«Сумерки правосудия»: симпатии к России в Латвии считают страшнее убийства

Рижский городской суд вынес приговор по делу жительницы города Резекне Полины Камлёвой.

39-летнюю женщину обвинили в финансировании ВС РФ на основании того, что она попросила знакомую из Белоруссии перечислить в Россию скромную сумму. Камлёвой дали шесть лет тюрьмы. В Латвии меньше дают за убийство.

Рапунцель за решеткой

Полина Камлёва была активисткой партии «Русский союз Латвии». Представительница древнего рода латгальских староверов, она активно участвовала в работе по сохранению русской культуры, ухаживала за могилами павших советских воинов. Полина одинока, живых родственников практически не осталось. Работала на швейной фабрике и на железной дороге.

В декабре прошлого года от вдовы ее покойного брата в офис партии поступило известие о том, что Камлёву арестовали и увезли в Ригу. Это случилось спустя месяц после того, как она вернулась из поездки в Россию. Одновременно силовики провели углубленный обыск в доме брата, где она жила.

После того, как Полина оказалась за решеткой, ее прозвали Рапунцель — она носит роскошную длинную косу.

«Пытаюсь себя как-то отвлекать, когда накатит хандра. А вот в праздничные дни было особенно тяжко, и, как назло, они еще так долго тянулись… Хотелось залезть под одеяло и не вылезать, пока этот страшный сон не закончится», — рассказывала Полина в письме к правозащитнице Алле Березовской, занимающейся организацией помощи политзаключенным Прибалтики.

Первая зима в заключении оказалась особенно тяжелой — не только из-за шока, но и потому что в январе 2026-го в женской тюрьме в рижском районе Ильгюциемс отключили отопление. В разгар зимних холодов узницы вынуждены были в течение нескольких недель кутаться в одеяла.

Березовская наладила сбор теплых вещей — и их, хоть и не сразу, удалось передать. «Полина пишет: всё подошло и пришлось весьма кстати! И всё же письмо было грустное, что, конечно, понятно, когда человек впервые в жизни на самые веселые семейные праздники — Новый год и оба Рождества — остается в темнице. Как наша бедная латгальская Рапунцель…» — рассказала Березовская.

Обвинение было предъявлено спустя три месяца после ареста. Все «улики» были извлечены из телефона. Латвийцев, возвращающихся из России, на границе заставляют показывать телефоны — скачивают все переписки, после чего сотрудники Службы госбезопасности (СГБ) неделями копаются в них, пытаясь нарыть компромат.

По версии прокуратуры, в 2024 году Камлёва попросила подругу из Белоруссии перечислить на личный счет одного из ее знакомых в России по фамилии Волков сумму, эквивалентную 43 евро. На допросе она рассказала, что познакомилась с Волковым во время поездки в Россию в 2017-м. Мужчина попросил денежной помощи, и она откликнулась.

Больше Волков к ней не обращался. Она забыла об этой переписке и не сочла необходимым ее удалять. Она более года хранилась в телефоне. У Камлёвой хватало проблем: Полина осталась без работы, умер ее единственный родной человек — старший брат.

Когда женщину арестовали, она долго не могла взять в толк, за что. СГБ нашла профиль Волкова в мессенджере с фотографией в военной форме. По их мнению, он состоит в центре вневойсковой подготовки. А роковые 43 евро якобы пошли на приобретение средств подавления дронов. На этом основании Полину обвинили в «финансировании армии» России.

«Нулевая толерантность»

У людей непредвзятых возникли вопросы. Доказано ли документально, что деньги вообще пересекли российскую границу? Получил ли эти средства тот самый «человек в военной форме», якобы состоящий в центре спецподготовки? И если да, были они потрачены на фронт или растворились на чьих-то личных счетах?

Без публичной демонстрации конечных банковских выписок обвинение выглядит голословным. Однако суд счел «использование белорусского посредника» свидетельством «умышленного сокрытия следов», а переписку — достаточным доказательством.

Дополнительными отягчающими обстоятельствами прокуратура сочла поездки Камлёвой в Россию и обнаруженные при обыске российские флажки и георгиевские ленточки. Всё это обвинение расценило как свидетельство ее «преступных» взглядов.

Только обыск проходил не в личном жилье Полины, а в квартире ее брата. Прямых доказательств того, что символика принадлежала именно ей, суду предоставлено не было.

В следственном изоляторе здоровье Полины начало ухудшаться. «Вес уходит, никаких диет не надо. После зимы у нас стена зацвела плесенью, приходили сотрудники — обрабатывали, так мы два дня дышали хлором и, возможно, еще чем-то», — писала Полина Березовской. Случалось, что на несколько часов в тюрьме выключался свет.

Позже заключенная пожаловалась: «Уже не лежится — бока болят, сидеть — пятая точка. Прям физическое наказание уже какое-то неподвижностью. <…> Медик посмотрела мои предыдущие анализы и немного ахнула».

Камлёва пыталась поддерживать душевное здоровье чтением, но тюремная библиотека оказалась крайне скудной. Тогда она обратилась к людям с просьбой прислать книги.

