Конец эпохи осторожности: призраки прошлого зовут Японию воевать за Тайвань

12 февраля примерно в 170 километрах к юго-западу от острова Мэдзима в Восточно-Китайском море четыре японских патрульных корабля окружили китайское рыболовное судно с экипажем из одиннадцати человек.

Капитан, гражданин КНР, был арестован по подозрению в игнорировании требования остановиться и попытке покинуть зону проверки. Токио утверждает: это исключительная экономическая зона Японии. Пекин категорически не согласен: это спорные воды, односторонние притязания неприемлемы.

Казалось бы, рутинный инцидент. Рыбаки, патрульные, протоколы… Но в условиях, когда доверие между двумя странами продолжает стремительно таять, даже задержание промыслового судна становится политическим сигналом.

Это первое подобное событие с участием материкового Китая с 2022 года. И произошло оно неслучайно — на фоне самого серьёзного обострения китайско-японских отношений за последние десятилетия.

14 февраля на конференции по безопасности в Мюнхене китайский министр иностранных дел Ван И выступил с речью, которая не оставила места дипломатическим недомолвкам. Отвечая на вопрос о растущей напряжённости в Азиатско-Тихоокеанском регионе, он заявил: источник проблемы — в действиях японского руководства.

Премьер-министр Японии Санаэ Такаити в конце прошлого года публично заявила: «Если что-то произойдёт в Тайваньском проливе, это будет касаться и Японии».

Это прямой вызов суверенитету Китая — попытка пересмотреть послевоенный международный порядок, согласно которому Тайвань вернулся под его юрисдикцию после 50 лет японской оккупации, то есть нарушение политических обязательств, данных Токио Пекину.

«Китай не может с этим согласиться, — подчеркнул Ван И, — и 1,4 миллиарда китайцев тоже никогда не согласятся».

Но главное — он произнёс вслух то, о чём в Азии пока предпочитают говорить осторожно: «В Японии не до конца изжиты амбиции, связанные с колониальным господством над Тайванем. Призрак милитаризма по-прежнему даёт о себе знать».

7 ноября, отвечая на вопросы в парламенте, Такаити заявила, что применение КНР военной силы в отношении Тайваня может быть квалифицировано как «угроза существованию государства», что позволит Японии реализовать право на коллективную самооборону. Это было беспрецедентно для современности.

Ван И напомнил: в прошлом Япония под этим же предлогом — «угрозы существованию государства» — развязала агрессию против Китая, а также нанесла удар по Перл-Харбору. Теперь та же формулировка звучит из уст Такаити — и это не может не вызывать тревоги.

«Японскому народу не следует позволять вводить себя в заблуждение крайне правым силам, стремящимся к возрождению милитаризма, — заявил глава китайской дипломатии.

— Все страны, приверженные миру, должны направить Японии чёткое предупреждение: если она решит свернуть на этот путь, то будет двигаться к саморазрушению. Если она вновь сделает ставку на силовой сценарий — проиграет быстрее и потерпит ещё более тяжёлое поражение».

Токио отреагировал мгновенно. Министерство иностранных дел Японии назвало заявления Ван И «фактически неверными и необоснованными», после чего Пекину было направлено жёсткое представление по дипломатическим каналам.

В публикации в соцсетях японская сторона настаивала: усилия по укреплению обороны являются ответом на «всё более серьёзную обстановку в сфере безопасности» и не направлены против какой-либо конкретной страны.

Однако эта формулировка звучит крайне неубедительно. Потому что за ней стоит очень конкретная политическая траектория Санаэ Такаити.

Национальная травма

Такаити — продолжательница линии Синдзо Абэ, которого она называет своим «вечным наставником». Абэ же считал её «своей первой ученицей». Их политика — это экономический протекционизм, национализм, снятие конституционных ограничений в военной сфере, жёсткая позиция по Китаю.

