У Ирины Долговой из Воронежа пятеро детей — от двухлетнего Феди до одиннадцатилетнего Михаила, который в этом году уехал учиться в Нахимовское училище в Севастополь. Муж Михаил — второй год добровольцем на СВО, служит оператором БПЛА. До фронта он был предпринимателем, вёл небольшой рекламный бизнес. В последнее время дела шли плохо — офис закрыли, менеджера сократили, всё Ирина тянет на себе. Основным подспорьем для семьи стали детские пособия — по 16 тысяч на ребёнка, около 80 тысяч в месяц на пятерых.

ИА Регнум

Когда муж ушёл добровольцем, пособия отменили: его военная зарплата подняла среднедушевой доход выше порога.

Речь не о том, что семья голодает без пособий. «Мы справляемся, слава богу. Но решение о детях принималось при совсем другом уровне дохода — бизнес работал, хватало. Никто не рожает для пособий», — подчёркивает Ирина в беседе с ИА Регнум.

«Им в глаза не мог смотреть»

Михаил не кадровый военный. 15 лет занимался размещением рекламы на телевидении. Семья — православная, воцерковлённая, с патриотическими установками: советские фильмы о войне, 9 Мая с тортом и парадом по телевизору, старший сын читает «Сына полка» и «Ваську Трубачёва». Решение уйти на фронт зрело не один месяц.

«Он возил дочку на гимнастику, а там рядом военкомат. И напротив — госпиталь. Ребята с ампутацией встречаются. Он говорил: я им в глаза не могу смотреть. Получается, как будто я детьми прикрываюсь», — вспоминает Ирина.

обществоМиллион для семьи героя: как после публикации банк вернул украденные деньги

Отговаривать мужа она не стала. «Сказала бы: я не справлюсь — он бы остался. Но он бы здесь страдал, что не выполнил то, что должен выполнить. Это же очень важно для мужчины».

Посоветовались с духовником, который давно знает семью. Тот не отговорил, а направил на обучение — муж стал оператором БПЛА и заключил добровольческий контракт.

Сейчас он служит уже по второму контракту, уехал в конце января. Связь есть почти каждый день — у операторов с этим проще, чем у пехоты. Но подробностей не рассказывает. «Обычно я ему что-нибудь про семью рассказываю, а он слушает», — говорит Ирина. Когда узнал про отказ в пособиях — не поверил. Сказал: давай напишем в администрацию президента, наверное, это недоразумение. Написали. Оказалось — не недоразумение.

Отсутствующая льгота

Формально зарплата мужа — около 200 тысяч рублей в месяц. На эту цифру и смотрели в Социальном фонде (СФР), когда считали среднедушевой доход семьи. И на основании этой цифры Долговым отказали в получении пособия.

Коллизия, в которую попала семья, не уникальна, хотя говорят о ней мало.

При расчёте среднедушевого дохода для назначения единого пособия выплаты мобилизованным не учитываются — это специальная норма, введённая постановлениями правительства осенью 2022 года при частичной мобилизации.

обществоДрамы фронтовиков: я замуж пошла за другого и больше прошу не писать

А вот денежное довольствие контрактников и добровольцев учитывается полностью. На передовой между ними нет никакой разницы: одни и те же задачи, одни и те же риски, одна и та же зарплата. Но в кабинете Социального фонда разница появляется — юридический статус бойца определяет, получит семья поддержку или нет.

По словам юриста Натальи Буслаевой, прокомментировавшей ситуацию для ИА Регнум, норма об исключении доходов мобилизованных появилась как адресная мера в конкретный момент, когда добровольцев и контрактников в зоне СВО было ещё немного. «По документам это именно специальная адресная льгота для мобилизованных, а не для всех участников СВО», — уточняет она.

Как отмечает Буслаева, если мобилизованный, переведённый на контракт, сохраняет право на неучёт выплат, а тот, кто изначально был добровольцем, — нет, и «возникает серьёзный аргумент о необоснованном различии в правовом положении сопоставимых семей с точки зрения статьи 19 Конституции России».

