Никак не прекращающуюся (и, наоборот, всё более возрастающую) волну нападений на украинцев в Польше пытаются осмыслить в обеих странах: как же так, столько совпадающих интересов, «совместная борьба против агрессивной России», а тут такое?

ИА Регнум

Но чем глубже стороны погружаются в вопрос, тем заметнее, что происходящее запрограммировано и практически непреодолимо, в первую очередь на бытовом уровне.

Возьмем, к примеру, подробности недавних избиений украинских граждан во Вроцлаве и Гдыне. В первом случае Анастасия Китсай, переехавшая к матери в Польшу еще в 2019 году, сделала замечание полякам, которые влезли с пивом впереди неё в магазине Żabka.

Услышав «восточный акцент» крепкие мужчины, которые однозначно были неправы, тут же начали ссору с оскорблениями, а когда на шум вышел Настин парень, ждавший на улице в машине, разбили головы и ему, и ей. Позже полиция нашла нападавших, одним из которых оказался известный в узких кругах организатор боев на голых кулаках ранее судимый Адам Цибинський по прозвищу «Цицу».

Его единомышленники теперь утверждают, что украинец «начал первым», ни с того ни с сего ударив невинного поляка в шею электрошокером.

Что решат по судьбе боксёра — неизвестно, пока диалог о том, хороший он или плохой, ведется только в соцсетях. А вот всё попавшее под кулаки татуированных качков семейство трясется от страха, опасаясь мести за разглашение — в соцсетях, где мать девушки выложила эту историю, тут же посыпались угрозы от «простых поляков».

А когда к ней приехала сестра с Украины и начала говорить по-украински, пятилетний сын заплакал и начал закрывать женщинам рот руками: «Мама, я тебя прошу, не говори. Я боюсь, что тебя побьют как Настю».

Так что проблема очевидно выходит далеко за рамки отдельно взятого инцидента с заведомо агрессивными персонажами. Что подтверждает и случай из Гдыни, где к беседующим по-украински дамам во дворе подошел скромный старичок и разбил одной из них голову своей палочкой. В больнице наложили 11 швов.

политика«Сыты по горло». Ненависть поляков к украинцам выплеснулась за границу

Сейчас пострадавшая Алла Кондратенко из Запорожья восстанавливается, но тоже признается, что напугана: «Страшно — не то слово. Сначала боялась даже ходить по улице, смотрела каждому в глаза. А ту сторону, где всё произошло, вообще обхожу».

И так можно повторить еще 180 раз — именно столько заявлений о преступлениях на почве ненависти к украинцам в первой половине 2026 года зафиксировала польская полиция. Примерно на 30% больше, чем за аналогичный период 2025-го, и все комментаторы единодушны: таких случаев гораздо больше. Просто украинцы опасаются обращаться в полицию, не доверяя системе, опасаясь преследований и мести.

Их можно понять, посмотрев результаты мониторинга польскоязычных сообщений об украинцах в соцсетях, проведенного в течение июля Press Club Polska и аналитической компанией Res Futura. В разные недели доля агрессивных сообщений составляла в среднем около 45%. А вот примирительные посты набрали впечатляющую динамику, поднявшись с 0,6 аж до 5,8%. Для сравнения, по данным исследований Центра изучения общественного мнения CBOS в 2022 году одобрительно и солидарно к украинцам относились до 94% жителей Польши.

В дискуссиях особо популярной стала радикальная лексика: польские юзеры нередко используют слово «укры», призывы «Спердалячь на Украину» или пожелания, чтобы «ta Upadlina już padła». Новое слово «УПАдлина*», как несложно заметить, образовано от понятного корня с добавлением слова «падаль» — которая должна уже рухнуть.

И это не отношение каких-то «просто людей». Бывший военный атташе Норвегии на Украине Ганс Петтер Мидттун делится наблюдениями с границы: чтобы попасть на поезд в Киев, на границе в Перемышле граждане Украины ждут по нескольку часов, пока польские пограничники неторопливо проверят у всех документы.

А пассажиров, выбиваясь из графика на полтора часа, ждет и поезд.

Как следствие, только за июнь Польшу покинуло 6335 человек — об этом сообщает Евростат. Украинцы всё чаще пишут в соцсетях о том, что стали чувствовать себя менее защищенными на улицах польских городов, в транспорте и на работе.

политика«Всплеск агрессии». Ненависть к украинцам доводит поляков до исступления

Обычным делом стали советы друг другу избегать конфликтов в общественных местах, не говорить громко на мове и стараться обходить стороной агрессивно настроенные компании.

Звучат отдельные робкие голоса о том, что «надо объединяться и защищать свои права», однако жизнь показывает, что так делать украинцы умеют только в чужих разрушительных проектах вроде Майдана. А в реальности работает лишь стратегия «моя хата с краю».

«Элитарии» же тем временем пытаются осмыслить происходящее.

Как пишет известный львовский историк профессор Ярослав Грицак,«у поляков есть ощущение, что все они происходят от шляхты — этакие шляхтичи. А украинцы, как мы понимаем, — сплошь крестьяне. Что называется: паны и холопы. И этот бывший крестьянин вдруг показывает, что ведет себя вполне достойно — а может, даже лучше, чем эти шляхтичи.

Это очень сильное психологическое чувство. Об этом не говорят вслух — да и сказать такое невозможно, — но на подсознательном уровне это оказывает сильное влияние. По крайней мере, так рассказывают мои польские приятели: они говорят, что для понимания польско-украинского конфликта нужно осознавать, что на самом деле поляки переживают глубокий кризис самовосприятия».