После убийства Абэ в 2022 году консервативная фракция Либерально-демократической партии на время ушла в тень. Но в октябре 2025-го Такаити была избрана председателем ЛДП и стала 104-м премьер-министром. Сразу же дав понять: эпоха осторожности закончилась.

26 ноября Такаити публично продвигала тезис о «неопределённом статусе Тайваня», ссылаясь на Сан-Францисский мирный договор, и отказалась отозвать свои жёсткие заявления. На полях саммита АТЭС она встретилась с представителями Тайбэя и широко освещала это в соцсетях, что вызвало резкий протест Пекина.

26 января она в прямом эфире подчеркнула: в случае кризиса в Тайваньском проливе Япония совместно с США будет эвакуировать граждан и «не останется в стороне», если американские силы подвергнутся нападению. Также она провела телефонный разговор с Дональдом Трампом, договорившись о визите в Америку.

Такаити последовательно защищает посещение храма Ясукуни, где поклоняются душам воинов, погибших за императора, как «личную свободу», отказывается идти на компромисс по вопросу осуждённых военных преступников класса «А» и настаивает на пересмотре мирной конституции, включая переименование Сил самообороны в «Силы национальной обороны» и расширение возможностей превентивных ударов.

Она придерживается тактики постепенного продвижения: обсуждение «ядерного обмена» с США, возможного обладания атомными подводными лодками, пересмотра «трёх неядерных принципов» (запрет на владение, производство и ввоз ядерного оружия).

8 февраля 2026 года на выборах в Палату представителей Либерально-демократическая партия во главе с Такаити получила 316 мест, обеспечив себе самостоятельное большинство. «Партия инноваций Японии», входящая в правящую коалицию, завоевала 36 мандатов. В совокупности коалиция располагает 352 местами — более чем двумя третями, необходимыми для внесения поправок в конституцию.

Это один из лучших результатов японских консерваторов со времён окончания Второй мировой войны. И это мандат на радикальные перемены, прямой сигнал не только Пекину, но и другим соседним государствам, включая Россию: Токио больше не намерен играть по старым правилам.

Когда Ван И в Мюнхене заговорил об исторической памяти, он обращался не к европейским дипломатам, а к китайскому народу. Потому что в Китае никогда ничего не забывают.

С 1931 года, когда Япония вторглась в Маньчжурию, по 1945 год, когда закончилась Вторая мировая война, длились четырнадцать лет оккупации, массовых убийств, изнасилований, разграбления, экспериментов на людях.

Нанкинская резня, «Отряд 731», система сексуального рабства «женщин для утешения»… По различным оценкам, Китай потерял от двадцати до тридцати пяти миллионов человек.

Для Китая японская агрессия — не абстрактная история. Это национальная травма, которая до сих пор определяет восприятие Японии.

Именно поэтому слова Такаити о Тайване воспринимаются в Пекине не просто как внешнеполитический демарш, а как попытка вернуться к колониальной логике, согласно которой Япония имеет право определять судьбу китайских территорий. Как оскорбление памяти тридцати миллионов погибших.

10 февраля посол КНР в Японии У Цзянхао заявил, что нынешняя ситуация в китайско-японских отношениях является «наиболее серьёзной и сложной» со времени нормализации дипломатических связей, и возложил ответственность за это на Токио.

По его словам, японские правые на протяжении десятилетий продвигают идею «нормализации государства», подразумевая, что после войны страна якобы находилась в «ненормальном» состоянии. Подобная риторика вызывает обеспокоенность у соседей и ставит под вопрос стабильность в Азии.

«Положение о враждебных государствах»

Есть один юридический нюанс, о котором в дипломатических кругах говорят редко, но который Пекин не забывает. 21 ноября 2025 года посольство Китая в Японии опубликовало двуязычное заявление, сославшись на статьи 53, 77 и 107 Устава ООН — так называемые «Положения о враждебных государствах».

Эти статьи были включены в Устав ООН в 1945 году и касаются государств, воевавших против стран-учредителей Организации Объединённых Наций во Второй мировой войне, прежде всего — Германии, Италии и Японии.

