Теперь Германия может спать спокойно: по данным Reuters, украинские военные инструкторы будут участвовать в подготовке немецкой армии к возможному конфликту с Россией.

Иван Шилов ИА Регнум

Речь идёт о планах Бундесвера добиться полной готовности к «отражению российского нападения на НАТО» к 2029 году. Немецкие военные рассчитывают использовать украинский опыт позиционной войны, применения дронов и противодействия им.

«Мы возлагаем большие надежды», — заявил глава военного командования, и в ситуации немцы видят некий символизм. Ведь много лет западные инструкторы обучали украинцев, а теперь произошла смена ролей.

Почему Россия должна непременно ждать 2029 года или непременно что-то предпринять именно в указанный срок, никто не объясняет, но это и неважно. Поскольку вокруг Украины всё быстрее формируется новый имидж: киевские власти и лояльные им медиа всё чаще говорят о том, что ВСУ накопили уникальный военный опыт — едва ли не самый большой в Европе, а может, и в мире.

Поэтому этот опыт надо покупать. Так что теперь Украина — не «щит Европы», а товар.

Буквально на днях ИА Регнум рассказывало о такой торговле специалистами по борьбе с БПЛА. Зеленский лично предлагал такие услуги странам Персидского залива на фоне иранских ударов и даже обещал защитить американскую военную базу, позиционируя это как «вклад Украины в глобальную безопасность».

Небесплатный, конечно, — в обмен на ракеты к системе Patriot и лоббизм в интересах Офиса президента.

Те же дроны представляются как уникальный продукт с выдающимися характеристиками.

Экс-министр экономики Тимофей Милованов, ставший теперь экспертом по всем вопросам, со слезами счастья рассказывает о том, что «Сделано в Украине» — это дорого, поскольку качественно. Ведь больше в Китае ничего не покупается, всё отечественного производства.

И через четыре абзаца сообщает, что карбон — китайский, а оптика — из Европы.

Но тем не менее, как пишет The New York Times, украинская компания F-Drones выиграла конкурс на поставки беспилотников для Пентагона, обойдя десятки конкурентов. Если проект будет реализован в полном объёме, дроны окажутся на вооружении армии США.

Всё это пока единичные примеры, однако они показывают суть главной идеи: пристроить, по сути, единственный актив. Поскольку в противном случае он обернётся против власти — любой власти в принципе.

Настоящее время в украинских силовых структурах служит около миллиона человек (включая Нацгвардию, Госпогранслужбу и др.). Без войны все эти люди ни для чего не нужны, предельная численность ВСУ в 2021 г. составляла 250 тысяч человек, включая около 215 тысяч военнослужащих, а всего в силовых структурах вместе с полицией было порядка 400 тысяч.

В случае возвращения к довоенным размерам (а платить силовикам из своего кармана украинский бюджет всё равно не сможет) на улице окажется как минимум 600 тысяч неприкаянных «дембелей», которые приплюсуются к 1,5 млн уже имеющихся людей со статусом «ветеран», включая зарегистрированных инвалидов.

Работы для них нет и не будет, уехать в Европу смогут немногие — Европа уже произвела отсев нужных рабочих рук, а склонные к насилию, пьянству и наркотикам неграждане там не нужны.

Параллельно на руках у населения находится колоссальное количество неучтенного оружия. В такой ситуации Украина рискует столкнуться с масштабным всплеском криминала в исполнении вооружённых группировок. Поэтому поиск «внешнего применения» для военных становится не просто политической идеей, а фактически экономической необходимостью. И уже можно наблюдать начавшуюся маркетинговую кампанию.

Хотя шансы на успех у бывших украинских военнослужащих и производителей оружия не слишком велики.

Во-первых, за долгие годы европейские инструкторы их особо ничему не научили. Большинство стран Европы не имело опыта масштабной войны высокой интенсивности.

Их армии десятилетиями готовились к операциям объединенных сил НАТО против слабого противника — в Афганистане, Ираке или Африке.

«У нас есть этот опыт, опыт боя, но только в контексте экспедиционной войны, то есть войны за границей. У нас нет опыта равного боя между двумя армиями с современным вооружением. Этому мы учимся вместе с украинцами», — откровенно признался на камеру анонимный французский военный в чине полковника, принимавший участие в подготовке 155-й отдельной мехбригады ВСУ им. Анны Киевской.

