся сети влияния Ермака, а также аппаратные союзники офиса с высокой вероятностью попытаются сделать именно Фёдорова ответственным за всё, что будет ухудшаться дальше.

На этом фоне особенно заметна разница между ним и Будановым*.

политикаКоты и киты Залужного. «Президент-прапорщик» претендует на лавры Черчилля

Команда Буданова* действует аккуратнее и использует куда более продуманные месседжи. Его заявления по мобилизации были выстроены почти иезуитски, когда внешне поддерживается необходимость, а внутренне подаётся совсем иной смысл.

Фёдоров же, напротив, пошёл прямолинейно и взял на себя завышенные обязательства, обещая реформы, законность, гуманизацию процессов и быстрые изменения. При этом сама система не позволяет выполнить такие обещания. И тогда политическая ответственность ляжет именно на него.

Соответственно, Фёдорова нельзя рассматривать как серьёзного конкурента в текущем политическом цикле. Потом — может быть, но это история не сегодняшнего дня.

Буданов* же активно продаёт себя как рукопожатного и приемлемого персонажа для Соединённых Штатов и Европы, а параллельно, по всей видимости, пытается позиционировать себя и как фигуру, которую в определённых обстоятельствах могли бы считать понятной и предсказуемой и в российском направлении.

Именно поэтому Буданов* значительно опаснее для Зеленского. Сейчас сложилась довольно интересная вилка. С одной стороны, он изолирован от серьёзных рычагов влияния на внутреннюю украинскую политику. С другой стороны, глава ОП отвечает на это резкой медийной активизацией и, судя по всему, пытается компенсировать аппаратные потери ростом общественной узнаваемости и рейтингового капитала.

Есть все основания предполагать, что эффект от этого уже появляется, и если не в публичной социологии, то в закрытых замерах это неизбежно фиксируется. Работают с ним, по всей видимости, серьёзные американские политтехнологи, причём работают профессионально и качественно.

Тем более что украинский избиратель за последние десятилетия не раз демонстрировал готовность принимать яркие обещания и простые решения за чистую монету.

политикаВыборы как воля жить. Почему Украина может провести их безо всяких условий

Достаточно вспомнить, как Петр Порошенко* обещал за неделю закончить войну в Донбассе, а Зеленский приходил под лозунгами мира и готовности «договориться хоть с чертом лысым» ради остановки конфликта.

Итог этих ожиданий хорошо известен.

На этом фоне Буданов сейчас аккуратно продаёт себя как условную «партию мира», как бы парадоксально это ни звучало. В текущем моменте он действительно мог бы выглядеть более конструктивным и более договороспособным, чем Зеленский, прежде всего потому, что ориентирован на Вашингтон, а тот, в той или иной форме, заинтересован в крупной сделке с Россией и в переупаковке всей архитектуры конфликта.

Но речь тут скорее идёт о разных формах одной и той же системы, которая переживает глубокий кризис и пытается перезапускать себя через новые лица и новые упаковки.

В более широком смысле сама Украина сегодня остаётся крайне тяжёлым и болезненным узлом мировой политики, конструкцией с хроническими внутренними противоречиями, которая пока ещё сохраняет движение, но делает это ценой постоянного изъятия ресурсов, энергии и крови из всего окружающего пространства.

Именно поэтому борьба за фигуры внутри этой системы так ожесточена, а каждая новая ставка воспринимается как потенциальный поворот всей большой игры.

*внесен в РФ в перечень террористов и экстремистов