Перед визитом в Германию и Норвегию с просьбами дать немножечко денег Зеленский отлично подготовился информационно: Украина, с его слов, стала практически технологической сверхдержавой.

ИА Регнум

Первой сенсацией стала история о применении нового оружия — наземных боевых дронов, которые якобы смогли без участия пехоты отбить позиции.

Официальный Киев представил это как невероятный прорыв, способный кардинально изменить характер войны и снизить потребность ВСУ в живой силе на передовой. На опасном участке, где «люди — то есть пехота ВСУ — уже дважды терпели неудачу», в бой пошли бесстрашные роботы со взрывчаткой и успешно выполнили поставленную задачу.

Правда, потом выяснилось, что случай якобы имел место еще в июле 2025 года «на одном из участков фронта» и выглядит всё это как очередная придумка известного пиар-подразделения. Но кто обращает внимание на такие детали?

Главное, что «операция стала символическим рубежом в войне, которую военные аналитики называют первым высокоинтенсивным конвенциональным конфликтом XXI века».

По словам главнокомандующего ВСУ Александра Сырского, использование роботизированных систем в последнее время заметно возросло. Только в марте роботы, по его словам, взяли на себя примерно на 50% больше задач, чем в предыдущем месяце. Всего за последние три месяца было зарегистрировано более 22 000 применений беспилотных систем.

«22 000 раз были спасены жизни», — подчеркнул Зеленский, ранее не замеченный в беспокойстве по поводу сохранения жизней вообще кого бы то ни было.

Риторика параллельно сопровождалась активным продвижением чудо-ракет «Фламинго», летающих на 3000 километров, но пока еще никуда не полетевших. Это еще один «перелом в войне», который должен был случиться как минимум в прошлом году, когда публично ставилась задача изготовить 3000 таких штуковин.

Однако пока всё, что имеется в наличии по теме, — это обширные интервью главы компании Fire Point (бывшего кастингового агентства при «Студии «Квартал 95») Дениса Штилермана, публичные заявления о высокой эффективности (до 60% дальних ударов), демонстрация производства журналистам и заявления властей о масштабных закупках.

Также публикуются огненные фото сияющей черным лаком ракеты с «секретного завода», очень сильно похожей на советский БПЛА «Стриж». Проект позиционируется как ключевое оружие, способное преодолевать российские системы ПВО. Демонстрируются кадры сборки на секретных заводах.

Однако в январе текущего года глава Агентства оборонных закупок (предприятия украинского минобороны, обеспечивающего ВСУ вооружением и боеприпасами) Арсен Жумадилов на встрече со СМИ сообщил о «значительном росте» количества ракетного вооружения, которое закупило государство по итогам 2025 года.

Назвать точные цифры он отказался. И это немудрено: даже лояльные украинские военные эксперты поясняют, что можно рисовать любые планы выпуска баллистики, однако ни ракетных двигателей, ни топлива Украина массово производить не в состоянии.

Но это, по всей видимости, и не важно. Когда Зеленский 13 апреля отмечал государственными наградами работников ОПК по случаю их профессионального праздника, то заметил, что украинцы «впервые в истории нашего государства вооружены достаточно, чтобы защищаться от российских ударов. …Сейчас украинцы находятся на более сильных позициях, чем это было раньше: и в 2014 году, и в XX веке, и еще раньше».

То есть всего хватает, и солдаты даже не очень-то и нужны.

Хотя вполне очевидно, что оружие само по себе не воюет. И ситуация с человеческими ресурсами совершенно противоположна оптимистичной риторике украинского руководства.

На следующий день после заявления о чудо-оружии «верховный главнокомандующий» уже был на встрече с канцлером Германии Фридрихом Мерцем.

И очень просил содействия в возвращении украинских мужчин призывного возраста на родину. Тем более, что «многие нарушили правила пересечения границы».

«Мы будем работать с Украиной над тем, чтобы ограничить число украинских мужчин, ищущих здесь убежище, поскольку важно, чтобы эти мужчины были там и помогали своей стране»,— в свою очередь заверил Мерц, от которого в данном вопросе вообще мало что зависит — как минимум до весны 2027 года, когда истечет очередной срок временной защиты, установленный Еврокомиссией.

Тем не менее хотелки киевского гостя вполне понятны.

По данным правительства ФРГ, на 31 октября 2025 года на территории страны находились 328 363 украинских мужчин призывного возраста, причем всего около 87 тысяч — в группе от 18 до 24 лет, не подлежащей мобилизации.

