«Язык чернорабочих». Латвия близка к окончательной зачистке русского языка

Власти Латвии ведут планомерное наступление на позиции русского языка, стремясь полностью «вычистить» его из общественного пространства.

На днях был принят закон о запрете русским учителям и ученикам коммуницировать на общем для них языке. А теперь на рассмотрение парламента поступил новый закон, которым хотят обязать продавцов и покупателей общаться только на латышском.

Националисты с удовлетворением отмечают, что их деятельность не проходит впустую, и реализация мечты о «латышской Латвии» становится всё ближе.

Следить, чтобы не разговаривали

В 2004–2022 гг. власти Латвии провели серию «реформ», в результате которых язык, на котором общается до 35% населения страны, был полностью стерт из образовательного пространства — изгнан из вузов, школ, детских садов, причем не только государственных, но и частных.

Но «дерусификаторы» не унимаются: чтобы сохранить симпатии националистически настроенных избирателей, им нужен постоянный объект для борьбы.

На этот раз они обратили внимание на то, что, хотя формально уроки в учебных заведениях для детей русскоязычного меньшинства теперь ведутся на латышском, полностью русский из них не исчез — на что есть веские причины.

Во-первых, успеваемость детей, которых теперь вынуждают учить абсолютно все предметы на неродном языке, резко снизилась. И поэтому педагоги на уроках то и дело сбиваются на русский, чтобы лучше объяснить ученикам тему.

Во-вторых, русский продолжает звучать на переменах, в учительской — и порой даже прорывается наружу во время официальных мероприятий, наподобие школьных линеек.

Это дало националистам основание заявлять, что «интеграция» русских школьников не завершилась, поскольку в заведениях нацменьшинств до сих пор теплится самоподдерживающаяся русская языковая среда.

В результате праворадикальная партия Национальное объединение (формально оппозиционная, но оказывающая определяющее идеологическое влияние на прочие крупные политические силы в стране) подготовила законопроект, призванный окончательно дерусифицировать бывшие русские школы.

5 февраля Сейм Латвии в третьем, окончательном чтении принял обширные поправки к «Закону об образовании». Поправки содержат прямой запрет русским педагогам и их русским ученикам общаться между собой на родном для них языке. Заодно педагогам запретили общаться и между собой на любом ином языке, кроме латышского.

Директорам школ и детских дошкольных учреждений вменили в обязанность следить, чтобы оба этих запрета выполнялись.

Правда, в третьем чтении поправки приняли чуть менее людоедский вид: оказалось, что запреты на общение между собой и с учениками на русском не касаются уборщиц и кладовщиков, а только педагогов, находящихся при исполнении служебных обязанностей.

В тексте принятых поправок никак не поясняется, кто кроме директоров будет следить за выполнением новых языковых запретов.

Закон должен быть подписан президентом Латвии, однако шансов на то, что Эдгар Ринкевич отклонит эти поправки, никаких: до сих пор он исправно поддерживал националистические инициативы.

Отказаться и каяться

Бывший депутат рижского горсобрания Константин Чекушин («Согласие») отмечает, что в стране, где около трети жителей говорят на русском, борьба с их родным языком в школах выглядит не как мера по повышению качества образования, а как политика символического давления.

Однако школами дело не ограничивается. Осенью этого года в Латвии состоятся парламентские выборы.

В отсутствие иных достижений парламентские партии спешат похвалиться перед латышским избирателем всё новыми «победами» над русскоязычными соседями по стране.

Началось то, о чем давно уже предупреждали правозащитники — подготовка к полному изгнанию русского из общественного пространства.

9 февраля парламентарий от Национального объединения Наурис Пунтулис (бывший министр культуры) внёс предложение о поправках к «Закону о защите прав потребителей». Он призвал закрепить в законе норму о том, что общение продавцов с покупателями осуществляется только на государственном языке.

Латышская пресса с удовольствием подхватила этот месседж и рассуждает о необходимости «окончательного преодоления последствий советской оккупации».