В свою очередь сотрудница американского грантового Aspen Institute Ukraine Ольга Духнич пытается нырнуть в психологическую травму нации, лишенной государственности, но сохранявшей единство на протяжении очень долгого времени. Мол, для этого полякам всегда были важны чувство морального превосходства и чувство собственной жертвенности. Причем первое опирается на второе, а не на компетентность в государственном управлении или повседневную политическую прагматику.

«Поэтому поляки так жаждут благодарности от других и одновременно — права выносить моральные суждения о других нациях, о том, кто и как должен выстраивать свои национальные проекты. Ведь, согласно их историческому опыту, они страдали ради других и имеют на это право.

Что привносит война в Украине?

политика«Русофобия — это болезнь». Украинцы довели поляков до поддержки ВС РФ

Появляется нация, которая страдает здесь и сейчас и часто заявляет, что страдает ради других — в том числе ради поляков. По сути, у тебя выбивают из-под ног основу, на которой столетиями зиждилась твоя идентичность. Это очень болезненный опыт», — уверена Духнич.

А представители польской творческой интеллигенции видят одновременно две причины. Первая — это то, что в своё время ёмко сформулировал диктатор польского государства Юзеф Пилсудский: «Народ прекрасный, только люди курвы». И интеллигенция, конечно, парит высоко над ними, решительно осуждая варварство соотечественников.

Одновременно, как излагает доктор Яцек Бартощак, генеральный директор аналитического центра Strategy & Future, Польша и Украина закусились на историческом поле, где украинская власть строит какую-то мутную новую идентичность, а польская не может спокойно на это смотреть. И в итоге получается «столкновение хамоватого казака с польским паничем. Панич получил по морде, и, к сожалению, так это и выглядит».

Соответственно, на низовом уровне получают «казаки» — это уже комментарий редакции: благодаря стараниям захватившего власть меньшинства все украинцы автоматически воспринимаются как banderowcy.

Победить в этой войне нарративов невозможно (тем более, как справедливо отмечает Бартощак, она совершенно непонятна для Запада), но и остановить её нельзя.

Польский историк и директор Центра диалога им. Юлиуша Мерошевского Лукаш Адамский считает, что изменилось и место украинцев в польском обществе. В 2022 году их воспринимали прежде всего как временных гостей, нуждающихся в помощи.

Теперь они стали заметной частью общества, а разговор о солидарности всё чаще заменяют споры об интеграции, работе и социальной поддержке в условиях, когда огромная часть поляков вовсе не чувствует себя успешными жителями «двадцатой экономики мира».

политика«Бандиты, убийцы и варвары»: поляки бьют украинцев и топчут их могилы

Вторая причина, по словам Адамского, — политическая конкуренция накануне парламентских выборов 2027 года. Умеренно-консервативная «Право и справедливость» (PiS) конкурирует за праворадикальный электорат с «Конфедерацией» и «Конфедерацией польской короны» Гжегожа Брауна — наиболее радикальной и ксенофобской из этих трех сил.

Они наперебой транслируют лозунги, имеющие отклик в сердце избирателя: приостановить финансовую помощь Украине, ограничить въезд украинских граждан в Польшу, срочно разрешить эксгумацию жертв Волынской трагедии, высылать из Польши украинских мужчин призывного возраста, у которых нет легальной работы.

Пока преобладала проукраинская атмосфера, охватившая всю Европу, носители таких настроений себя сдерживали. Теперь поводов сдерживаться уже нет, и украинцы констатируют, что, даже если никто ничего не говорит и не атакует, по взглядам и настроению уже всё понятно.

Поскольку (и это опять наше собственное, основанное на личном опыте суждение) существуют базовые настройки, переступить которые польское общество не в силах.

То же констатирует и упомянутый норвежский атташе, отмечающий, что Польша, будучи сильной экономически, «в политическом плане — паралитик».

Никто не знает, с кем там контактировать — с президентом или с главой правительства. Она — проблемный политический игрок, которого все игнорируют именно по этой причине. Например, хочет быть европейской, но в то же время яростно отстаивает свой суверенитет от Брюсселя.

Видит Германию более сильной в противостоянии с Россией, но в то же время опасается доминирования ненавистного «старшего брата». Стремится возглавить регион, но ссорится с теми партнерами, которые ей нужны. Хочет гарантий безопасности, но избегает всяческих союзов.

политика«На фронт, бандеровец!» Враждебность поляков к украинцам бьет рекорды

Так же поступает Польша и с Украиной: формально это один из самых решительных её сторонников, однако одновременно вставляющий палки в колёса из-за вопросов торговли, истории и увязывающий членство в ЕС с политической зависимостью. Польша сильно зависит от украинской рабочей силы в целых отраслях и в то же время проводит жесткую миграционную политику.

Что бы там ни говорили разные эксперты про национальное единство, страна расколота изнутри: восточная и западная; сельская, более возрастная, более католическая и консервативная — и либеральная, городская, более молодая и светская; ксенофобская и ненавидящая всех соседей — и та, которая «не бьёт, не обижает и не травит», как гласили надписи на плакатах на митинге в Варшаве 2 августа.

И каждая убеждена, что именно она — настоящая Польша.

При этом единство всё же имеется — в отношении к прошлому, в понимании исторического нарратива, где «бандеровская эпоха» является частью истории страны с однозначной политической оценкой. Власть Майдана же, загнавшая когда-то тоже сложную, сшитую из разных частей Украину в единый стандарт галицкой парафашистской идеологии, автоматически определила и отношение к ней со стороны соседей.

Именно поэтому конфликт запрограммирован и будет продолжаться до тех пор, пока одна из сторон не выдохнется. То есть примерно до тех пор, пока на Украине полностью не сменится политическая «элита» — а вместе с ней и доминирующая идеология.

Тогда как у украинцев в Польше есть только один путь — стать поляками, полностью отказавшись от своей идентичности.