В двенадцатом часу вечера, выполнив план по заработку, слегка утомлённый я подъезжал к дому. До родных ворот оставалось метров двести, когда на перекрёсточке с Красносельской наперерез мне, решительно размахивая рукой, двинулся незнакомый мужик.

ИА Регнум

Я слегка напрягся. Чего мужику надо? Ночь на дворе. Хотя именно здесь светло, фонарь прямо над головой.

Мужику лет тридцать пять, в руках прозрачный файлик с документами. Там паспорт, ещё какие-то бумаги. Именно этот файлик и успокоил меня. Нормальный, значит, раз документы в файлике носит. Может, какую комиссию проходил.

Я опустил стекло наполовину. На всякий случай.

Мужик склонился:

— Здравствуйте, — он протянул телефон. — Помогите такси вызвать. А то я не соображаю, как это сделать.

Поздновато, конечно. Но завтра выходной. Высплюсь. Можно попробовать.

— А куда вам нужно?

— На Молодёжную. Может, отвезёшь?

— А сколько платишь?

— Ну, у меня тысяча. Но мне ещё сигареты купить надо.

— Так сколько?

— Ну, — он помялся, — четыреста.

— Шестьсот.

— Не, это много. За пятьсот если отвезёшь, то поеду.

В общем-то, цена нормальная. Полчаса на туда-обратно.

— Ладно, садись.

Из моего района можно сразу на объездную выехать. А там по Чичерина на Спутник. Дорога понятна.

Он упал на заднее сиденье. И только тут я понял, что пассажир крепко выпил. Запах спиртного заполнил салон. Я приоткрыл окно. Терпеть можно. Мужик вроде адекватный.

Сразу заговорил.

— Меня жена с тёщей задолбали. Гонят на СВО. Жизни вообще нет. А я и сам уже настроился. Вот, — он покачал у моего плеча файликом с документами, — почти всю медкомиссию прошёл. Завтра, наверное, закончу.

— Так ты уходишь или ещё сомневаешься?

— Ухожу. Я четыре дня на наркодиспансер убил. Меня с наркоучёта только сняли. Сказали, когда вернусь, если снова буду бухать, опять поставят.

— А то бы тебя на СВО не взяли?

— Нет, конечно. Спасибо, сняли. Теперь можно ехать. Мне чуток осталось пройти. А там в Воронеж и вперёд, в штурмовики. Вот, смотри, мне друган уже нож подогнал, — он протянул мне здоровый резак в твёрдом чехле.

Я принял одной рукой. Лёгкий и хищный. «А сможешь ли ты применить его, если вдруг такая необходимость возникнет?» Озвучивать сомнение не стал. Вопрос — так, риторический. Вообще, в ножах специалист из меня никакой, но вещь явно стоящая.

Так и сказал. Мужик разулыбался.

— Так ты из-за чего туда собрался. Из-за жены с тёщей, что ли?

— Ну… Так достали уже. Жена вообще в открытую кричит: трус ты! Прикинь.

— А чего это она так?

— Да денег хочет.

— А тебе это зачем?

— А я из-за сына. Он у меня толковый. Не в меня. Хочет в милиции служить или в Росгвардии. А я сидел девять лет. А на СВО судимость с меня снимут. И тогда сынок сможет везде служить, где захочет.

— А сколько ему?

— Одиннадцать.

— Так ты тут где-то живёшь?

— Ну да, на Красносельской. У тёщи. А на Молодёжной у меня мать. К ней и еду. Мне одна знакомая гадала по дате рождения и ещё там чему-то сказала, если там пить не буду, то всё у меня будет хорошо.

— А ты не будешь?

— Ну, не знаю. Там же воевать надо. Слышь, ты мне у магазина тормозни, пожалуйста. Я водочки возьму.

— Какой тебе водочки? Тебе завтра медкомиссию проходить.

— Да я пройду. Остановишь?

