Изменения в мобилизационной политике на Украине перестали быть темой для кулуарных обсуждений. Представители власти, уже не стесняясь и не прикрываясь ни разговорами о реформах, ни попытками упаковать происходящее в язык «гуманизации» и «упорядочивания», прямо говорят о новой логике мобилизации. Людей не хватает, и их будут забирать там, где ещё вчера можно было спрятаться и где формально существовали какие-то правила, исключения и гарантии.

Иван Шилов ИА Регнум

Пересмотрено будет буквально всё.

И в этом смысле разговоры о проверках, верификации и пересмотре отсрочек выглядят не как наведение порядка, а как демонтаж прежних договорённостей. Под нож идут любые возможности выйти из-под мобилизационного давления — от статуса студента до справок об инвалидности.

Предельно откровенным в этом смысле звучит заявление нардепа от «Слуги народа» Юрия Здебского, которого очень беспокоит наличие в стране студентов в возрасте 40-50 лет.

«Это довольно трудный разговор. Но надо думать и менять подходы, создавать четкие правила. Отслеживать бронирование и отсрочки, а для этого нужно создать соответствующий контрольный орган. Нам нужно улучшить бронирование, мобилизацию, отсрочки и т.д. Армия нуждается в людях», — рубит сплеча народный избранник, и здесь уже нет желания спрятать основной смысл за бюрократическими оборотами.

В последней фразе — концентрированная логика происходящего. ВСУ нуждаются в людях (и речь не идет о развалинах, которые исправно поставляют ТЦК), а значит, они будут изыскиваться, несмотря ни на что.

Ещё один спикер власти по этой проблематике, нардеп Сергей Нагорняк, вбрасывает инсайд в виде размышления о пересмотре другой составляющей перечня отсрочек и освобождений:

армияРоботы вместо людей: новое «чудо-оружие» Зеленского скрывает пустые окопы

«Нам нужно полностью аннулировать все без исключения справки об инвалидности. Единственное исключение сделать для людей, которые с 2014 года воевали и получили ранения и инвалидность. Потому что ни для кого не секрет, что 98% этих справок куплены.

Ликвидировать эти справки об инвалидности, и государство должно предложить им экономическое бронирование. Рассчитывать, что после того, как у них ликвидируют справки, они пойдут в ВСУ — считаю, что не пойдут. Они купят справку заново. Поэтому оптимальный вариант предложить им возможность экономического бронирования».

В этой новой политике особенно показательно, что идея давления сразу же сопровождается признанием того, как люди будут на него реагировать, и предложением альтернативы, фактически превращающей отсрочку в платную услугу.

Параллельно с этим обсуждаются и более масштабные изменения, которые уже затрагивают не отдельные категории людей, а целые сектора экономики. Речь идёт о пересмотре системы бронирования на предприятиях, и, по данным источников ИА Регнум, рассматривается вариант уменьшения квоты для бронируемых сотрудников на критически важных предприятиях с нынешних 50% до 30%.

Следовательно, значительная часть тех, кто сейчас имеет защиту, её потеряет, а все эти люди находятся на воинском учёте. ТЦК известно, где они работают и живут, поэтому повестки могут быть вручены прямо на рабочем месте практически сразу после изменения правил. В совокупности такие меры, по расчётам, должны дать дополнительный приток новобранцев в размере 350–400 тысяч человек, притом что общее число «забронированных» составляет около 1,3 миллиона.

«Зимой, когда была беда с энергетикой, парламент желал спасти специалистов, которые что-то могут делать руками. А сейчас другая проблема — нехватка кадров в ВСУ, и где-то нужно искать мобилизационный ресурс, и, конечно, проще прийти на предприятие, где люди забронированы, где ты можешь посмотреть живых людей, которые без инвалидности, без наркотиков, просто нормальных специалистов», — нагнетает Нагорняк, полностью подтверждая озвученный выше тезис: с мест регулярно транслируются жалобы командиров на то, что 70% новобранцев к службе не пригодны.

обществоПрогрессивный людолов. Минобороны Украины вводит «цифровую мобилизацию»

На днях командир батальона беспилотных систем 20-й отдельной тяжелой мехбригады ВСУ Дмитрий Костюков рассказывал журналистам, что бригада ничего не может сделать с мобилизованными: у кого-то кривые пальцы, гипертония, шизофрения, «один был со стомой и калоприемником».