Как рассказывало ИА Регнум, бригада эта на выходе оказалась чистым зомби — кое-как подготовили половину личного состава, дали немного техники, остальное пришлось покупать за свой счет. И в итоге «Анна» попросту разбежалась и была растасована по другим подразделениям.

В реальности ВСУ на немецкой, французской и американской технике попали на минные поля, получили на голову удары артиллерии и дронов, не смогли взломать укрепленные рубежи ВС РФ и понесли огромные потери.

Широко известный плацдарм у села Крынки, захват которого планировался британцами в рамках общей идеи «контрнаступа» в 2023 г., но исключительно в целях создания красивой картинки, превратился в кровавую баню. И со скрипом рассказывать об этом украинцы начали только год спустя.

По оценкам начальника Главного оперативного управления Генштаба России генерал-полковника Сергея Рудского, на конец февраля 2026 г. ВСУ потеряли совокупно более 1,5 млн человек — «лучший в мире опыт» даётся страшной ценой.

При этом в частях, ведущих боевые действия, никогда не находилось более 180-200 тысяч военнослужащих — все остальные в обеспечении или в глубоком тылу, крутят на улицах несчастных мужиков. Главная функция украинской армии — обеспечить заполняемость окопов в то время, когда основную работу делают летающие машины.

В свежайшем материале американского журнала Time о «ценности украинского опыта» говорится прямым текстом:

«Украина, которая сейчас запускает до 9000 дронов ежедневно, стала главным испытательным полигоном в мире для производителей оружия, включая западные стартапы, стремящиеся автоматизировать части традиционной «цепочки уничтожения», пошагового процесса, используемого для идентификации, захвата и уничтожения вражеской цели. К таким компаниям относится Foundation, которая хочет вывести Phantoms на передовую, чтобы отточить технологию с помощью «цикла обратной связи» на основе реальных примеров использования».

В данном случае речь идет о тестах на передовой двух человекоподобных роботов-солдат Phantom MK-1 компании Foundation для боевых задач Пентагона.

Человеческий же материал неинтересен, поскольку в таком качестве и количестве людей можно применять только по «программам обмена» — в настоящее время за Украину воюет несколько тысяч колумбийцев. А украинцы, в свою очередь, вполне могут поучаствовать в нарковойнах в Латинской Америке.

Безусловно, есть ограниченное количество специалистов, обладающих действительно ценным опытом в первую очередь разного рода спецопераций и диверсий. Именно в таком качестве бойцы украинского ГУР привлекались французами для борьбы за ресурсы в Африке. Вследствие чего Мали (и в знак солидарности Нигер) разорвали с Украиной дипломатические отношения.

А в 2025 г. малийские СМИ сообщили, что в поставки дронов и военных инструкторов сепаратистскому движению «Азавад» и исламистскому «Джамаат Нусрат-аль-Ислам-валь-Муслимин» напрямую вовлечено украинское посольство в Мавритании.

Украина же продолжает лезть в Африку, открывая новые посольства и даже презентовав на днях в Республике Ботсвана первый на континенте памятник Тарасу Шевченко. Территория, где постоянно идут какие-то войны за природные ресурсы и масса «сильных» стран заинтересована в своем присутствии, — как раз такое место, куда можно экспортировать живую силу и оружие.

И держаться изначальной концепции.

Обретя независимость и получив обширное советское военное наследство, до 2014 года Украина была одним из крупнейших экспортеров оружия и отправляла «экспедиционный корпус» для участия в разных операциях НАТО в других странах. Затем ВСУ стали быстро превращаться в частную военную компанию НАТО, руками которой должен был вестись конфликт с Россией.

Вот только до определенного момента у Украины была какая-то экономика и возможности что-то производить, продавать и зарабатывать на содержание государства. Теперь она этого совершенно сознательно лишилась, сделав основным активом вооруженные силы, которые содержатся на иностранные деньги.

Но поскольку «партнеры» пришли к выводу, что проект себя исчерпал, а в свете возможных угроз лучше вооружаться и готовить свои армии самостоятельно, чем отдавать деньги в бездонные карманы киевского режима, «армия на экспорт» становится безальтернативным вариантом.

Только не красивыми инструкторами в Европе, а пыльными наёмниками в самых жутких уголках планеты.

И никакого отношения к «процветанию» и «свободе» это не имеет. Такая интересная главная экспортная отрасль лишает стимула прекращать войну. Она превращается в бесконечный цикл — источник денег, политического влияния и карьеры для тех, кто питается смертью. А значит, будущее такой страны неизбежно оказывается связано не с развитием, а с вечным разрушением.