— Неа. Езжай уже до матери. Да и где ты собрался в половину двенадцатого ночи водку купить? Магазины все закрыты.

— Блин, точно. Вот здесь тогда останови. Я до тётки Дарьи дойду. Может, продаст. Она и ночью продаёт.

— Неисправимый ты.

— Ну и ладно. Может, я последний раз выпить и могу. А там что будет — неизвестно.

— Ну, сам со своей жизнью разбирайся.

Он вышел, благодарно распрощавшись.

Удачи, парень. Если СВО тебя не исправит полностью, то Шанс на новую жизнь однозначно даст. Если уйдёшь, конечно.

Кусочек золотого слитка

Точка навигатора привела меня на Народную. Остановился, жду. Вскоре в чате выскочила строчка — будущий пассажир написал, что скоро будет. И спросил, не могу ли подъехать поближе. У него сумок много.

А как тут подъедешь? Шлагбаумы везде.

«Ладно, — пришло сообщение. — Тогда ждите».

Что ж, подожду. Тем более что ожидание у нас платное.

Минут через пять появился парень. Чернявый, неряшливая бородка, усталый вид, потёртый камуфляж. Похоже, боец. В руках плоская коробка с телевизором.

Уложили в багажник.

— Ещё что-то?

— Да, ждите. Ещё пару раз схожу.

Так и вышло. Вскоре багажник был забит пакетами под завязку. А там — дошираки, сигареты, ещё какие-то коробки. В последний раз с ним пришла девушка, тоже с пакетами в руках. Загрузили в салон. Они постояли обнявшись. С трудом он отстранился. Она вытерла слезу, и парень наконец-то уселся.

Ехать недалеко, к военторгу на рынке. Минуты три, и мы на месте.

— Остановитесь у той красной мазды, пожалуйста.

Вечером места на парковке полно, и я припарковался по соседству.

Из машины вышли бородатые чеченцы. Крупные, тоже в камуфляже. Четверо. Переговорили. Мой пассажир и бородатый вернулись ко мне.

— Слушай, уважаемый, сможешь отвезти его в Гостищево? А то к нам он не поместится. Мы заплатим.

Я засомневался. Мои маршруты обычно по городу, стараюсь далеко не отъезжать. Работаю же вечерами, а дальние поездки — долгие и, как правило, не особо выгодные. Но тут солдатики. А я стараюсь им не отказывать.

Чеченец понял мои сомнения по-своему. И назвал сумму.

— Столько хватит?

Неплохо!

— Хорошо, отвезу.

— Отлично.

Мой пассажир, выкурив сигаретку, уселся рядом.

— Дорогу я знаю, только там, на месте, покажете?

— Покажу.

Я развернулся перед рынком.

— За сколько мы доедем?

— Минут сорок.

— Хорошо.

— Опаздываете?

— Ну да, есть такое. У меня жена приехала, соскучился.

— Здорово, что приехала.

— Здорово, только там теперь на ушах стоят все. Я должен был ещё утром вернуться.

— Накажут?

— А, дальше передка не сошлют, а мы и так штурмы.

Он набрал номер. Слышу, на связи жена. В магазине.

Ласково поругав её, мол, зачем пошла вечером, когда могут быть обстрелы, он перешёл на сюсюканье — универсальный язык всех влюблённых. Она пообещала набрать его из дома, и сосед отключился.

Звякнуло уведомление, и он включил голосовое.

Я так понял, командир. Так, без злости пообещав «звиздюлей», потребовал возвращаться как можно быстрее. «У нас тут некому паяльником без тебя работать. Все говорят: а куда это наш очкастый еврейчик делся?»

Пассажир в ответ напридумывал кучу дел, которые его задержали в городе. Сомневаюсь, что командир ему поверил. Но обострять не стал.

— Так вы технический работник?

— Да какой я технический?! Просто больше никто не умеет. А у меня три высших образования.

— Интересно, какие?

— Инженер-электронщик, историк и юрист.

