«Заколдованный дом»: как американцы переиграли Горбачёва в Рейкьявике

В международном аэропорту Кеблавик, который был построен как база ВВС США и использовался как объект НАТО, приземлился самолет из Москвы. По трапу сошел генсек ЦК КПСС Михаил Горбачёв с супругой Раисой Максимовной. На летном поле уже сутки стоял Air Force One — американский борт номер один, который ранее доставил в Исландию президента США Рональда Рейгана без первой леди.

Ровно 40 лет назад, 11 октября 1986 года, в Рейкьявике стартовали советско-американские переговоры, призванные приблизить завершение холодной войны, шедшей к тому времени 40 лет. Горбачёв прибыл на встречу с предложениями по сокращению СНВ — стратегических наступательных вооружений.

Советская делегация предполагала убедить Рейгана полностью уничтожить ракеты средней дальности. А главное — свернуть СОИ, «Стратегическую оборонную инициативу», которую чаще называли «программой звездных войн», поскольку усиление ПРО США подразумевало использование космических сил.

Противостоявшие державы выбрали Исландию как точку на полпути между СССР и США и нейтральную территорию. Но это было иллюзией.

Исландия, не имеющая своей армии, состояла в НАТО с момента основания альянса и была под плотным колпаком армии и спецслужб США. Символично, что американцы расположились на вилле Бессастадир — в резиденции исландского президента, в то время как советская делегация жила на борту теплохода «Георг Отс», специально пришедшего к острову. Горбачёв играл на чужом поле.

Сырым и холодным утром (в октябре в Северной Атлантике уже начинается «еврозима») кортежи двух делегаций подъехали к особняку Хёвди на набережной Рейкьявика и заперлись на 48 часов. Помощник Рейгана Кен Аделман вспоминал, что обстановка напоминала герметичные детективы Агаты Кристи. «Два ярких человека встретились… в почти что заколдованном доме, где дождь бьет в стекла и где оба они пережили ни с чем не сравнимые ощущения», — писал Аделман.

Советский и российский дипломат Анатолий Зайцев позже поделился совсем другим впечатлением. Через несколько лет после рейкьявикского саммита, сопровождая экскурсию сотрудников нашего МИД по исландской столице, Зайцев внимательно вчитался в надпись на памятной стеле — и едва сдержал смех и удивление.

«Рядом с полным именем президента США было написано «Горбачёв Михаил Николаевич». Вернувшись в посольство, поручил помощнику позвонить в канцелярию мэра и деликатно указать на ошибку, — писал дипломат. — Потребовалось больше года, прежде чем ошибка была исправлена».

В этом анекдотичном случае отразилась большая история советско-американской разрядки. За курьезами и, казалось бы, мелкими ошибками таилась геополитическая катастрофа.

Кто первым пойдет на мировую

Разрядка времен перестройки была не первой попыткой завершить гонку вооружений.

С конца 1960-х Советский Союз вышел на уровень паритета с Соединенными Штатами по числу атомных боеголовок и средств доставки, что означало гарантированное взаимное уничтожение. США, которые при Ричарде Никсоне медленно выходили из войны во Вьетнаме, с большим трудом «тянули» соревнование с другой сверхдержавой. Во время цикла дипломатических контактов 1968 инициатива шла из Вашингтона.

США замирились с маоистским Китаем, после чего начали наводить мосты с советским блоком. Форпост американцев в Европе — Западная Германия — признала послевоенные границы с Польшей и Чехословакией.

В 1972-м Никсон прилетел в Москву и подписал с Леонидом Брежневым договоры об ограничении систем ПРО и об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1). СССР, которому было невыгодно поддерживать одновременную конфронтацию с США и Китаем, поддержал тенденцию. В 1973 было заключено соглашение о предотвращении ядерной войны, а два года спустя появился Хельсинкский акт — документ Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

В 1979 всё было готово к подписанию ОСВ-2, но в этот момент история пошла другим путем.

Во-первых, нефтяной кризис 1979-го спровоцировал рост цен на топливо (это тогда помогло Советскому Союзу, но вызвало попадание в большую зависимость страны от конъюнктуры и потока нефтедолларов). СССР старался по максимуму экспортировать нефть на западные рынки — в ущерб поставкам по «свойским» ценам для партнеров по соцлагерю. Это вызывало напряженность в Восточном блоке, которую фиксировали в Вашингтоне. Как нельзя более кстати для американцев в 1980-м начались волнения в Польше.

Во-вторых, в декабре 1979-го советские войска вошли в Афганистан, что резко осложнило отношения с Западом. Миротворчество в стиле Джимми Картера становилось неактуальным. Республиканцы во главе с Рейганом, пришедшие в Белый дом в 1981-м, инициировали новый этап гонки вооружений. Публично заявлялось: программа СОИ создаст непроницаемый антиядерный зонтик над США и сломает паритет.

Теперь уже СССР оказывался в положении того, кто первым должен идти на мировую.

Голубь мира вместо «Альбатроса»

Был и другой вариант: ускорить разработку средств, которые способны пробить американскую ПРО космического базирования — и уже с позиции силы, восстановив паритет, разговаривать с Рейганом. В начале 1980-х в ответ на СОИ начались работы по созданию гиперзвукового оружия: проект 4202, который с 1987-го носил название «Альбатрос».

