Австралийские власти вводят обязательную квоту в 20% на поставки газа для внутреннего рынка (преимущественно для восточного побережья). С июля 2027 года три крупнейших производителя сжиженного природного газа (СПГ) — Origin Energy, Shell и Santos — будут обязаны резервировать пятую часть своей добычи для местных потребителей. Этот шаг, предпринятый одним из трех крупнейших мировых экспортеров голубого топлива, стал вынужденной реакцией на ситуацию, когда один из крупнейших экспортеров газа в мире не способен обеспечить доступным сырьем внутренний рынок.

Иван Шилов ИА Регнум

Наглядная демонстрация того, что в условиях глобального дефицита ресурсов даже самые либеральные и, что важно, экспортно ориентированные рыночные экономики переходят к политике энергетического протекционизма.

Проблема австралийского газового рынка вызвана своеобразием экономической географии страны-континента. Большая часть газа в Австралии добывается на северо-западе, тогда как львиная доля экономической активности сосредоточена на востоке и юго-востоке, в тысячах километров от месторождений. При этом на западном побережье, преимущественно пустынном за вычетом города Перт с окрестностями, десятилетиями работает норма о резервировании 15% газа для нужд штата.

В то же время восточное побережье, где сосредоточены основные мегаполисы — Сидней, Мельбурн и Брисбен, развивалось по модели приоритета экспорта. Когда в середине 2010-х годов в штате Квинсленд вводились в строй огромные заводы по сжижению газа, почти весь объем будущей добычи был законтрактован зарубежными покупателями на десятилетия вперед. Внутренний рынок снабжался по остаточному принципу.

К весне 2026 года на фоне взлета мировых цен из-за конфликта на Ближнем Востоке и блокировки Ормузского пролива австралийские производители столкнулись с непреодолимым искушением отправлять каждую свободную молекулу газа в Японию или Европу по спотовым ценам, достигающим 15–18 долларов за миллион британских тепловых единиц.

В результате австралийские предприятия и электростанции на востоке страны были вынуждены конкурировать за собственный ресурс с покупателями из Токио и Сеула, у которых альтернатив австралийскому газу было не так уж и много. Взлет тарифов на электричество стал главной политической угрозой для правительства и заставил его перейти к директивному вмешательству.

Установление 20-процентной планки — это компромиссный вариант (изначально обсуждался диапазон от 15 до 25%), однако для Shell, Santos и Origin он означает перекройку финансовых моделей. Скорее всего, их ждет снижение ожидаемой доходности будущих инвестиций. Если раньше компании могли рассчитывать на продажу всего объема по мировым ценам, то теперь пятая часть выручки будет ограничена внутренними потолками цен или, как минимум, более низким спросом со стороны локальных потребителей. Это неизбежно приведет к сокращению капитальных затрат (CAPEX) на расширение существующих месторождений и разработку новых.

Второе последствие — рост так называемого суверенного риска. Австралия десятилетиями считалась эталоном предсказуемости для глобального капитала. Изменение правил игры «на переправе» — даже с учетом того, что мера не коснется уже подписанных экспортных контрактов, — подает инвесторам тревожный сигнал. Транснациональные корпорации теперь будут закладывать в стоимость австралийских проектов дополнительную премию за риск административного вмешательства, что в долгосрочной перспективе может затормозить развитие газовой отрасли страны.

Впрочем, стоит понимать, что действия Канберры идеально вписываются в общемировой тренд 2025–2026 годов. В условиях, когда физическая безопасность поставок энергии стала важнее рыночной эффективности, государства по всему миру начинают ставить баррикады на собственных границах.

Для мирового рынка СПГ австралийский маневр означает дополнительное сжатие предложения. Если один из лидеров экспорта изымает 20% будущей добычи из оборота, дефицит на спотовом рынке в Азии станет еще более острым. Это создаст дополнительное ценовое давление, от которого в первую очередь пострадают страны-импортеры, не имеющие собственных ресурсов, — Япония и Южная Корея.

Австралия идет по пути, который уже опробовали другие игроки. Мы видим аналогичные процессы в США, где промышленное лобби требует ограничить экспорт СПГ ради снижения внутренних цен, и в Египте, который полностью прекратил экспорт газа для спасения собственной энергосистемы.

Для Shell и других мейджоров это означает наступление эпохи «управляемой маржи», где государственные интересы стоят выше акционерной прибыли. Для мировой же экономики это еще один шаг к фрагментации, где каждый баррель нефти и кубометр газа становится инструментом национального выживания, а не предметом свободной торговли.