Характерно, что параллельно с ужесточением и зачисткой всех возможных оснований для отсрочек ещё совсем недавно готовился совершенно другой подход. Он подавался как реформа и попытка перевести мобилизацию в более гуманный и менее конфликтный формат.

Именно вокруг этого проекта сейчас и разворачивается отдельная внутренняя борьба, поскольку Зеленский и Генеральный штаб ВСУ отказались от изменений, предложенных Министерством обороны Украины под руководством Михаила Фёдорова. И этот отказ — смена всей логики происходящего.

В идеале проект предполагал переход с массовой мобилизации на контрактную модель, с расчётом на внешнее финансирование, а также полную цифровизацию процессов, при которой человеческий фактор сводился бы к минимуму. Роль сотрудников ТЦК ограничивалась бы техническим сопровождением реестров без участия в уличных проверках и патрулировании. А это означало бы демонтаж той самой системы силового давления, которая и стала символом нынешнего этапа мобилизации.

Одновременно предлагалось перераспределить функции контроля, передав значительную их часть полиции.

Отдельное место в федоровском проекте занимал вопрос уклонистов, ведь, по имеющимся оценкам, речь идёт о миллионах людей, находящихся в розыске. Предлагалось фактически перезапустить всю систему, сняв этих людей с розыска и заменив уголовное преследование на цифровые механизмы давления, включая блокировку счетов и ограничение доступа к различным услугам.

обществоСкрытая мобилизация женщин: на Украине тестируют технологию пополнения ВСУ

В практическом смысле это означало бы отказ от прямой криминализации и переход к более гибкой системе контроля, где человек формально остаётся вне уголовного поля, но при этом оказывается резко ограничен в базовых возможностях.

Также предлагалось ввести ограниченные сроки службы вместо фактически бессрочной мобилизации, чтобы снизить социальное напряжение и придать системе хоть какую-то предсказуемость. Особенно в контексте ожиданий возможных политических изменений и выборов.

Верхушка киевского режима в начале года предполагала, что американцы додавят тему с проведением парламентской кампании, когда подобные инициативы могли бы использоваться как элемент формирования нового образа власти. Впрочем, на теме демобилизации Зеленский продолжает пиариться.

Но тут очень характерна и показательная публикация сидящего в Лукьяновском СИЗО народного депутата Александра Дубинского, который язвительно заявляет, что «Зеленский продолжает держать военных за лохов, обещая им с июня «частичную демобилизацию», но не называя ее критериев».

По его мнению, они будут прописаны так, чтобы никакой демобилизации не допустить в принципе. Списать можно 400 тысяч, находящихся в бегах, «уволить» пропавших без вести, а ещё имеются в наличии «барбершоп-воины», которые будут снимать хвалебные ролики о реформе армии, оставив обычных солдат на передовой.

Так что в таком режиме концепция гораздо удобнее для реализации.

После подписания меморандума о транше в 90 миллиардов евро от ЕС у Зеленского и компании наступило понимание, что можно продолжать войну, не идя на реальные переговоры, и что внешнее давление удастся выдержать. А значит, прежние заготовки под гуманизацию становятся не просто ненужными, а вредными.

политика90 миллиардов в обмен на власть: «пленки Миндича» доламывают Зеленского

В условиях, когда требуется наращивать мобилизационный ресурс, любые послабления начинают восприниматься как подрыв обороноспособности. И именно поэтому всё, что готовилось Фёдоровым, начинает подаваться как ошибка или даже как вредительство.

Хотя готовил он ровно то, что ему было поручено в рамках прежней политической логики.

Отсюда и появляется линия на поиск виновных, где Фёдоров становится удобной фигурой для того, чтобы объяснить провалы мобилизации в принципе.

И вообще вся эта внутренняя борьба напрямую связана с тем, что тема мобилизации становится не только военной, но и политической, потому что разные группы внутри власти начинают использовать её как инструмент влияния. Предложения по реформе, по уклонистам, по бронированию и по срокам службы оказываются не просто техническими решениями, а элементами борьбы за контроль над системой.

Именно поэтому, например, идея снятия «ухылянтов» с розыска начинает вызывать раздражение у Зеленского, потому что на ней начинают строить собственный политический капитал и другие игроки, включая главу фракции СН Давида Арахамию и руководителя Офиса президента Кирилла Буданова*.

А это для Зеленского неприемлемо. Гуманистом и миротворцем может быть только он один. А сколько для этого нужно еще похоронить украинских граждан — значения не имеет.

*внесен Роскомнадзором в список террористов и экстремистов