В Польше снова всплыло растущее раздражение значительной части общества присутствием украинцев, выливающееся во вспышки насилия. Подобное недовольство тлеет уже несколько лет и периодически вырывается наружу.

ИА Регнум

Три резонансных эпизода — жестокое избиение молодой пары во Вроцлаве, нападение на украинского стримера во время трансляции и конфликт польского прораба со строителем-иммигрантом — быстро разошлись по соцсетям и стали предметом политической риторики.

Эпизоды имеют разную доказательную базу. Если в истории с избиением 26 июля во Вроцлаве пары украинцев есть и подтверждение факта нападения, и расследование, и задержания, то в случае украинского блогера, которого ударили во время трансляции в Варшаве, никакой дополнительной информации нет. То же относится к конфликту прораба и украинского рабочего, в ходе которого «бандеровской курве» прямым текстом предлагается отправиться на фронт.

В любом случае массовая неприязнь, конечно, не возникает на пустом месте, а последовательно складывается из приземлённых вещей: роста стоимости аренды жилья, конкуренции за работу в сегментах с невысокой зарплатой, нагрузки на школы и медицину, раздражения от льгот и ощущения у части поляков, что помощь приезжим обсуждается активнее, чем собственные социальные проблемы. На этом фоне украинский акцент, конфликт с работодателем или публичный стрим могут стать поводом для вспышки агрессии.

За первую половину 2026 года количество заявлений от украинцев о преступлениях на почве ненависти выросло примерно на 30% по сравнению с прошлым годом — около 180 заявлений (при этом реальное количество инцидентов наверняка больше). Для части поляков граждане Украины стали не абстрактными «беженцами», а заметными конкурентами за ограниченные ресурсы.

Более половины поляков (согласно последнему исследованию — 52%) выступают против поддержки вступления Украины в Евросоюз, опросы также показывают, что 55% респондентов поддерживают решение о лишении Владимира Зеленского польского ордена Белого орла.

Показательно и то, как премьер Польши Дональд Туск быстро понял политическую ценность загоревшейся темы и постарался использовать её раньше конкурентов. 28 июля на заседании правительства он объявил «войну насилию» против украинцев и прямо обратился к своему оппоненту — президенту Каролю Навроцкому с требованием «перестать молчать».

Туск заявил, что радикалы «ощущают политическую поддержку», упомянув националистические объединения вроде Gromada, Bracia Kamraci, правого активиста Роберта Бонкевича, а также главу бывшей правящей партии «Право и справедливость»: «Я призываю господина [Ярослава] Качиньского прекратить призывать к созданию ополчений, как он это делал недавно».

Для Туска это удобный способ перетянуть политическое одеяло на себя. Вместо неприятного разговора о социальной усталости, расходах на украинцев и провалах европейской миграционной политики он предлагает другую рамку: правительство — это порядок, закон и борьба с уличной агрессией; оппозиция — это футбольные фанаты (с которыми тесно как раз таки связан Навроцкий), националисты и радикалы, которых она якобы годами поощряла.

Оно и понятно: спор об украинцах в социально-экономической форме неудобен для властей. Если обсуждать аренду, трудовой рынок, расходы бюджета и отношение к льготам, правительству приходится отвечать на конкретные претензии. Если разговор переводится в плоскость борьбы с радикалами, неудобные вопросы исчезают за красивой моральной схемой: есть закон и есть уличное насилие; есть государство и есть те, кто его усилия подрывает.

Но на этом поле играть тоже сложно: в таком случае польские правые получают возможность утверждать, что любая критика украинской политики заранее объявляется «разжиганием ненависти».

Это поможет им удерживать раздражённого избирателя, который не готов поддерживать насилие, но считает, что проблемы с интеграцией, расходами и рынком труда реальны. А чем шире Туск проводит границу между законной критикой и радикализмом, тем проще оппозиции изображать власть как оторванную от повседневного опыта большинства.

На этом фоне особенно заметно, что даже в условиях жёсткого политического противостояния между Варшавой и Москвой отдельные сообщества живут по другим правилам.

Недавно, например, в Москве появилось граффити с символикой футбольных ультрас «Секты» (московский «Спартак») и LPH («Лех» из Познани). Давние фанатские связи между этими группировками пережили и 2014-й, и 2022-й. В околофутбольной среде логика личных контактов, общей культуры и взаимного уважения часто оказывается сильнее государственных деклараций. Что подтвердил и недавний инцидент в Люблине, где греческие и польские болельщики в ходе матча с киевским «Динамо» вывесили российский флаг.

И это вовсе не локальные случаи. В польском обществе сохраняется часть людей, выступающих за нормализацию отношений с Россией и Белоруссией. Для них соседние страны — не абстракция из новостных сводок, а привычная среда торговли, работы, семейных и деловых контактов. Политическая конфронтация последних лет эти связи серьёзно осложнила, но не отменила желания вернуться к более прагматичному сосуществованию.

Пока Польша не находится на пороге массовых погромов, однако украинский вопрос становится одной из наиболее удобных точек не только для политического раскола, но и для серьёзного социального бунта. И учитывая то, насколько он чувствителен и как быстро распространяется каждая его фаза, в ближайшие месяцы эта тема будет продолжать использоваться в разных направлениях.

Вся эта ситуация — не внезапный всплеск ненависти, а результат длительного накопления усталости, которую власть и оппозиция пытаются не решить, а конвертировать в политический ресурс. В результате общество получает не урегулирование, а постоянное воспроизводство напряжения.

Поэтому вопрос уже не в том, появятся ли новые резонансные случаи, а в том, когда количество накопленной злости перейдёт в другое качество — от отдельных эпизодов к устойчивой радикализации.