«Спасибо вам, дорогие, за помощь и поддержку. Без вас я бы погибла уже с самого начала этой истории. А так еще барахтаюсь… Долго ли продержусь, конечно, не знаю. Всё в руках Божьих. Но буду стараться», — написала Камлёва.

С весны Полину начали возить на судебные заседания. Заключенная рассказала, что из дома похитили ее банковскую карточку. Кроме того, не имея в тюрьме паспорта, она не смогла вступить в права наследства на родительский дом.

«Низкий гемоглобин, головные боли, нарушения сердечной деятельности — всё это следствия моего ареста… В день задержания я была в шоке и не понимала, что происходит. Сотрудники СГБ оказывали психологическое давление», — вспоминала Камлёва. Она подчеркнула, что нигде в ее переписке с Волковым речи о том, что ей предлагают пожертвовать деньги на нужды армии, не заходило.

Однако, по мнению прокурора Робертса Урдзиньша, небольшая сумма перевода значения не имеет. «Важен сам факт оказания помощи и потенциальная угроза международной безопасности», — считает Урдзиньш.

Он добавил, что в деле затронуты интересы Украины, Латвии и других государств, а потому необходимо проявить «нулевую толерантность». Тот факт, что Камлёва никогда ранее судима не была, смягчающим обстоятельством, уверен прокурор, не является. «Важно то, что она хорошо относится к России», — сказал он, попросив суд назначить Полине восемь лет лишения свободы.

Судья Анита Дзерве «смилостивилась» и 7 октября назначила Камлёвой шесть лет заключения плюс три года пробации.

«Самое страшное преступление»

Кара ужаснула правозащитников. Для сравнения они приводят несколько красноречивых примеров.

Рижский окружной суд в 2023 году после десятилетнего разбирательства дал шесть с половиной лет тюрьмы инженеру-строителю Ивару Сергетсу, по вине которого 21 ноября 2013 года обвалилась крыша торгового центра Maxima в Риге. Тогда погибли 54 человека.

В том же году тот же суд дал пять лет женщине-водителю, устроившей в окрестностях Лиепаи ДТП, в котором погибли двое.

Латгальский районный суд в 2025-м дал четыре с половиной года лишения свободы экс-сотруднику патрульно-постовой службы, в нетрезвом состоянии сбившему на дороге женщину, скончавшуюся от полученных травм. Водитель спешно покинул место происшествия, сжег свой автомобиль, а потом пытался убедить очевидца происшествия никому ничего не говорить.

В 2025 году суд в Риге установил наказание за намеренное жестокое и насильственное обращение с шестилетним ребенком. Мать получила четыре года и восемь месяцев плюс два года пробационного надзора, а ее сожитель — четыре года и десять месяцев плюс два года надзора.

На этом фоне наказание, которому подвергли Камлёву, выглядит особенно ужасающим. Однако злорадствующие украинцы и релоканты из России сожалеют, что «мало дали».

В Латвии за последние дни осудили троих. Помимо Камлёвой, это волонтер из Германии Сергей Никитин, получивший семь лет тюрьмы за доставку гуманитарной помощи в больницы и дома престарелых России.

И Иван Цветков — негражданин Латвии, до ареста работавший на одном из муниципальных предприятий Даугавпилса. Его обвинили в «распространении материалов с публичными призывами нарушить территориальную целостность государства».

Цветков вел несколько чатов и каналов в соцсетях, публиковал свое мнение и репостил чужое — как и экс-депутат столичного муниципалитета Игорь Кузьмук, получивший за это два года тюрьмы.

Цветкова уличили в репостах неких лиц, говоривших о необходимости создания «Даугавпилсской народной республики». Итог такой же — два года. Ивана задержали 12 мая, но стало известно об этом лишь сейчас. С тех пор он находится в тюрьме.

Одно из немногих позитивных событий последнего времени: Верховный суд Латвии внезапно отменил приговор рижанке Елене Крейле по ее второму уголовному делу («оправдание и героизация военных преступлений»). Два других ее приговора вынесены по той же статье.

Все они связаны с найденной у нее советской и российской символикой, а также с плакатами в поддержку дружбы с Россией. По первому делу (публичные акции в поддержку РФ, демонстрация плаката «Россия, я с тобой!» и сумки с буквой Z) она получила год тюрьмы и уже отсидела этот срок.

По второму делу Крейле получила 43 года, но подала апелляцию, и теперь оно направлено Верховным судом на пересмотр. Там обнаружили существенные недостатки в аргументации нижестоящего суда: не было убедительно обосновано, почему российские флаги и предметы в цветах русского триколора, выставленные в окнах, являются «оправданием военных преступлений».

Дело возвращено во вторую инстанцию. Теоретически она может заново осудить Крейле.

«Доказательств нет и быть не может. Конечно, всякое может случиться. Мы переживаем сумерки правосудия. Но в этом конкретном случае вероятность благоприятного исхода — выше», — говорит правозащитник Владимир Линдерман.