По данным Евростата, всего в Германии около 1,2–1,22 млн граждан Украины под временной защитой — это крупнейшая украинская диаспора в ЕС, примерно 28% всех украинских беженцев.

При этом внутри Украины проблемы с пополнением личного состава явно стали катастрофическими.

Нардеп Анна Скороход утверждает, что из 100 мобилизованных реально на службу в ВСУ попадают человек 15.

«На первом этапе уйдут те, которые смогут договориться. Дальше в СЗЧ [СОЧ — самовольное оставление части. — Прим. ред.] сбегут из учебки. Потом по дороге из учебки в часть. Те, которые не освоятся, из части сбегут. И в итоге к рекрутеру доедет человек 30. Из них одному ВВК не досмотрела, что у него вместо коленей протезы, у другого — что он слепой на один глаз, у третьего — что он психически нездоровый. Условно из 30 останется 15», — говорит Скороход.

Примерно то же самое вещает и один из руководителей крупного украинского фонда «Вернись живым» Антон Муравейник.

По его информации, Украина ежемесячно мобилизует около 30 тысяч человек, но на передовую в лучшем случае попадает лишь треть — примерно 8–9 тысяч. Остальные две трети «балластом падают на ВСУ». При этом государство тратит на них порядка 100 миллиардов гривен — по всей видимости, списывая эти деньги совершенно сознательно.

По его оценке, от 15 до 50% прибывших в бригады направляются на повторную комиссию (поскольку в ТЦК признают годными всех, даже людей без конечностей), где получают статус ограниченно годных и в итоге отправляются служить в тыл. В результате бригада численностью в 3 тысячи человек может иметь всего 50–150 человек на передовой линии.

Остальные числятся поварами, специалистами РЭБ, механиками, строителями — кем угодно, но не пехотой. А поскольку на самом деле порядка 20 тысяч дезертирует, то нетрудно догадаться, что всё это — отлаженный коррупционный механизм. Зарплаты всех этих поваров оседают по всей вертикали.

При этом инвалиды, состояние которых более адекватно оценивается на повторной ВВК уже в бригадах, де-юре приобрели свои болезни уже в армии, что даёт основания для дополнительных выплат.

Одновременно пригодные для боевых действий пополнения сжигаются в пиар-наступлениях, о чем недавно высказался экс-начштаба «Азова»* Богдан Кротевич, заделавшийся военным экспертом. Он заявил, что публикация потерь в штурмовых полках может «всколыхнуть страну».

По его словам, он видел документы одного из штурмовых полков: только за июль 2025 года потери там оказались больше, чем у его конторы за два года. И там же косвенно обозначил масштаб: «А на следующий месяц ему [подразделению] дали еще больше людей — где-то 800».

Скорее всего, речь идёт о полке «Скала», получившем известность после эпического разгрома под Покровском, или 225-м полке, которые в тот период несли основные потери и при этом имели практически неограниченные пополнения.

Таким образом, ВСУ вполне реально деградируют и воюют менее эффективно, чем могли бы, приближаясь к моменту, когда последствия станут необратимыми. И роботы со взрывчаткой вряд ли способны встать железной стеной, заменив «ненужных людей».

Поэтому несчастных продолжают отлавливать любыми способами, часто убивая в процессе — как раз в Киеве свежий случай, когда мужчине во дворе сотрудники ТЦК пробили голову и бросили его на асфальт. «Цифровой министр» обороны Михаил Федоров примерно раз в несколько недель заявляет о скорых реформах «бусификации», военкомам предложили вешать красивые бляхи, но на практике ничего не меняется.

Провал попыток исправить ситуацию может стать поводом для призывов к увольнению Федорова, но его коллега, глава офиса Зеленского Кирилл Буданов** прямо признаёт, что в текущих условиях исправить ситуацию невозможно. Поэтому всё будет идти примерно в том же режиме до конца войны.

Так что вывод простой: систематические разговоры про волшебное оружие в условиях затяжного конфликта отражают не военную реальность, а дефицит действительно важных ресурсов. Как это в свое время было в нацистской Германии, продвигавшей своё «оружие возмездия» на исходе Второй мировой.

Параллель неслучайна: именно в моменты стратегического истощения государства традиционно апеллируют к образу универсального «спасителя» — для Украины когда-то им был дрон «Байрактар», теперь вот «Фламинго» и робособаки. Хотя настоящим спасением является поиск не вундерваффе, а мирного решения.

*террористическая организация, запрещенная в РФ

**внесен в список террористов и экстремистов в РФ