В последние годы Великобритания последовательно позиционирует себя как один из наиболее активных участников антироссийской коалиции на Западе.

ИА Регнум

Лондон щедро финансирует Украину, ужесточает санкционный режим, наращивает военное присутствие на восточном фланге НАТО и регулярно инициирует дипломатические скандалы вокруг действий России.

Однако за этим фасадом непреклонной принципиальности скрывается куда более противоречивая картина, в которой образ внешней угрозы служит вполне конкретным внутриполитическим и экономическим целям.

В текущем мае в Лондоне вновь вспомнили о безопасности воздушного движения. По сообщениям британских СМИ, в середине апреля российский Су-27 подошёл к разведывательному самолёту RC-135 на расстояние шести метров при скорости около 800 км/ч и несколько раз прошёл прямо перед его носом.

В ходе другого эпизода, как утверждает минобороны Великобритании, уже Су-35 подошёл настолько близко, что на борту сработали аварийные системы и отключился автопилот. Глава ведомства Джон Хили назвал действия российских пилотов «опасными и неприемлемыми».

Британские возгласы сразу напоминают о теме, которую пресса предпочитает обходить стороной. Речь о том, что их собственные разведывательные самолёты систематически курсируют вблизи российских границ, представляя такую деятельность как нечто само собой разумеющееся и безобидное, хотя это происходит совсем не случайно.

Забывают британцы не только о целях своих визитов в черноморскую зону, но и об аналогичных действиях их военно-воздушных сил по отношению к российским самолетам, а также о том, что сопровождение самолётом-перехватчиком иностранного борта вблизи национальной территории — рутинная военная практика, которой занимаются все без исключения стороны.

Соединённое Королевство этого не только не стесняется, но и регулярно хвалится. В 2025 году, например, его «Тайфуны» участвовали в операции по перехвату российского Ил-20 над Балтикой — и это преподносилось как «образец коллективной обороны НАТО».

Отдельным жанром британской антироссийской риторики стали жалобы на подавление сигналов GPS вблизи российских границ. В марте 2024 года самолёт бывшего министра обороны Гранта Шаппса примерно на 30 минут лишился навигационного сигнала в ходе полёта над территорией вблизи России. Этот случай широко освещался в британских СМИ как «акт враждебности» со стороны Москвы.

На днях история повторилась: борт с нынешним главой королевского оборонного ведомства Джоном Хили на борту подвергся радиоэлектронному подавлению при возвращении из Эстонии, где министр посещал британский воинский контингент. Смартфоны и ноутбуки пассажиров потеряли интернет-соединение, пилоты были вынуждены перейти на резервную систему навигации, а GPS-сигнал отсутствовал на протяжении всего трёхчасового перелёта.

Официальный представитель британского оборонного ведомства немедленно квалифицировал произошедшее как «безрассудное вмешательство России». Хотя на самом деле радиоэлектронная борьба давно стала стандартным инструментом множества государственных и негосударственных игроков, а однозначная атрибуция конкретного инцидента требует куда более серьёзной доказательной базы, чем заявления, сделанные в тот же день.

Апофеозом нагнетания истерии в мае стало военное учение Exercise Arrcade Strike, прошедшее на заброшенных платформах в лондонском метро. Несколько сотен военнослужащих отрабатывали командование крупномасштабными операциями с участием около 100 000 человек личного состава от Великобритании и союзников по НАТО в 2030 году, когда, по оценке британских аналитиков, «угроза» со стороны России достигнет пика.

Для развёртывания импровизированного командного пункта под землю было переброшено 15 тонн оборудования и около 2 километров кабеля. Переход в подземные пространства объясняется тактической целесообразностью: снижением заметности и повышением живучести в условиях возможных ударов.

На этом фоне особенно красноречиво прозвучало признание старших офицеров о том, что британская армия хронически не укомплектована современными системами вооружения. По их оценкам, имеющихся запасов беспилотников хватит лишь на одну неделю реальных боевых действий, а до достижения боеготовности, достаточной для отражения российского наступления, Великобритании ещё четыре года. Конечно, при условии немедленных масштабных инвестиций в оборонный бюджет.

Однако самое интересное происходит, когда антироссийская риторика сталкивается с экономической реальностью. Практически одновременно с очередным витком обвинений в адрес Москвы британское правительство тихо выпустило генеральную торговую лицензию, открывающую импорт дизельного топлива и авиационного керосина, произведённых в третьих странах из российской нефти.

Формально никаких санкций никто не отменял. На бумаге всё выглядит аккуратно: не пересмотр режима, а исключение. Но суть от юридической эквилибристики не меняется: в Британии открывается канал для нефтепродуктов, в производственной цепочке которых стоит российское сырьё.

Объяснение этому сугубо прагматичное. Рост мировых цен на топливо ударил и по авиаперевозчикам, и по рядовым домохозяйствам. Когда на кону оказывается стоимость дизеля на автозаправке и стабильность цепочек поставок, санкционная принципиальность внезапно обнаруживает завидную гибкость.

Описанные эпизоды складываются в единую и весьма показательную картину. Образ России как «экзистенциальной угрозы» активно эксплуатируется британским истеблишментом для решения внутриполитических задач: обоснования наращивания военных расходов в условиях, когда реальные доходы населения снижаются, а социальные обязательства государства под давлением дефицита урезаются. Антироссийская риторика создаёт политическое прикрытие для решений, которые иначе было бы сложно объяснить избирателям.

И потому она подогревается расширением санкций — новый пакет был введён буквально вчера. Одновременно те же самые политики не моргнув глазом снимают санкционные ограничения там, где это выгодно. Топливный кризис потребовал успокоить население — и исключение было оформлено в течение нескольких недель.

С одной стороны, это просто прагматичная логика государства, которое ставит национальные интересы выше декларируемых принципов. С другой — именно эти принципы годами подавались партнёрам и собственным гражданам как нечто незыблемое.