Формулировка предельно жёсткая: если они предпримут шаги к возобновлению агрессивной политики, то государства — учредители ООН вправе принять против них военные меры без дополнительной санкции Совета Безопасности.

Да, в 1995 году Генеральная Ассамблея признала эти положения «устаревшими».

В 2005 году государства выразили намерение удалить формулировки о «враждебных государствах» из текста Устава. Но здесь возникает принципиальный юридический момент: резолюции Генеральной Ассамблеи фиксируют политическую волю, но не изменяют текст Устава автоматически.

Формально статьи 53, 77 и 107 продолжают существовать в действующей редакции документа. Удалить их невозможно без согласия всех пяти постоянных членов Совета Безопасности, включая Китай и Россию. И в условиях нынешней международной напряжённости это выглядит маловероятным.

Так что, если Япония действительно вступит на путь военного раскрепощения и конфронтации, у РФ и КНР формально есть юридический механизм для ответных действий, который не требует санкции Совета Безопасности, созданный специально для того, чтобы предотвратить возрождение германского и японского милитаризма.

Пекин напоминает об этом неслучайно, давая понять: не стоит испытывать терпение тех, кто заплатил за мир миллионами жизней.

После выборов число сторонников Такаити в нижней палате парламента достигло «порога конституционной реформы». Это политическое преимущество, которое даже превышает то, что было у кабинета Тодзио Хидэки в годы Второй мировой.

Статья 9 «мирной» конституции Японии чётко гласит: страна не может обладать полноценными вооружёнными силами и не имеет права вести внешние войны. Этот пункт рассматривается японскими правыми как «оковы», и премьер считает их снятие своей политической миссией.

Прямой пересмотр конституции сложен. Нужно одобрение двух третей Палаты советников, затем — всенародный референдум. Пацифизм глубоко укоренён в японском обществе, и радикальные предложения могут вызвать общественную реакцию.

Поэтому, по мнению военных экспертов, Такаити скорее выберет стратегию «косвенной конституционной реформы» — постепенное размывание содержания статьи 9: закрепление официального статуса Сил самообороны, значительное увеличение оборонного бюджета (который уже превысил 2% ВВП), разработка наступательных вооружений, пересмотр «трёх неядерных принципов».

Каждый шаг отдельно будет выглядеть как техническая корректировка политики. К тому моменту, когда международное сообщество осознает масштаб перемен, ситуация уже может стать необратимой.

Основа для консолидации

Задержание рыболовного судна и жёсткое выступление Ван И в Мюнхене — это не просто инциденты, а симптомы более глубокого процесса — распада послевоенного баланса в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

«Нормализованная» Япония способна занять гораздо более жёсткую позицию по чувствительным вопросам Восточно-Китайского моря и Тайваньского пролива. Риск военного противостояния с Китаем возрастёт многократно.

Одновременно японское военное раскрепощение может вызвать цепную реакцию — подтолкнуть к аналогичным шагам Южную Корею, Австралию и другие страны, что приведёт к новому витку гонки вооружений в АТР.

Но есть и другая сторона. Стремление Японии к пересмотру конституции создаёт для Китая моральную основу для консолидации международного сообщества в защиту итогов Второй мировой войны. Историческая справедливость может быть превращена в ресурс современной дипломатии.

Примечательная деталь. Вчера, в канун китайского Нового года, первым в блоке зарубежных новостей центрального телевидения КНР китайский народ с наступлением весны поздравил президент России Владимир Путин.

Отношения РФ и КНР находятся на очень высоком уровне. Для России Китай — тыл на востоке. Для Китая Россия — тыл на западе. Об этом говорил Ван И.

В условиях, когда Япония использует всё более агрессивную риторику, а США активно выстраивают систему сдерживания в АТР, партнёрство становится стратегической необходимостью для наших стран.

И чем жёстче будет вести себя Токио, тем больше Пекин будет высказываться в пользу российских интересов. Это логика взаимной поддержки, проверенная историей.