Но Горбачёв, пришедший к власти в 1985-м, принял политическое решение — сделать ставку не на затратные и сложные оборонные разработки, а на дипломатические усилия по разрядке. Москва выступила инициатором встречи сначала в Женеве в ноябре 1985-го, а затем и переговоров в Рейкьявике.

Идея у Горбачёва и главы МИД Эдуарда Шеварднадзе, курировавшего переговоры, была такой: создать пакет окончательных документов, в которых было бы прописано системное сокращение целых родов носителей ядерных зарядов в сочетании остановкой любых проектов СОИ даже на этапе лабораторно-исследовательских и общетеоретических исследований.

В результате ожидались заморозка статус-кво, обоюдное урезание ядерных арсеналов и долгожданное мирное сосуществование соцлагеря и НАТО.

Из Москвы постоянно шли предложения о встречах и подписании новых мирных соглашений. В Вашингтоне мирные инициативы Горбачёва — Шеварднадзе расценили как признак того, что русские дали слабину.

На фоне объявленной разрядки подозрительно участились дипломатические скандалы, обнаружение их шпионов и наших разведчиков, демонстративные нарушения территориальных вод западными судами. Казалось, что «партнеры» испытывают терпение Политбюро. Но Горбачёв и его окружение не сворачивали с выбранного пути.

После саммита в Женеве, который напоминал бодание лбами, в Москве было решено ускорить подготовку новой встречи.

Судьбу мира решали на лестнице

Было решено не засекречивать переговоры, а сделать их открытыми для прессы. В результате только одних журналистов было аккредитовано более трех тысяч. Власти маленькой Исландии были в тихой панике: не была готова логистика, места размещения, запасы продуктов… На всю страну насчитывалось не более сотни полицейских.

С советской стороны проблема была в другом: на подготовку грандиозной международной встречи отводилось крайне мало времени — всего 27 суток. План сложнейших переговоров по СОИ и ракетным вооружениям верстался в авральном режиме.

«Ради чего надо было ехать за тридевять земель? За два дня, 11 и 12 октября, предполагалось уделить двусторонним переговорам только шесть часов», — вспоминал генерал КГБ Николай Леонов.

Решение вопросов глобального характера в маленьком особняке Хёвди само по себе оставляло впечатление чего-то несерьезного и почти курьезного. Работа велась «буквально в коридорах, на лестнице, которая вела на чердак», а стратегические решения принимались «чуть ли не у двери туалетов», вспоминал помощник Горбачёва Павел Палажченко.

Центральным вопросом переговоров стало сокращение стратегических наступательных вооружений. Горбачёв предлагал масштабные сокращения, увязывая их с отказом от милитаризации космоса.

Советская делегация предложила американцам отказаться от любых научных исследований в этой области, ввести вето на саму идею разработки космических вооружений и их наземного обеспечения. Рейган, выведенный из себя, предложил передать все исследовательские данные СССР, чтобы достичь паритета.

На что Горбачёв усмехнулся: «США даже технологии для добычи нефти не передают, а теперь обещают отдать сверхсекретные военные технологии».

Вашингтон рассматривал встречу как неформальную беседу, зондаж настроений в Политбюро, материал для составления психологического портрета генсека. Советская делегация прибыла для подписания значимых документов.

Американцам поломали игру и вывели на предметный торг. Но стратегически это был проигрыш. Во время переговоров Горбачёв мало обращался к советникам, выдвигал неожиданные, очень смелые, а порой и шокирующие утверждения.

Чего только стоит предложение вообще избавится от всех ядерных боеголовок или публичное признание, что в СССР есть проблемы с правами человека. Аналогичной откровенности (например, о межрасовых проблемах) с американской стороны не следовало — равно как и, например, предложения сократить число авианосцев.

«Мне тоже жаль»

В итоге в выигрыше оказались фактические хозяева площадки — американцы. Стороны не подписали никаких взаимно обязывающих документов, зато изучили натуру Горбачёва и поведение его окружения.

«Жаль, что мы расстаемся таким образом», — заметил Рейган. «Мне тоже очень жаль, — ответил Горбачев. — Я хотел договоренности и сделал для нее всё, что мог, если не больше».

Тем не менее постфактум генсек считал Рейкьявик-86 не неудачей, а прорывом. Личная популярность «Горби» на Западе росла, завязывались личные контакты, а впереди открывалась перспектива получить Нобелевскую премию мира…

У Рейкьявика всё же было практическое последствие — в 1987 СССР и США подписали Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД). Горбачёв и здесь выказал себя большим миротворцем: Советский Союз уничтожил 1752 ракеты, Соединенные Штаты — 859.

Американская программа РСМД находилась в замороженном состоянии до 2019-го, когда Дональд Трамп в одностороннем порядке вывел США из договора. Россия была вынуждена ответить зеркально. Но это происходило уже в совсем иной геополитической ситуации.

А тогда, в разгар перестройки, американцы убедились в сговорчивости советского руководства.

В 1989-м на Мальте Горбачёв и очередной президент США Джордж Буш — старший официально поставили точку в противостоянии двух сверхдержав. Дальше должен был наступить то ли конец истории, то ли начало гармоничного мира, в духе (по Горбачёву) «нового мышления».

На деле же в этот момент разрушался Восточный блок, открывая дорогу последующему расширению НАТО, а Советскому Союзу оставалось существовать считанные месяцы.