При этом в других ситуациях государство не делает различия в статусах военнослужащих. К примеру, кредитные каникулы, по разъяснениям Банка России, предоставляются и мобилизованным, и контрактникам, и добровольцам — хотя формально закон писался под мобилизованных.

Буслаева называет это «несогласованным подходом законодателя к сходным ситуациям»: в кредитной сфере государство выбрало широкий охват, а в правилах выплаты единого пособия — узкое исключение.

«Всё по закону»

Ирина обращалась в Социальный фонд, писала в администрацию президента. Письмо оттуда переслали в тот же Соцфонд. Ответ оба раза был одинаковый: всё по закону, ваши доходы учтены, пособие не положено.

Ирина при этом не предъявляет претензий чиновникам на местах. Сотрудницы Соцфонда ей сочувствуют, в соцзащите помогли оформить компенсацию по коммуналке.

обществоОхота на вдов: как семьи погибших на СВО становятся жертвами преступников

«Обычные простые женщины из народа работают. У меня всегда положительные впечатления», — говорит Ирина. Проблема не в людях.

Оспорить отказ в суде формально можно, но путь длинный: досудебная жалоба в СФР, затем суд общей юрисдикции, а если суд скажет, что перечень закрытый, — дорога в Конституционный суд. «Самый реалистичный путь — не через суды, а через изменение подзаконных правил правительства: распространить неучёт доходов на контрактников и добровольцев, участвующих в СВО», — считает юрист Буслаева.

С похожей ситуацией столкнулась и Екатерина из Самарской области — жена контрактника, мать двоих детей. Она сама в декрете, доход не учитывается — считают только зарплату мужа. Превышение порога — всего 2 тысячи рублей. Раньше в справку 2-НДФЛ входила только официальная часть довольствия, 40–50 тысяч, а теперь туда включили надбавки за работу без выходных. Пособие — по 14 с лишним тысяч на ребёнка — отменили. «80% дохода бойца на них там и уходит. А мы тут, жёны с детьми, — как хотите», — говорит она.

«Это жизнь»

А пока юридическая конструкция остаётся прежней, семья Долговых живёт так. Утром — завтрак, уроки с восьмилетней Александрой, у которой семейное обучение и третий взрослый разряд по спортивной гимнастике — тренировки по семь часов в день. Потом сборы и гимнастика до восьми вечера. Два раза в неделю приходит няня от соцслужбы на три часа. Бабушки живут в других городах, приезжают раз в полтора месяца на пару дней.

обществоГлавные направления: как работает система помощи участникам СВО и их семьям

Девятилетняя Марфа играет на домре и фортепиано, выступает с ансамблем — в прошлом году они были в Большом театре на фестивале Спивакова. Михаил учится в Севастополе, билеты туда и обратно — тоже из семейного бюджета. Серафиме — 5, Феде — почти 2. Музыкальная школа бесплатная, гимнастика бесплатная, но инструмент для дома стоит от 20 тысяч, детский купальник — от 5 тысяч, поездки на соревнования — от 10 до 30 тысяч.

Фрукты и овощи, по словам Ирины, перешли почти в разряд деликатесов. Выручает квашеная капуста. Говядину не покупает, рыбу — иногда: «Раньше я не помню, чтобы ходила в магазин и выбирала, сколько стоит батон. А сейчас смотришь — а тут на 15 рублей дешевле, и берёшь его».

У троих дочек — наследственный астигматизм. Очки стоят 24 тысячи за пару. Федя на прошлой неделе стащил очки с носа Серафимы и отломил дужку. Новые — снова 24 тысячи. А очки носят все трое. Недавно у дочки на занятиях по гимнастике разлилась бутылка с водой — залило телефон. А через несколько дней у старшей сломался самокат посреди дороги. «Их пятеро. Каждый день что-нибудь подобное. Постоянная дыра расходов — потому что это дети, это жизнь», — говорит Ирина.

Она хочет, чтобы о ситуации узнали те, в чьих силах ее поменять. Ведь вечером она снова использует кредитку — дочке нужны билеты на соревнования в Обнинск. Пятеро детей не станут меньше есть, специальные очки не станут дешевле, а муж не вернётся с фронта раньше срока. Единственное, что может измениться, — строчка в решении Социального фонда.