Меня, как любителя истории, зацепило второе образование. Но тут он снова набрал номер. Жена ответила из лифта. Посюсюкавшись, отключился.

— А историю вы где изучали?

— В основном в Португалии и Испании.

— А, так вы знаток западной истории.

— Почему, западной? Мировой. Я на четырёх языках свободно разговариваю. Но русскую я тоже хорошо знаю. Сам уже изучал.

— А как вы в Португалии оказались?

— Ещё маленький был, родители в Израиль эмигрировали. А когда вырос, поехал учиться. По всей Европе прокатился. И всё одно на Родину тянуло. В Питере осел, ещё до войны. Много по жизни ошибок понаделал. Решил одним махом всё исправить.

— Вы по контракту?

— Да, сам пришёл. Тут проще, чем на гражданке. И за что воюешь, понятно.

— За что, по-вашему?

— За Россию, за возможность говорить на русском языке, и чтобы бандеровскую нечисть — под корень. Насмотрелся я, что они творят. Вот здесь поверните, видите. Меня здесь встретят.

Я ещё порассуждал о разности менталитетов — русского и европейского. Он согласился. В свою очередь рассказал, что там, у европейцев, жиром совесть заросла. И трудностей не знают. Русские по уровню непритязательности и умению приспособиться к ситуации сто очков европейцу дадут. А потому любую войну выиграют. Тут согласился я. И мы приехали.

Помог бойцу выгрузиться. Он ёще попросил присмотреть за вещами, пока купит сигареты. Я присмотрел. Выйдя, он махнул рукой.

Я тоже. Сдав назад, развернулся.

Прощай, боец. И удачи! Кого только не собирает под своими знамёнами специальная военная операция?! Собирает, чтобы переплавить в один солнечный слиток. Слиток, который, затем распавшись, уже в виде частичек золота, никогда не сможет существовать в другом, не в золотом состоянии.

Дизайнерский показ в подвале

На остановке стайка девчонок. Молоденькие — от десяти до пятнадцати. Лица в тенях и помаде. Густо, будто на сцену выходить им. В руках чехлы для одежды. Почему-то сразу решил, что этот девчачий отряд ко мне. Предчувствие не обмануло.

Шумно загрузившись, они не умолкали ни на секунду. Особенно одна, самая громкая и, наверное, взрослая. Впрочем, и остальные ненамного отставали. Смех, гам, ахи… Сороки!

Всё-таки интересно, куда это они такие нарядные. Поймав короткую паузу между их тара-тараторками, задал вопрос.

— У нас показ!

— Мы в конкурсе участвуем, костюмы от дизайнеров разных показывать будем.

— Мы — модели!

— Такие молоденькие, а уже модели?

— А у нас вообще разные есть, есть даже пять лет девочке.

— А есть тёти постарше. Вот как вы.

— А что это у вас за показ такой? С такими разными моделями.

— Это конкурс, — подключилась самая взрослая, — дети со всей страны нарисовали платья, там, юбки, а дизайнеры разные их пошили. И сейчас мы их показывать будем. Вот.

— Аааа. Теперь понятно. И что, нравится вам?

— Очень!

— Это так интересно!

— Вообще супер!

— А где это у вас? — я глянул адрес. — Большой отель.

— Ага. В отеле.

— Хм… А почему именно там?

— А там подвал есть без окон.

— Да, если вдруг ракета прилетит, то там не страшно.

Тут я остановился у шлагбаума. Взяв талон, подъехал к крыльцу.

Девчонки так же шумно, проверяя друг дружку, не забыли ли чего, выгрузились.

Пожелав юным моделям удачи, развернулся.

Живёт город! Не удалось заставить нас, забившись по углам, дрожать от страха! Да, меньше стало праздников и разных событий. Да, в подвале. Да, с оглядкой.

Но гордость за таких девчушек берёт: не сломили, не запугали! Наши девчонки! Белгородские! Русские!