Так, «респектабельный» журналист Бенс Латковскис, сотрудник крупнейшего в стране издания Neatkarīgā Rīta Avīze («Независимая утренняя газета»), разглагольствует о том, что, разговаривая на русском, человек расписывается в своем низком социальном статусе.

«Русский язык в Латвии — это язык низших слоев, чернорабочих. Любой латыш, который где угодно говорит по-русски, демонстрирует свой заниженный социальный статус», — наставляет Латковскис.

Ещё более хамски высказывается депутат горсобрания Риги от Нацобъединения Лиана Ланга, главный идеолог «дерусификации» Латвии.

У неё есть «хобби»: всё своё свободное время она уделяет поиску русского языка — на афишах, ценниках товаров, в ресторанных меню, на интернет-сайтах разных фирм и т.д. — и отправляет в Центр госязыка требования, чтобы «нарушителей» штрафовали.

Ланга безнаказанно употребляет по отношению к русским язык ненависти, за который в нормальном государстве она давно бы сидела.

Националисты требуют от латвийских русских раз и навсегда осознать: если они хотят остаться жить в Латвии, то должны отказаться от родного языка. Но одного этого недостаточно. От русских требуют ритуального «покаяния» за времена «оккупации» — и это «покаяние» должно быть постоянным.

«Таким людям совершенно необходимо преодолеть империалистическое и колониальное мышление, насаждаемое в сознании народа на протяжении столетий», — рассуждает, например, националист Янис Калнс.

«Латвия для латышей» на подходе

Если сейчас публично назвать происходящее в Латвии в отношении русских «геноцидом» и «этноцидом», то можно получить немалый срок — как это произошло недавно с ученым и правозащитником Александром Гапоненко, которому на днях дали десять лет тюрьмы.

Однако коллега и единомышленник Гапоненко, правозащитник Владимир Бузаев приводит три основных признака геноцида, которые в Латвии налицо.

Во-первых, это предумышленное создание таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение определенной группы населения.

Не секрет, что русское население во всех трех странах Балтии сокращается значительно быстрее «титульной» нации — чему местные националисты очень радуются. «В общем статистика говорит, что русские в Латвии вымирают. Отличненько», — торжествующе пишет, например, спортсмен-легкоатлет из Вентспилса Артурс Онзулс.

Во-вторых, деятельность властей этих стран вполне соответствует определению мер, рассчитанных на предотвращение деторождения в среде нежелательной этнической группы — только не прямых, а косвенных.

Речь идет о возникшем уже в постсоветское время различии в рождаемости и смертности в пользу «коренных» наций этих трех республик.

Бузаев приводит данные из опубликованной государственным статистическим управлением таблицы Dzīvi dzimušo skaits pēc tautības 1980–2024 («Количество родившихся по национальностям 1980–2024 гг.»).

«Общее ежегодное число младенцев со времен «оккупации» уменьшилось втрое, у латышей — вдвое, у русских — в четырнадцать раз. В 2024 году русских детей родилось вдесятеро меньше, чем латышских», — подчеркивает правозащитник.

В-третьих, практикуется насильственная передача детей из одной национальной группы в другую — ликвидация школ с русским языком обучения, лишение русских детей возможности изучать родной язык.

Конечно, демографический кризис касается не только русских, но и латышей. Так, недавно власти Риги решили разом закрыть десять городских детских садов. В качестве главной причины приводится плохая демография: если в 2019 году в Риге родилось 6196 детей, то в 2025 году только 3738. То есть падение рождаемости за семь лет составило 40%.

На эти цифры также влияет бегство населения из Риги, покидающего город в больших количествах. Однако нужно учитывать, что сильнее всего реструктуризация сети детских садов затронет три самых небогатых района столицы — Вецмилгравис, Кенгарагс и Ильгюциемс, в которых обитает много русских.

Сейчас русские рижане обмениваются воспоминаниями о садиках, в которые ходили еще в 80-е. Сейчас эти сады подлежат закрытию.

По факту русскую общину лишили механизма самовоспроизводства и доламывают обслуживавшую ее социальную инфраструктуру. Дальнейшие прогнозы пессимистичны: в ближайшие пару десятилетий русская Латвия окончательно дезинтегрируется и прекратит своё существование.